Николай Трой 
Медиавирус

Internet Hate Machine – 2

Форпост – 

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8323532
«Трой, Николай Медиавирус»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-086605-2
Аннотация

В окрестностях Павлодара группа высокопрофессиональных наемников штурмует крупнейший и самый защищенный в СНГ дата-центр. Их цель – один из частных серверных блоков. Охрана перебита, спецы из группы внедряются в систему. Дело сделано. Наемники растворяются в ночи.
А несколько дней спустя по всему миру начинают погибать хакеры. Причем – лучшие из лучших, члены таинственного сетевого сообщества Internet Hate Machine. На первый взгляд, все смерти случайны. Удар током, отравление, автокатастрофа.
И только Данил Суворов aka Neo_Dolphin знает, что же происходит на самом деле.
На него тоже объявлена охота…

Николай Трой
Медиавирус

…Падая в бесконечно глубокую пропасть, несмотря на бушующий день наверху, рано или поздно ты достигнешь такой глубины, что вокруг останется лишь изначальный мрак… 

© Николай Трой, 2014
© ООО «Издательство АСТ», 2014

Начало

Казахстан, окрестности Павлодара, за два месяца до описываемых событий 
Первые два поста охраны они преодолели без проблем. Когда три армейских внедорожника с затемненными стеклами проезжали мимо загодя поднятых шлагбаумов, охрана демонстративно пялилась в экраны телевизоров.
Ни у кого не возникло вопросов, зачем неизвестным гостям понадобилось ночью ехать в крупнейший в СНГ дата-центр. Наверняка каждый из охранников констатировал следующие факты: у визитеров есть деньги, сила и власть. Ицхак видел в их глазах тот безотчетный страх, который вызывает совокупность этих трех сил. Потому и не желали видеть автомобили с динамической и оптической защитой, как на их рифленых, точеных формах взорвались снопы искр, рассыпались фрактальные узоры, меняющие номера, цвет, марку и модель транспортного средства.
«Подкуп и шантаж, – подумал Ицхак, – открывают любые двери».
Третий блокпост находился так далеко от города, что скрываться или сорить деньгами не было нужды.
Едва караван автомобилей достиг шлагбаума, в свете фар показалась парочка заспанных и удивленных охранников. Опустилось тонированное стекло одного из автомобилей. Страж двинулся туда, но вместо пропуска ему предъявили пистолет-пулемет. Бедняга вряд ли успел спросонья осознать происходящее.
Трижды лязгнула затворная рама, охранник задергался. Брызнула кровь на асфальт, и, подламываясь в коленках, упало безжизненное тело.
– Не надо!.. – успел крикнуть напарник убитого, но его заставила замолчать еще одна короткая очередь.
Из головного внедорожника выскочили трое вооруженных парней в компьютеризированной броне, щитки шлемов были опущены. Четко, отточено и без лишней суеты обшарили мертвецов, забрали оружие и документы. Двое сразу воспользовались трофейными чип-картами, на пульте из домика охраны подняли шлагбаум, отключили системы охраны и наблюдения.
«Выезды под контролем, запись не ведется, – прошелестело в наушниках по внутренней связи. – Все чисто».
«Принято. Отрабатываем первый вариант».
Наемники знаками ответили, что поняли, оттащили тела с дороги и остались дежурить у здоровенного металлического щита с надписью:

«Внимание! 
Объект международного значения! 
Дата-центр г. Павлодара» 

Ицхак наблюдал за происходящим из салона последнего автомобиля, сидя в компании вооруженных до зубов солдат удачи, псов войны.
В свое время вербовщик ему сообщил:
– Работенка предстоит непыльная, сечешь, брат? Сопроводить одну шишку, постоять с умным видом, немного побегать, чуть-чуть пострелять, и – назад. Понимаешь, что я хочу сказать?
Потом он назвал сумму, не то чтобы крупную, но за подобную работу обычно платят в полтора раза меньше. Ицхак, не задумываясь, согласился. Как и любой кочующий по планете наемник, коих еще называют «дикими гусями», он свято верил в Удачу. В тот момент именно она соблаговолила повернуться к нему лицом, не иначе. Истратившись на взятки и на улаживание проблем с местной властью, Ицхак был на мели. И вот, как по заказу, – вербовщик. Какой дурак откажется?
Городок из сотен дата-центров приближался. В свете фар мелькнула сетка забора. Не снижая скорости, внедорожник вынес секцию ограждения – в салоне даже не тряхнуло. Содранный венец колючей проволоки высек искры о корпус машины.
Наушники скрипнули:
«Внимание!»
Ицхак повернулся к окну. За тонированным стеклом мелькали фонари, поблескивали таблички на многочисленных огражденных участках, где в глубине чернело нечто напоминающее промышленные контейнеры. Дата-центры, серверные станции, частные узлы связи. Громадный, самый крупный в СНГ северный городок, Александрийская библиотека двадцать первого века.
Ицхака качнуло по инерции, бросило вперед. С хрустящим шуршанием караван автомобилей свернул к обочине. Бесшумно откинулись двери-надкрылки, и в ночную плоскость городка выскочили вооруженные до зубов бойцы. Восемнадцать человек. Пояса оттягивали комплексные наборы выживания, патронташи, ножи и чехлы для наладонников; в руках – штурмовые автоматические винтовки, пистолеты-пулеметы.
Несмотря на систему вентиляции в шлеме, Ицхак задышал тяжелее, по спине прокатились первые капли пота. От раскаленного за день асфальта поднимался горячий воздух, из степи за оградой веяло терпким запахом трав. Душная ночь казалась плотной, густой и давящей.
Ицхак обвел взглядом случайных товарищей. С виду – глиняные статуи. Лица скрыты за шлемами, в движениях – скупая точность. Наверняка каждый из солдат удачи успел побывать как минимум в паре горячих точек.
«Зачем понадобилось собирать такую группу? – Эта мысль, промелькнувшая не в первый раз, опять не оставила ничего, кроме недоумения. – Здесь и охраны-то почти нет…»
Из головного внедорожника выбрался заказчик. Его имени Ицхак не знал. Но если судить по движениям и пластике – шефу не впервой таскать бронезащиту.
По взмаху его руки наемники разделились на две группы. Первая, человек из шести, осталась стеречь транспорт.
Ицхак оказался во второй группе. Привычно отслеживая показатели на интерактивном щитке шлема, трусцой побежал к отмеченному на карте контейнеру за сетчатой оградой. Автомат на всякий случай перекочевал с плеча в ладони.
«Стоп!»
Голос заказчика в наушниках лишен всяческих эмоций. Так может говорить автомат. Или человек, сознательно превративший себя в машину.
«„Четвертый“ – сделай первый замер!»
Наемник по левую руку упал на одно колено, содрал с плеча здоровенную сумку. Она напомнила Ицхаку вещмешок – такой выдавали в Иностранном легионе, когда нужно было сматывать удочки. Воспоминание это породило внизу живота неприятное чувство.
Вжикнула молния на сумке, в свете тактических фонарей мелькнуло что-то массивное, матово-черное. Прибор Ицхаку идентифицировать не удалось. На первый взгляд нечто среднее между музыкальным синтезатором и ноутбуком, такая же широкая панель и выдвигающийся экран.
«Обнаружена беспроводная связь, – это „четвертый“. – Подключаюсь и вырубаю систему!»
«„Первый“ и „третий“ – вперед на сорок шагов!»
Глиняные големы сорвались с места без промедления. Подскочили к сетчатым воротам с табличкой, сообщающей: «Внимание! Частная собственность! Опасно для жизни – не входить!» Красиво и слаженно перекусили гидравлическими ножницами цепь с замком, распахнули ворота. Забросив ножницы обратно в чехол за спиной, Ицхак рванул с ремня на плече автомат. Одновременно с «третьим», пригибаясь, бросились к металлической коробке в центре участка. Действия настолько отточены, что смотреть было приятно, как на хорошо срежиссированное представление.
Пару секунд ничего не происходило, потом наушники вновь ожили:
«„Второй“ и „пятый“ – прикройте!»
Услышав свой позывной, Ицхак вскочил, рванулся было в провал ворот, когда в ночи вдруг полыхнуло.
Взрыв совершенно не запомнился. Всего лишь ярко-белая вспышка, как реакция с бертолетовой солью, только мгновенно-неуловимая. А в следующую секунду сама ночь ожила. Взрывной волной отрыгнула куски тел в броне цвета хаки, плеснула в лицо кровью.
Ицхак не успел отреагировать – мощный порыв ветра ударил в грудь, отшвырнул в пыльном урагане. Его приложило к земле, перевернуло через голову…
И только тогда он осознал, что не чувствует боли.
Все внимание ошалевшей психики приковано к комариному писку на самой грани слуха. Писк раздражал, словно опасной бритвой скоблили по нервам, заставлял стискивать зубы так, что они трещали, крошились прямо во рту! Обескровленные от напряжения мышцы сводила судорога, а прижатые к ушам ладони, казалось, вот-вот раздавят шлем, чтобы следом расплющить череп!
А потом накатила дикая, чудовищно плотская боль, чистая в своей обжигающей силе. Она заставляла вздрагивать каждый синапс в организме, а клетки вскипать и взрываться! Еще немного – и разбухающий внутри жар прорвет кожу, тело лопнет, как перегретый пакет с попкорном…
Внезапно кровавый жар сменился ледяной тьмой, а «комариный писк» стал стихать.
Ицхак перестал дышать. Казалось, будто все его тело дымило и шваркало, как подгоревшее мясо.
Но…
…кажется…
…он был…
…еще жив…
Чувствительность возвращалась на удивление быстро, как не бывает при обычной контузии. Даже мысли все чаще были связные, не путанно-размытые.
На фоне пережитого боль в побитом теле показалась почти удовольствием, будто почесывание укуса насекомого. По лицу потекло что-то горячее, во рту появился привкус железа.
Мелькнули чьи-то ноги. Ицхака безапелляционно перевернули, содрали шлем. Вроде бы подшлемным ремешком повредили горло, теперь кровотечение было и там. Но и эта боль после пережитого была ничтожной и жалкой.
Сквозь ватную тишину пробился голос:
– Жив?
Ицхак попытался ответить, но опухший язык едва ворочался, дышать было тяжело. Впрочем, невнятного сдавленного мычания оказалось достаточно, чтобы человек потерял к нему интерес. Глиняная статуя тут же пропала. Издалека, словно из-за перегородок подводной лодки, совершающей глубоководное погружение, донеслось:
– Я запеленговал две инфразвуковые пушки… вот, здесь и… здесь. Еще вон там нечто похожее на усилитель, а вот…
– Как это сработало?
– Датчики движения. Завалов из трупов животных здесь нет, значит, они настроены сугубо на параметры человеческого тела.
– Сможешь отключить? Так, чтобы не повредить?
– Конечно.
– Работай.
Из разговора Ицхак не понял ровным счетом ничего. Да и, откровенно говоря, плевать ему было. Когда попробовал подняться, с удивлением обнаружил, что о нем все забыли.
На глаза попались терракотовые обрывки тел «первого» и «третьего». Смесь мяса и брони со страшно белеющими осколками костей. На них тоже никто не обращал внимания. Группа была занята обезвреживанием странной защитной системы – инфразвуковых пушек
«Что это вообще за хрень такая?!»
Двое наемников колдовали над «синтезатором», другие спешно тянули провода от внедорожников.
Поднесли три здоровенных ящика, настолько тяжелых, что надсадный хрип носильщиков слышался даже из-под шлемов. Казалось, вот-вот бросят с ругательствами облегчения, но на землю опустили с такой бережностью, словно внутри были вазы эпохи китайской династии Мин.
Ицхак провел ладонью по лицу – кожу защекотали осыпающиеся комки слипшегося от крови и пота песка. Повернул голову, сплюнул тягучий кровавый ком. Получилось отвратительно, опухший язык мешал, большая часть слюны осталась на губах, повисла на подбородке.
Резкий гул электротурбин заставил вздрогнуть. Оказывается, деревянные ящики уже вскрыли, и теперь наружу выползли на широких траках приземистые роботы. Точно такие модели использовали саперы в Иностранном легионе. Откликаясь на приказы пультов управления, машины резво покатили к серверному ангару.
Двое других наемников растягивали провода и ставили антенны «зонда», хитрой штуковины, блокирующей мобильную и беспроводную сеть.
Лежать стало невмоготу, все-таки не тяжелораненый. Ицхак оперся на локоть, замер, пережидая густую, как сигаретный дым, боль в груди. Нет, кажется, он не так легко отделался, как себе представлял. Проклятие!
– Защита отключена! У нас есть около пяти минут, пока действует антишок. Потом им станет известно об атаке.
– Начинайте внедрение!
Не особо раздумывая, Ицхак подхватил шлем и бросился за остальными вглубь огражденного участка. Инстинкт самосохранения было подал голос, припомнив судьбу первых двух человек, но, смиренный волей, тут же заткнулся.
У здания-контейнера уже колдовала пара наемников. Электронный замок на двери пискнул, сухо щелкнул язычок, и дверь распахнулась. В лицо ударил сильный запах разогретых плат, озона, резины и какой-то химии.
Втягивая голову в плечи, Ицхак шагнул в освободившийся дверной проем. Внутри был освещенный синим неоном полумрак, от пола до потолка скелетообразные конструкции, одни под защитным стеклом, там видны платы жестких дисков, провода и порты, лабиринты дорожек на микросхемах; другие скрыты жестяными корпусами.
– Отойди!
Ицхак дал себя оттеснить к стене, в растерянности наблюдая, как «четвертый» очень бережно, но быстро вскрывает защитные кожухи. Ему помогали еще двое компьютерщиков: что-то переподключали, тянули провода, снимали плиты фальшпола, где обнаружились толстые, как питоны, кабели.
– Две минуты до срабатывания аварийного сигнала.
– Скорее!
Напряжение передалось и ему. Ицхак ощутил неприятный мороз вдоль позвоночника, сжал кулаки. Не хотелось думать, что произойдет, когда время выйдет.
– Полторы…
– Минута до сигнала!
Ицхак нашел глазами главного, тот застыл в дверях помещения. Кажется, только его одного не волновал успех операции. Другие вон места себе не находят, а этот замер изваянием; у него такой вид, будто что-то рассматривает невидимое. Ицхак даже машинально оглянулся, но так и не понял, что такого увидел заказчик.
– Тридцать секунд!
И сразу торжествующее:
– Готово!
Все только этого и ждали! Ломанулись наружу так, что едва не застряли толпой в дверном проходе, с топотом промчались к внедорожникам. Отстающие заперли двери и ворота.
Услышав команду расстрелять соседний контейнер, чтобы скрыть следы налета именно на этот объект, Ицхак с нервной радостью рванул оружие с плеча.
Стреляли от души, до красных стволов. В унисон с тактами стальной дрожи в автоматах превратили несчастную серверную в некое подобие заводского контейнера для стружки и металлического хлама. И только потом запрыгнули в такое безопасное и желанное нутро внедорожников. Сразу прижало к спинке сиденья – водители ударили по газам.
Чувствуя, как отпускает напряжение и просыпается боль в избитом теле, Ицхак закрыл глаза и медленно выдохнул. Кажется, все действительно сложилось удачно. Не соврал вербовщик: немного побегал, немного пострелял.
Каких-либо сожалений о двух погибших коллегах, естественно, не возникло.
Уже думая только о том, на что будет тратить остаток вознаграждения после задания, Ицхак напялил шлем. С удивлением услышал в наушниках:
«Обыкновенный сервер, ничего необычного…»
Вроде бы это «четвертый».
Тот же голос добавил в растерянности:
«Как-то не очень похоже на то, что о них рассказывают. У них все круто и лихо… Вы уверены? Дата-центр действительно принадлежит им?»
«Абсолютно, – прозвучал в ответ бесцветный голос. – Аннигилятор не соврал, такие методы защиты только у них».
«И что дальше?»
«Теперь дело за малым – найти и уничтожить!»
Ицхак по-прежнему ничего не понимал. И, откровенно говоря, плевать хотел на это. Свою работу он выполнил.

Часть первая
Neomesis

Глава 1
Сон дракона

Франция, Лион, штаб-квартира Интерпола 

Нельзя сказать, что Леонид принадлежал к числу людей, планирующих жизнь в соответствии с гороскопом. Да, гороскопы он любил и частенько составлял их сам, пользуясь библиотекой матери, где книги на эту тему были представлены на удивление полно. Но вся информация, получаемая по итогам вычислений, шла под грифом «принять к сведению», но никак не «обязательно для исполнения».
Правда, за последнюю неделю получить сколько-нибудь значимую информацию не получалось. То и дело предрекалось нечто тревожное, но так туманно, что ничего нельзя было понять, как в пророчествах Нострадамуса.
Леонид называл такое положение вещей «сном Дракона», по аналогии с апокрифическими мифами. Будто бы сон Дракона становится тем беспокойней, чем ближе пробуждение. Этот момент легко предсказать по учащающимся аномалиям во всем мире, ведущим к катаклизмам. Правда, в астрологической аналогии сна Дракона все неприятности касаются исключительно человека, составляющего гороскоп.
Когда астрологическая программа благополучно приняла все настройки и начала обрабатывать информацию, Леонид решил не заморачиваться и просто свернул окошко. Пусть сама выдаст разъяснение и трактовку будущих событий, а то расшифровывать уже невмоготу. Конец рабочего дня все-таки, голова почти не варит.
Он снял и с осторожностью протер линзы очков дополненной реальности, точнее – их особой, сверхзащищенной и модифицированной версии, созданной специально для Интерпола. Потом вернул очки на переносицу и метнул взгляд на циферблат часов: осталось немного до той блаженной минуты, когда он позволит себе расслабиться. Может быть, сегодня даже заглянет к Луи, закажет фирменное блюдо: устрицы на льду в сопровождении лимона и винного соуса с кусочками порубленного лука и крутонами. Луи обязательно принесет бутылку хорошего белого вина с приятным цветочным запахом, которое оставит на языке чудный, нежный привкус белого хлеба и сливочного масла…
Да уж, чего тут рассказывать – Леонид поесть любит. Возможно, поэтому он в свои тридцать шесть, несмотря на занятия борьбой и отсутствие вредных привычек, имеет приличных размеров животик.
А ведь когда-то…
Почему-то, совершенно не в тему, вспомнились его первые дни работы в Интерполе. Только окончивший юридический и полицейскую академию, Леонид битый час дожидался свободной минутки тогдашнего начальника Отдела по борьбе с киберпреступностью, чтобы с гордостью продемонстрировать назначение к нему в команду. Эх, как он стремился сюда!..
И что пришлось пережить на первом приеме!
Он изо всех сил удерживал на лице маску вежливости, когда начальник Отдела, едва не морщась от старательного, показного отвращения, задавал обрыдлые еще со времен колледжа вопросы:
– Леонид аль-Дагит… Русский, что ли?
– Француз, – отвечал Леонид кротко и тут же мягко, чтобы не показалось, будто умничает, добавлял: – Леонид – это древнегреческое имя.
– Древнегреческое? Значит, не в честь католического святого? И что оно значит?
– Подобный льву.
Начальник, красномордый нахальный тип, сочно хмыкнул.
– А что за фамилия такая: «аль-Дагит»? Тоже греческая?
– Арабская.
– Так ты мусульманин?
– Отец был мусульманином. Меня воспитывала мать – христианка.
– Ну да, – пробормотал начальник, – на муслима ты не очень похож, хоть и черно-смуглый, но бороды и тюрбана не хватает.
На эту тираду Леонид решил не отвечать, больше заботясь о том, как бы погасить огонь злости в крови.
К счастью, коллектив его принял более радушно, если не сказать дружески. А через пару месяцев того начальника, уже и не вспомнить его имени, уволили к чертовой матери за какой-то совершенно нелепый проступок…
Хотя… чего ж перед собой-то лукавить? Помнил Леонид и имя урода, и что отправили в отставку того за сексизм. Помнит, потому что испытал тогда сладкую мстительную радость, хоть и до сих пор стыдно за это чувство. Стыдно, ведь современный европеец не должен опускаться до подобных низменных чувств. Даже его психолог говорит, что «месть – проявление инфантильности, компенсирующей комплекс неполноценности». Хотя сам Леонид считал, что это взыграла тогда папина кровь. Так сказать – этническая черта…
Воспоминания оборвала резкая трель. Где-то справа, на периферии зрения, вдруг вспыхнуло. Лучик света от проектора очков дополненной реальности сформировал на хрусталике глаза изображение: пиктограмму телефонной трубки с именем адресата. Легкое движение головой – кодовый жест для принятия звонка – и тут же транслируемый сквозь стенки черепа и слышимый только ему голос произнес:
– Леонид, зайди ко мне.
– Да, месье Бенуа.
– Не медли, дело срочное!
– Понял, – ответил Леонид четко и ровно, хотя под ложечкой неприятно засосало.
Он вскочил, привычным движением сорвал со спинки стула пиджак, и тут его взгляд упал на экран монитора. Там как раз астрологическая программа закончила расчеты.
Преодолев секундное замешательство, он все-таки взглянул на результат. Взглянул, чтобы в очередной раз убедиться в своей правоте…
Расшифровка гороскопа опять ничего толком не содержала – лишь тревожные намеки. И в них Леонид явственно ощутил тяжелое, горячее дыхание пробуждающегося Дракона…

Глава 2
«Люгер»

Российская Федерация, Ленинградская область 

Комары…
Для любого копателя это слово наполнено большей ненавистью, чем для инквизитора – «еретик»! Проклятый гнус становится неотъемлемой частью жизни, несмотря на защиту умудряясь проникать всюду! Жужжит, жалится, щекочет крохотными лапками, с тупой инстинктивностью пытается впиться в тело…
Мыслей почти не было. Разморенное трудом и влажной жарой сознание просто фиксировало факты в такт резким, размеренным тычкам финской лопаты.
«Что-то Гофман задерживается…»
Шлеп! Кишки еще одного презирающего репеллент комара размазались по щеке.
«Надо бы осторожней копать, настрела в земле много: гильзы, осколки. Как бы на фугас неразорвавшийся не наткнуться».
От вертикальных тычков лопаты земля в накопе отламывалась тонкими ломтиками и опадала на дно. Не отрываясь от работы, Андрей обшаривал взглядом красноватую от обилия металла почву, рыхлил носком сапога. Но пока попадалась сплошная мелочь.
«Нет, а ведь правда, – подумал Андрей отстраненно, – Гофман уже должен был вернуться с выпивкой и продуктами. Где застряла эта гнида?»
Несмотря на задержку камрада, Андрей пока не волновался. За время совместной работы тот практически ни разу не облажался, старательно отрабатывая свою долю. Хотя, нужно признать, человек он сложный. Из тех, кому напрочь сносит крышу при любом упоминании Советского Союза. От Гофмана можно часто услышать фразочки типа: «жидовский заговор», «Эх, Сталина на вас нет» и, коронная, «а вот раньше Россия была могучей Империей».
Обычно Андрей старался не ввязываться в спор. Вообще что-то доказывать фанатику – пустое дело. Тем более что Андрей был втайне уверен: большинство скучавших по Советскому Союзу или Сталину на самом деле не хотели возврата коммунизма. Уже слишком привыкли жить при капитализме, стремясь к достатку и удобствам. А о Сталине вспоминали из жажды революционного, кардинального и «единственно верного решения». Такое случается с людьми, у которых нет пороха в душе, которые не хотят бороться за свои права, а справедливости все равно хочется. Они жаждут фанатичного правителя-тирана, ждут, когда он одним приказом сокрушит всех врагов. Это людская природа. Слабые люди хотят, чтобы виновных наказали, бандитов повесили, а их самих защитили и ими управляли. Но сами предпочитают только стонать и потрясать кулаками, трусливо отворачиваться, когда политики демонстрируют в очередной раз, что за людей их не считают. А всего-то и нужно – просто, даже банально, уважать себя и свое право.
Конечно, Андрей думал так лишь о новых поколениях, а не о стариках, оставшихся после громоподобного развала Союза в одиночестве и с чувством опустошенности.
Резкий скрежет металла о металл вывел из навеянных зноем размышлений. Лопата, наткнувшись на преграду, ушла вбок, отчего связки в плечевом суставе отозвались болью.
Ругнувшись, Андрей склонился, рассматривая находку, – торчащий из земли серо-зеленый ящик. В том месте, куда угодил удар лопаты, белела свежая царапина.
Подобные ящики находились относительно часто – обыкновенный комплект летучек.
Андрей перехватил лопату поудобней, чувствуя, как в крови разгорается знакомый с детства огонек кладоискательского азарта. Короткими движениями обкопал ящик, пока целиком не показалась боковая сторона с ручкой для переноса.
Теперь стало видно, что ящик не похож на минный комплект. Он гораздо выше и объемней. В таком можно перевозить документы или боезапас. Или командирские карты с наградами…
«Или ленд-лизовскую тушенку», – пронеслось у Андрея в голове, но он старательно отогнал эту мысль.
Андрей облизал губы, тут же сплюнул от горького привкуса репеллента. С осторожностью человека, привыкшего ценить орудие труда, отложил лопату и взялся за находку. Под пальцами возник сырой холод отлежавшегося в земле металла, и – рывок! – в ворохе опадающей на дно раскопа почвы ящик появился целиком.
– Ох!
Не удержав тяжести, Андрей едва успел ноги убрать, и стальной сундук с гулким стуком обрушился на землю. Сердце противно екнуло и застыло. Перед глазами во всех красках промелькнула картина гуро-фейерверка, где шестиметровый грибок развешивает на окрестных деревьях его кишки…
Однако, кажется, обошлось. Находка не собиралась взрываться.
Андрей медленно выдохнул:
– Ну, что тут у нас?
Он очистил поверхность ящика, но, кроме выбитого клейма инвентарного номера, там больше ничего не было. Зато старый навесной замок прогнил настолько, что не выдержал даже легкого рывка и буквально развалился в ладони.
Секунду Андрей ждал, наслаждаясь предвкушением, потом с легкостью отбросил крышку. И сразу же почувствовал, как губы растянула довольная улыбка.
Сколько бы раньше артефактов ни находил, а всегда одно и то же: радость, адреналин, счастье первооткрывателя!
Андрей торопливо сорвал измазанные в земле перчатки, не отводя взгляда от содержимого ящика. Под его пальцами захрустела пожелтевшая, шершавая, грубая бумага. Он переложил на крышку ящика карты, огрызок почерневшего карандаша, перетянутые задубевшей, потрескавшейся резинкой документы, свернутые треугольником письма. И вновь, как ребенок на празднике, полез за находками.
Кажется, содержимое ящика принадлежало кому-то из старшего офицерского состава. И это очень хорошо. Во-первых, после изучения полевых документов можно узнать то, о чем в учебниках и мемуарах не напишут, и, соответственно, следующий раскоп делать уже в незасвеченном месте. А во-вторых, многое он сдаст государственным музеям и комиссиям, чтобы письма нашли адресатов. К такого рода вещам он привык относиться с уважением.
Сердце екнуло повторно, когда пальцы ушиблись о рифленую косую рукоять. Не замечая ничего вокруг, Андрей извлек на свет невероятно хорошо сохранившийся…
«Люгер»!
Андрей повертел оружие в руках, чувствуя, как от восхищения перехватило дыхание.
Конечно, состояние было далеко от идеального, но все же это не проржавевшая насквозь болванка, давно слившаяся с землей, какими обычно находят вооружение времен Второй МИРОВОЙ.
Вороненая сталь, резная рукоять из коричневого дерева. На корпусе не слишком разборчивая гравировка. Присмотревшись, Андрей прочел:
– Gott mit uns.
Пистолет лежал в ладони как влитой, от его приятной тяжести по мышцам проносились электрические разряды. Хотелось прямо сейчас найти банки из-под вчерашнего ужина и опробовать оружие.
Только усилием воли Андрей сдержал порыв и сначала все же проверил возвратную пружину, ствол и затвор. Внимательно осмотрел полностью снаряженную обойму, найденную тут же. И только потом с удовольствием вогнал ее в рукоять.
– На хабарок наткнулся, а?
Несмотря на пронзительный холод, скользнувший по венам, Андрей не вздрогнул.
«Черт!»
Как он мог так опростоволоситься?! Увлеченно копаясь в ящике, не заметить тень наверху, перегородившую солнце.
– Что, Галл, уснул?
Насмешливый, глумливый голос хорошо знаком. Он принадлежал Тесаку, не самому удачливому, не самому сообразительному, но зато чрезвычайно злопамятному копателю. Кажется, год… нет, два года назад Андрей и Гофман здорово отметелили его где-то под Выборгом. Худосочный мерзавец просто не обратил внимания на все их метки, как в Сети, так и в рилайфе; притащил на их раскоп пятерых таджиков, едва варварски не погубил артефакты…
– Э, баклан! Рожу поверни, я сказал!
Все так же, не поднимаясь, Андрей, осторожно сунул «люгер» за ремень джинсов, оправил рубашку поверх и только тогда медленно выпрямился и позволил себе обернуться.
Ага, так и есть. Худощавый до неприличия, прямо дистрофик, Тесак напоминал нервного героинового наркомана и жаренного на солнце глиста одновременно. Камуфляжная форма висела мешком, на ремне тусклая пряга с молниями.
Рядом пыжились незнакомые парни, судя по внешнему виду – узкие лбы, выдающиеся скулы, массивные челюсти и вздутые бицепсы, – наемники. У копателей иная конституция мышц. В руках у парней готовые к действию телескопические дубинки. Тесак, оправдывая кличку, поигрывал устрашающего вида «медвежатником».
– Ладошки покажи! – резко приказал Тесак. – И от фискаря отойди!
Послушное движение руками, шаг в сторону. Сердце против воли ускорило бой, инстинкты требовали опустить руки и либо бежать, либо принимать бой. Только бы не оставаться в таком уязвимом положении!
Андрей поджал губы. Внимательно обшарил взглядом ремни незваных гостей, но, кажется, вопреки обычаям таких вот отморозков, обрезов или короткоствола они не притащили.
«Что это значит? – пронеслись лихорадочные мысли. – Тупая самоуверенность или они следили за мной, знали, что я здесь один?»
– Ну, Галл, – осклабился Тесак глумливо, – пока твой камрад за водкой ездит, поговорим по душам? Так сказать, былое вспомним. А потом и его очередь настанет, ага?
– Ага, – на автомате ответил Андрей и решился.
Время будто замедлилось.
Скупые на эмоции улыбки наемников вдруг оплыли, оттянули уголки губ книзу, словно у плавящихся восковых масок. Тесак судорожно стал ловить ртом воздух, кожа мгновенно побелела.
«Выстрелит не выстрелит?! – мелькнуло в голове Андрея, когда он вытащил „люгер“. – Как бы мне самому череп не раскроил! Все-таки сколько лет в земле пролежал…»
Палец утопил спусковой крючок в корпусе – очень мягкий спуск, как на спортивном оружии, – и сразу в запястье толкнула отдача. За хлопком выстрела не было слышно короткого вскрика Тесака, когда его правую штанину рвануло, а на зелень травы плеснуло красным. В дымном облачке пороховых газов кувыркнулась стреляная гильза.
Наемники, не будь дураками, мгновенно исчезли. Теперь из раскопа виднелись лишь голубое в паутинке белых облаков небо и верхушки сосен.
Секунду помедлив, Андрей перевел дух и подхватил лопату. «Люгером» теперь лучше не пользоваться: один раз не подвел – удача; второй раз искушать судьбу не стоит. И в два прыжка взлетел наверх.
– Что ты наделал, сволочь?! Что наделал?!
Обливаясь слезами, пуская слюни, Тесак катался по траве, обхватив раскуроченное выстрелом колено. Сейчас он напоминал тощего болотного гада, насаженного на прут.
Носком сапога Андрей отбросил нож Тесака в сторону, быстро огляделся. Наемники и вправду сбежали.
– Что ж тебе так «везет» на напарников, а? – усмехнулся Андрей мрачно. – Не ценят тебя, козла.
– П-п-шел ты!!!
Андрей хмыкнул. Не нагибаясь, приставил лезвие фискаря к горлу Тесака и уронил задумчиво:
– Кончить тебя, что ли, прямо здесь, выродка? Чтоб больше мне кровь не портил. А потом швырнуть в накоп к тебе колотуху для компании? И тишком все будет, ведь никому ты, урод, не нужен. Скажут, что сам, дурак, подорвался…
На дне глаз неудачливого копателя образовался лед. Тесак даже выть перестал, вытаращился, захлопал губами по-рыбьи.
– Что? – спросил Андрей.
– Галл, да ты что?! Н-не надо! Богом клянусь – не увидишь меня б-больше! Мы просто пошутить хотели!
Секунду Андрей размышлял, потом сказал, словно выплюнул:
– Ползи отсюда, мразь болотная.
Ошалев, Тесак пару метров действительно прополз, как лежал – на спине, отталкиваясь локтями. Потом, со стоном поднявшись, Тесак запрыгал на одной ноге в направлении проселочной дороги. На примятой траве остался кровяной след.

* * *

Когда послышался рев мотора гофмановского «УАЗа», Андрей почти успокоился. Адреналин окончательно выкипел из крови, оставив под языком горький привкус испорченного настроения.
«Чертов Тесак! – подумал Андрей со злостью. – Вроде бы и не касался его, а все равно будто в дерьме измазался!»
«Уазик» свернул с дороги, запрыгал на кочках в густой траве, взвизгнули вечно барахлящие тормоза. Брови Андрея столкнулись на переносице, когда он заметил второй автомобиль – прожорливый американский внедорожник цвета космической ночи. Вслед за «УАЗом» он вырулил на место их стоянки.
«Это еще кто?»
Прекратив крутить цепочку на пальце, Андрей привычным движением вернул ее на шею. Поправил кулон из почерневшего серебра: тонко, мастерски отлитый череп между скрещенных лопаты и металлоискателя, вписанных в круг. Этот талисман когда-то ему презентовала Ольга – эх, как давно это было! – узнав о его хобби. С тех пор Андрей с ним не расставался.
– Че тут у вас, Галл?!
Из «буханки» Гофман буквально выпал, бросился к Андрею. Тот лишь усмехнулся, глядя на его взволнованное лицо.
– А что не так?
Гофман на полпути ощутил, что тревога напрасна, опасности уже нет, и замедлил шаг. Но на круглом, типично хохольском лице глаза блестели все еще настороженно.
– Я на подъезде видел группу Тесака!
– И что с ними?
Рот Гофмана исказила злая усмешка. Андрей услышал довольное:
– Так ты их не видел? Ох, тебе бы понравилась картинка! Наверное, ур-р-роды, на других копарей наткнулись. Вид у них такой, словно лопатами всю ночь обхаживали!
Андрей пожал плечами. Кивнул на машину:
– Ты кого за собой привез?
Гофман обернулся, заговорил хитро:
– Да тут, камрад, дело к тебе. Оказывается, мля, ты персона знаменитая!
Андрей перебил:
– Что за дело?
– Пес его знает! Он не сказал. Зато бабками светанул – сотку баксов только за то, чтобы я его привез к тебе!
От неприятного предчувствия засосало под ложечкой.
Андрей буркнул зло:
– Ох, Гофман-Гофман, доведет тебя эта жадность… Правду говорят: где прошел хохол – жиду делать нечего…
– Галл…
– Цыц! На лучше делом займись, – он сунул обалдевшему Гофману «люгер». Добавил: – Почисть, погляди, что к чему. Хорошее оружие.
– Вау! Где взял?
– В раскопе, – отозвался Андрей меланхолично. – Тут, как я и говорил, бойник был.
И, уже не слушая восхищенных серенад Гофмана, двинулся к машинам. Тем более что из внедорожника как раз стали выбираться нежданные гости. И их вид Андрею совершенно не понравился.

Глава 3
Навстречу солнцу

Япония, Токио 

Десятичасовой перелет Москва – Токио завершался. Через полтора часа Данил будет на родине самураев, суси и Resident Evil.
По салону авиалайнера парили рассветные тени, каждая деталь в золотом ореоле была удивительно четкой, контрастной. Звук двигателей давно приелся, воспринимался как нечто естественное, словно пульс. Большинство пассажиров коротало перелет во сне, кто-то наяривал на карманной консоли, один сидел в Интернете, кажется, в довольно скандальной, но стремительно набирающей популярность социально-исторической сети «Слепки».
Несмотря на тишину, Данил все же чувствовал себя скверно. Для социопата оказаться запертым в алюминиевой капсуле вместе с толпой – ад. Единственное, что утешало, это присутствие Дали.
Он перевел взгляд на соседнее кресло, где спала Даля, и окружающий мир сразу куда-то исчез. Осталась лишь теплота в груди и ее образ – спящий ангел. Образ ангела усиливался еще и видом за иллюминатором, где плыли подсвеченные розово-золотым рассветом облака.
Если бы Данила спросили о том, как он воспринял последние изменения в своей жизни, тот бы, не задумываясь, ответил:
– Замечательно!
Далино появление в его замкнутом мире было подобно исцелению слепца. Каждая деталь, любая мелочь вдруг обрела значение. Так, например, его свободный режим бодрствования, не зависящий от времени суток, теперь канул в Лету. Оказалось, что ночью гораздо лучше засыпать, ощущая кожей очень нежное, теплое женское тело, нежели работать; а просыпаясь на рассвете, под аркой серебристой зари, видя на заспанном личике Дали первую улыбку, поневоле улыбаешься в ответ. И тогда уже ничто не способно испортить день.
Данил задумался.
Если забыть об общеупотребительных штампах и клише любовного словаря, как бы он описал Далю? Если бы она вдруг исчезла, разве вспомнил бы он пушистые ресницы и легкую походку?
Пришлось закрыть глаза. Очистить голову от мыслей, сосредоточившись на ощущениях…
На сердце потеплело, когда в памяти замелькали картинки.
Мягкая ямочка на сгибе локтя… уфф! Губы даже складываются трубочкой при одном воспоминании, как приятно там целовать.
Запах волос, кружащий голову… очень женственный животик, где, несмотря на постоянные тренировки, все-таки есть типично материнская прослойка жирка, призванная защитить ребенка от холода внешнего мира… хитрые искорки на дне умных, понимающих глаз… заразительный смех…
Данил открыл глаза и совсем не удивился, почувствовав, что губы сами собой растягивает улыбка. Странно и удивительно все это. И дело даже не в сексуальном влечении. Тут что-то совсем иного порядка. Некое мироощущение, столь же отличное от общепринятого канона «любовь», как сверхскоростная мировая информационная Сеть от древнегреческих гонцов.
Даля – пока единственный человек из его окружения, от общения с которым он не устает. Наоборот! Два года вместе, а их по-прежнему тянет друг к другу. Вопреки пародиям на семьи, где муж уходит выпить пива и поболтать с друзьями о футболе, а жена тупит в зомбоящик, им нравится все делать вместе. Начиная от просмотра веб-сериалов и новинок киноиндустрии, заканчивая прогулками или онлайн-играми. И всегда, без исключений, им хорошо вдвоем. Даже когда они в молчании погружаются в собственные мысли… Нет – особенно  когда они в молчании погружаются в собственные мысли. Зато потом – сколько тем для бесед, сколько жарких дискуссий!
Когда в его жизни появилась Даля, Данилу не пришлось что-то ломать в себе в угоду чьим-то желаниям. Так же абсолютно, как он принимает Далю, так приняла и она его: Данила и его сетевое альтер-эго Neo Dolphin’а.
Правда, с последним загвоздка вышла…
После внеплановых ветвей развития проекта «Зазеркалье» его личность излишне засветилась в определенных кругах. Как и облик Далии Верниковой. И тот факт, что теперь они вместе, только усугублял проблему, ведь информационные потоки стали пересекаться. Слишком много электронных следов, ярлыков, ссылок и слухов стало вокруг Internet Hate Machine и Neo Dolphin’а. Опасно много.
Пришлось исчезать, стирать о себе хотя бы тот слой информации, что доступен каждому. И в завершение – обрывать контакты.
Потеря связи с верными соратниками ранила не меньше, чем потеря руки или ноги. Данил даже испытывал некое чувство, напоминающее фантомные боли, уйдя из закрытого сообщества. Но он понимал, что, если бы Neo Dolphin продолжил существование в системе Internet Hate Machine, рано или поздно это все и всех погубило бы.
В памяти промелькнули события двухгодовой давности: смерть Торомышева, послужившая неожиданным триггером и внеплановым путем развития проекта «Зазеркалье». Первые шаги в отношениях с Далей, улаживание проблем.
Данил усмехнулся, когда вспомнил, как волновалась и переживала Даля, ведь на прежней работе ее восстанавливать в должности не стали, а новую не предлагали. Далин бывший шеф даже на телефонные звонки не отвечал. Боялся, что ли, повторить судьбу другого известного политика, лишившегося сына-наркомана? Вполне возможно, у нас все бывает…
Данил с трудом смог уговорить Далю расслабиться, на некоторое время забыть о работе, ведь страшные времена ее одиночества уже прошли. Ася, ее младшая сестра, теперь не требовала заботы и сиюминутной поддержки. Она стала востребованной и довольно обеспеченной художницей – правда, по мнению Данила, с весьма странным и экстравагантным, если не сказать жестче, художественным видением. Да и на банковском счету кой-какие деньги имелись, а у Данила, привыкшего к спартанским условиям, так вообще со средствами проблем не было.
И все же Даля с превеликим трудом согласилась кардинально сменить образ жизни. Neo Dolphin всерьез подозревал, что виной всему тот странный разговор перед отлетом в Японию. Речь зашла об официальной регистрации отношений, ведь семейной паре намного легче получить визу или вид на жительство.
– Фигня, – тогда сказал Данил, не замечая, как угас огонек в глазах Дали. – Регистрация брака нужна только двум системам: банковской и государственной, чтобы в случае финансовых долгов прижать к ногтю поручителя и иметь доступ к твоему жизненному листу контактов. Да и мошенники обрадуются.
– Чему? – осведомилась Даля мрачно.
– Ты не представляешь, – заверил Данил горячо, – сколько следов мы оставим в мировой бюрократической истории, просто зайдя в ЗАГС. Это все равно, что самому повесить на грудь табличку с динамическими координатами твоего местоположения.
– Но ведь нас уже никто не ищет!
В ответ Данил наградил ее красноречивым, чуть снисходительным взглядом:
– Нас всегда кто-нибудь ищет. И вообще, разве любовь нуждается в нотариально заверенной печати?
Даля не ответила, и больше к этому вопросу они не возвращались.
«Да нет, вряд ли, – подумал Данил с сомнением, – не из-за такого пустяка ее охватили сомнения перед поездкой. Она же современная девушка, на фига ей ЗАГС? Просто боялась перемен!»
Тут же вспомнилось, что Даля как-то обронила с улыбкой:
– Neo Dolphin, ты ничего не понимаешь в женщинах!
Может быть, она права?
Он покосился на спящую возлюбленную, улыбка вернулась на его губы! И чего он сомневался? К черту все! Они с Далей в состоянии выстоять перед любой бедой, так неужели у них не хватит терпения, чтобы достичь, наконец, полного взаимопонимания?!
– Да, определенно, – это любовь! – прошептал Данил.
И тут же поморщился: настолько изгадили это слово массмедиа. Нет, лучше он помолчит.

Глава 4
Бумажный шторм

Франция, Лион, штаб-квартира Интерпола 

«Гороскопы не врут, – подумал Леонид. – Что-то затевается».
Кабина лифта из бронированного стекла возносила его почти на вершину здания штаб-квартиры Интерпола.
По мере того как лифт скользил по желобам с наружной стены офисов, внизу открывался вид на внутренний двор: облицовочные плиты цвета кофе с молоком, обилие оконного стекла. Сердцевина выстроенного кольцом здания могла служить иллюстрацией к космической фантастике: античный стиль оформления – везде мрамор, даже пол покрыт широкими плитами, фонтаны, зелень и колонны. Но Леонид знал, что под этим стилизованным под римский интерьером скрыты системы высоких технологий, опережающие самые смелые ожидания… В центре небольшой площади со скамейками был голубой с золотом герб Интерпола: изображение глобуса, где на заднем фоне весы Фемиды и недвусмысленно намекающий меч.
Капсула мягко затормозила, под мелодичный сигнал отворились двери лифта. Леонид шагнул наружу, буквально ощущая запах внештатной ситуации.
Этаж, куда его вызвал месье Бенуа, отвели почти полностью под конференц-зал. Однако сейчас почти никого из сотрудников не было – лишь напряженно удерживающая осанку секретарша начальника и несколько человек охраны.
– Месье Аль-Дагит, – проговорил один из охранников, распахивая двери, – вас уже ждут. Прошу.
Задержав дыхание, – проклятый озноб неприятного предчувствия уже шевелил волоски на спине! – Леонид проскользнул в конференц-зал.
– …Если ваша догадка верна, – услышал он густой, мужественный голос месье Бенуа, – это полностью изменит существующее положение вещей в мире. Вы понимаете это? Кардинальная перестройка функционала спецслужб и общественного порядка, смена и поиск новой стратегии, невероятные затраты на реструктуризацию! Я уже не говорю о панике, которую мгновенно раздуют СМИ!
– Понимаю, но…
Никогда еще Леонид не слышал подобной тревоги в голосе начальника, а ведь тот прошел несладкую школу жизни: и войны с мигрантами, и последующую смену политического курса руководства, что немедленно сказалось на вчерашних героях, сегодня ставших «преступниками». Потом амнистия, возвращение должности; теракты…
– Леонид! Проходи, садись!
Оправив галстук, Леонид прошел к указанному месту. На столе уже ждал аккуратный зиккурат из шести разноцветных пухлых папок. Каждая помечена грифом «Допуск уровня 3-Альфа», что равно абсолютной секретности.
«Дракон просыпается, – промелькнуло в голове Леонида. – Недаром в гороскопе было все так туманно».
Месье Бенуа, седовласый, представительный мужчина, сделал знак троим собеседникам – чернокожему карлику, смирному японцу и нагловатому с виду европеоиду – занять свои места и сел во главе сорокаместного антрацитового стола.
– Господа, – проговорил начальник, – позвольте представить вам моего лучшего специалиста по расследованиям преступлений в киберпространстве – Леонид аль-Дагит. Он будет представлять Интерпол в этом задании.
Троица незнакомых Леониду мужчин скрестила на нем взгляды.
– Леонид, – продолжил месье Бенуа, – для меня честь представить господина Бартоломью Феста из Отдела Европола по расследованию киберпреступлений.
Чернокожий карлик с лицом интроверта сухо кивнул, словно ему в который раз показали давно обрыдлое зрелище.
– Сугимото, Интерпол Японии, – представился японец самостоятельно. – Рад знакомству.
Его примеру последовал третий, блондин, как оказалось американец. Со вкусом, словно репетировал перед зеркалом, сочно произнес:
– Джон Беннет. Контрразведка США.
«Контрразведка?! – Перед глазами Леонида предстал огнедышащий Дракон, опалил жаром сердце. – Война началась, что ли?»
– Очень приятно, – кивнул он вежливо, старательно сдерживая дрожь.
– Хорошо, – прервал начальник, – не будем терять время. Начнем, пожалуй?
Возражений не последовало.
– Леонид, ты слышал что-нибудь о группе, называющей себя Internet Hate Machine?

Глава 5
Особые навыки

Российская Федерация, Ленинградская область 

– Широкоплечий, среднего роста, похож на самбиста, – проговорил незнакомец. – Именно так мне вас описали, Галл. Кстати, теперь я понимаю, откуда у вас такое прозвище – вы действительно подходите на роль галла.
Андрей не ответил. Обстоятельства встречи и сам собеседник ему не нравились. Что-то подозрительное и неприятное есть в людях, с легкостью демонстрирующих деньги. Хотя этот хлыщ может быть и обычным перекупщиком хабара…
«Нет, – подумал Андрей спокойно, – не может. Рожей не вышел».
И правда, для торговца гость себя держал слишком достойно. На нем хороший костюм, кажется, ничего особенного, но качество не скроешь; спокойствие в глазах, излучающих силу, морщинки в углах рта, говорящие, что их обладатель имеет крутой и жесткий нрав. Вдобавок эти трое сзади: не качки, но сразу видна особая пластика, присущая только постоянно тренирующимся в боях людям.
Что могло привести сюда богатого человека в компании бодигардов? Вспоминать что-то плохое Андрей и не пытался, даже в своем незаконном бизнесе он предпочитал вести дела честно, поэтому серьезных врагов, в отличие от Тесака, так и не нажил. И все же почему от всего этого так веет неприятностями?
– Кто вы?
Человек огляделся, звонко прихлопнул комара на шее, с неприязнью вытер ладонь носовым платком.
– Может быть, поговорим в менее… э-э… живописных условиях?
Андрей с радостью послал бы гостя обратно, откуда бы тот ни приехал, но все же, подумав, кивнул на палатку. Точнее – на здоровенный шатер с тремя «комнатами» за полиэстеровыми перегородками: спальней, общим холлом и так называемой кладовой. Телохранители остались снаружи.
Пока они с гостем шли к палатке, тот успел три-четыре раза размазать по коже одуревших комаров. Наконец под пальцами Андрея прожужжала молния москитной сетки, он отбросил полог и нырнул следом за гостем в обманчивую, не охлаждающую тень и недвижимый воздух. На коже моментально выступили мутные капли пота, едкие и токсичные от репеллента.
– Впечатляющий улов, – сказал гость, заметив аккуратно разложенный на брезенте хабар. – Есть спрос?
– Спрос всегда есть.
Они расселись на карематах, стилизованных под татами. Даже в такой обстановке и в таком положении незнакомец выглядел вполне достойно. Костюм сидел как влитой, что говорило о статусе гостя. В отличие от «офисной живой мебели» – менеджеров, псевдоспециалистов и прочих, – на которой костюм смотрится как на болонке пижама, гость явно привык носить одежду с непринужденностью человека, свободного от обязательств и мод. И это наблюдение только закрепило лед у Андрея под сердцем.
– Кто вы?
– Меня зовут Илья Новиков, – представился гость дружелюбно. – Имя вполне обычное, ничем не примечательное. На громких тусовках не бываю, в политической жизни не участвую. В общем, обычный скромный деловой человек.
За свои тридцать шесть лет Андрей повидал всякого, о чем с удовольствием бы забыл. И развал могучей империи, и рождение в митинговых кровавых родовых муках новой страны; безработицу и отчаянное безумие дикого рынка. В свое время, когда родители пытались выжить в условиях внезапно свалившейся демократии, он вдоволь насмотрелся на наглых жлобов в малиновых пиджаках, с глазами бешеных животных, готовых и идущих на любое преступление ради наживы. Теперь таких почти не осталось. Зато пришло новое поколение: вот такие «обычные скромные деловые люди». Те же самые малиновые пиджаки, но остепенившиеся. Утерли чужую кровь с губ, сменили наряд и назвались «деловыми людьми». Андрей знал, что менее опасными они от этого ребрендинга не стали, наоборот – набрались опыта, зачастую вросли в государственные структуры, затаились, хреновы серые кардиналы!
– Очень приятно, – ответил Андрей сухо. – Но по-прежнему не понимаю, чем обязан? Медальку хотите купить, рарик какой?
В улыбке Ильи странным образом сплелись вежливость и ядовитые змеи.
– Не могу сказать, что мы совсем откажемся от некоторых ваших находок, но все же в процессе понадобится кое-что другое. Ваши особые  навыки.
– В процессе чего?
– Выполнения заказа.
– Что…
– Секундочку, – прервал его Илья. – Оставим вопросы на потом. Давайте кое-что проясним.
Андреево молчание Илья посчитал согласием.
– Итак, Галл, ваше настоящее имя Андрей Панков. Тридцать шесть лет. Вы родились в столице отечественной химии – в городе Дзержинске Нижегородской области. Образование высшее. Закончили политехнический университет по специальности «инженер-механик» с красным дипломом, что, кстати, мало объясняет вашу противозаконную деятельность с черной археологией. Вашу обаятельную супругу зовут Ольга… Что еще? В молодости сочиняли стихи, но кто из нас не был замечен в этом порочном увлечении?.. Гм… Что ж, адреса и контакты называть не стану, верно? Думаю и так достаточно?
И вновь в вежливой улыбке проскользнули чешуйчатые плети змеиных тел.
– Это я не хвастаюсь нашими возможностями, если что, – пояснил Илья. – Просто сообщаю, что мы вас очень тщательно отбирали и проверяли. Нам нужны только специалисты, что отчасти объясняет высокий гонорар, который мы готовы предложить.
Слов было сказано много, но Андрей верно уловил намек в неслучайной фразе про «противозаконную деятельность». Внезапно в его голосе прорезалась хрипотца, кулаки сами собой сжались:
– Вы мне угрожаете?
Илья притворно удивился:
– Разве в этом есть нужда?
– Тогда, я считаю, разговор окончен. У меня уже есть работа.
Андрей собрался было подняться, когда наткнулся на все такой же добродушный взгляд гостя.
– Конгруэнтность никогда не шла на пользу переговорщикам, – произнес тот наставительно. – Я все понимаю, Галл, но теперь уже ничего не изменить. Выбрали именно вас. И уберусь я лишь тогда, когда мы все решим. Разве не обрадуется ваша супруга лишней сотне тысяч долларов? Нет? Тогда я точно знаю, чему она не  обрадуется.
Ситуация странная, если не сказать хуже. Андрею пришлось напрячь волю, чтобы не взорваться. В голове загудело от множества мыслей, среди которых ярко выделялись две: нежелание работать на вот таких людей и беспокойство. Слишком много неизвестных в данной цепи. Для чего его выбрали? В порядке ли Ольга? Что именно стало известно этому хлыщу? И…
Андрей вдруг отчетливо понял – выхода нет. Вот почему его камрад Гофман…
«Все зубы выбью!!»
…так долго ездил за продуктами. Ну не мог он просто взять и притащить незнакомого человека в лагерь, пусть и за сто баксов. Эх… а ведь правду сказал Новиков, кажись, его действительно тщательно выбирали.
Наконец, Андрей спросил:
– Чего вы хотите?
Илья Новиков улыбнулся:
– Я же сказал – нам нужны ваши особые навыки. Вы ведь уже бывали в Японии?

Глава 6
Когда утопающих слишком много

Япония, Токио 

Едва получив номер в отеле, еще не успев разобрать вещи, Даля приняла душ, переоделась и тут же сбежала. Даже не выслушала все пункты Даниловых наставлений о нужном поведении в этой загадочной стране (по его мнению, кстати, очень важных наставлений). Жаль, конечно, но и ее можно было понять: не до нравоучений Дале, устала после перелета, ее даже подташнивало.
Пришлось самому хозяйничать в номере, мысленно пожелав Дале удачи на предстоявшем собеседовании.
Арубайто ей предложили, не без ходатайства Данила, в одном из модных японских домов развлечений, занимающихся практически тем же самым, что и приснопамятный «Синий джинн». Единственное отличие – масштаб. Корпорацию под названием «MYM» («Mugen-Yume-Muchu») знали во всем мире благодаря исключительной вежливости, точности и дотошного внимания к деталям заказов. Если верить весьма солидному списку на их сайте, исполнение желаний заказывали чуть ли не все политики и кинозвезды Европы и США. И вот теперь «MYM» решили открыть представительство в России, для чего и пригласили Далю на собеседование.
Данил ни секунды не сомневался, что, с Далиным послужным списком и ответственным подходом к работе, ей не составит труда получить должность.
Когда Даля ушла, Данил отправился в душ. Стоя под массажными прохладными струями, несколько минут приходил в себя. Пережитое нервное напряжение нехотя отпускало. Оказалось, что перелет в алюминиевой капсуле с сотней людишек внутри – цветочки! Ягодки начались, когда они с Далей выгрузились в токийском международном аэропорту «Нарита»…
О, этот пережитый ужас!
Толпы, толпы, бесконечные толпы галдящих человеков! Фотографирование и снятие отпечатков пальцев на паспортном контроле, вооруженные полицейские с собаками, рекламная яркость. После многолетнего затворничества в квартире с черными окнами Данилом овладела натуральная паника! Еще бы чуть-чуть – и социопат бросился с криками прочь! И вновь спасла Даля. Отвела в туалет, заставила умыться, нашла в чемоданах успокоительное…
Кошмар, да и только! Вспомнить страшно.
Наконец Данил выключил воду, лениво обтерся полотенцем и вышел. Со всегдашней тщательностью разложил вещи в шкафах и ящиках комода строго по назначению и ровными горками. Потом безалаберно задвинул чемоданы под кровать и, не выдержав, уселся за пауэрбук.

* * *

Блог «Записки выжившего после зомби-апокалипсиса», запись номер одна тысяча двести тринадцать:
«Многие считают, что информационная сингулярность – коллапс и хаос, взгляд в бездну. 
Фигня! Я придерживаюсь иного мнения. 
Как и любая масштабная война, особенно – мировая, научно-технологический прогресс нуждается в стимулах, аки утро менеджера в чашке кофе. НТР никогда не случается просто так, как и ничто в этом мире. Техно-революцию порождает новая информация. Достаточно одному ученому сделать открытие, как оно тут же порождает новое. Так происходит до тех пор, пока открытий не становится слишком много для жадного человека. И тогда наступает эра потребительства. Говоря образно – люди отдыхают и наслаждаются плодами интеллектуальных трудов. При этом удивительно много недовольных, которые кричат о „потреблядстве“, пошлой человеческой натуре, которой свойственно лишь покупать, покупать и покупать. 
Эти крикуны почему-то не задумываются, что точно так же, как организму нужно время на сон, на то, чтобы привести в порядок мысли и восстановить силы, так и людскому сообществу нужно время, чтобы наиграться в айпэды, забить шкафы новыми шмотками. Людям требуется насытить демона внутри и заново ощутить голос совести и всепожирающий голод любопытства. При этом, потребляя, общество образует необозримо огромный вал новой информации. Это фотки из путешествий, сетевые сообщества и проекты, мечты, новое искусство и субкультуры, отчеты об использовании новых гаджетов. Именно этот вал информации, полезной и бесполезной, достигнув критической массы, рано или поздно столкнет лавину новой научно-технической революции. 
Как говорится в одной хитрой пословице: „Когда утопающих становится слишком много, вода начинает сама выталкивать их на поверхность“. 
Так что – потребляйте, дети мои, читайте инструкции, предохраняйтесь и ловите скидки. Вы все участвуете в будущей НТР, вы все – тестеры! 
Аминь!» 
– Опубликовать.
В ответ на шепот Neo Dolphin’а запись тут же возглавила полотно его постов.
Данил откинулся на спинку кресла, запустил пятерню в гриву черных, недавно остриженных по плечи волос. Скучающий взгляд скользнул по необычно пустому столу, по комнате.
Гостиничный номер, несмотря на солидную цену, выглядел пособием по эргономике – все на своих местах. Все-таки это почти вторая религия японцев.
Бежевые стены, строгие геометрические формы во всем, начиная от мебели и техники, заканчивая кафельной плиткой, джакузи и офуро. В номере стерильная чистота, чуть увлажненный и ионизированный кондиционерами свежий воздух. Только из-за этого Данил согласился терпеть такое количество незакрашенных окон и света. В таком отеле, как этот, ежедневно менялись накрахмаленные простыни, каждый раз появлялось удостоверение, что постельное белье абсолютно соответствует японским стандартам охраны природы.
Словно догадываясь о социопатии клиента, персонал отеля сделал все возможное, чтобы в номере можно было жить автономно. Герметично оградившись от мира, делать вылазки в «общий» мир только через средства коммуникаций, ведь в Японии телевидение, несмотря на глобальный расцвет Сети, все еще пользуется громадным влиянием.
В целом отель в Синдзюку, одном из районов Токио, ему понравился, хотя Данил хотел остановиться в знаменитой гостинице с номерами-капсулами. Столько читал об этом сооружении, выстроенном еще в конце семидесятых в Осаке. Но Даля категорически отказалась.
– Если так хочешь, можешь снять капсулу на ночь в Москве. Они сейчас везде есть.
– Это ж совсем не то! – возразил было Данил, но под взглядом Дали замолчал.
Ладно, в конце концов, это же она мечтала о путешествиях, значит – ей и выбирать отель.
Данил вздохнул и вернулся к пауэрбуку. От нечего делать полез в местную Сеть, настолько запутанную и яркую, как если бы пьяные цыгане решили выстроить лабиринт на обломках Диснейленда.
Соединение почти мгновенное, скорость Интернета в шесть – восемь раз превышала московскую… Это стоило отметить как несомненный плюс нового незнакомого и пугающего мира. Как и то, что Neo Dolphin со своим ростом, и для европейца высоким, здесь настоящий великан. Обычно Данил сутулился, опускал голову на улице, чтобы унять панику от присутствия людей, а здесь… Здесь он вдруг ощутил себя действительно иным, человеком, шагающим сквозь толпы раскосых карликов. Правда, эти карлики даже из-под колена умудрялись глядеть как бы сверху-вниз на гайдзинов. Как это у них получалось – настоящая загадка.
В общем, это пока то немногое, кроме Дали, что держало его в Ниппонии. Многие туристы, поддавшись медиавирусам Голливуда и не имея своей головы на плечах, прилетают сюда, чтобы, так сказать, «причаститься» к «Восточной мудрости» и «Гармонии». Пытаются изучить японскую культуру и язык, обычаи и нравы. А потом очень расстраиваются (или не очень, если мозгов нет совсем), что гордые жители Страны восходящего солнца так по-прежнему не принимают их за полноценных людей. Данила же это не расстраивало. Наоборот. Он и дома привык чувствовать себя иным, не принадлежащим к человечной общности, к ее массовым вкусам и желаниям, к миру, где всем на все плевать. Здесь сущность мегаполисной жизни, когда еще и сами японцы показывали твою чуждость по поводу и без оного, – обнажалась до основания. Чтобы это понять, Данилу хватило тех нескольких часов, что он пребывал в аэропорту, а потом добирался до отеля. Мизантроп в мире, который не поймет никогда, и этот мир ни за что его не примет… гармония саморазрушения, как укоризненно острила Даля.
Пошарив немного в местной иероглифической Сети, он все-таки вернулся к англоязычному сегменту. Осмотрелся, потом привычно «закрыл» от ненужных «взглядов» пауэрбук и набрал адрес.
Пара секунд загрузки…
И Токио обрушился мгновенной вспышкой. Возникло очень правдивое ощущение, что это он, Данил, оказался на улицах. На экране изображение сфокусировано так, что кажется – ты сейчас на улице и все это видишь собственными глазами. Джинглы, рекламные вывески, разноголосый хор автомобильных гудков, трели мобильников и говор, говор, говор. Японское чириканье проникало под своды черепа, пробуждая в сознании панику.
«Не понимаю, – пронеслось у Данила у голове, – как это выдерживает Далька?!»
На экране пауэрбука цветастое полотно прохожих, почти полностью скрывающее тротуар. В бурном потоке совсем не чувствуется, что обладатель очков дополненной реальности движется. Создается впечатление, будто его несет потоком бурной реки.
Взгляд гугл-очков – еще одного подарка науки и корпораций для эскапистов, любящих подглядывать, – на миг метнулся вверх. Данил сообразил, что человек взглянул на грязно-полосатое небо: синюю даль и рваные облака.
Человек в гугл-очках свернул. Изображение улицы сменилось городским парком, напоминающим по невероятной чистоте и ухоженности зимний сад олигарха. В прудах колыхались лилии, сверкали плавники карпов. Везде невероятный порядок и четкое ощущение практичной структурированности. Так бывает в доме людей, живущих в очень тесных условиях и привыкших ценить каждый сантиметр площади.
Обладатель очков с интересом проводил взглядом парочку японских подростков: мальчик с нежностью обнимал девочку, при этом длинные кошачьи хвосты у них прилипали к спинам от удовольствия.
Данил усмехнулся. Нейро-хвост получает все большее распространение, словно люди разучились распознавать чужие эмоции, и им теперь нужен своеобразный костыль для этого. Или, возможно, это просто дань фурри? Японцы их любят. В любом случае, гаджет интересен не тем, что повторяет искренние эмоции хозяина, а тем, что подключается к нервной системе носителя без сложных хирургических операций, напрямую считывая импульсы через кожу. А уж проявление для каждого свое: если любишь собак и купил собачий хвост, при радости он будет вилять, а не топорщиться по-кошачьи.
Компания-разработчик уже пообещала довести гаджет до ума и на его базе создать девайс, позволяющий путешествовать по Сети. У нердов и хикки от такой новости взволнованно потеют ладошки.
«Как обычно бывает, – подумал Neo Dolphin мельком, – виртуальность окажется совсем другой, чем ее представляли. Не визуализированный мир, а мир ощущений…»
Парк окончился искусно выполненным ледником из зеркал. В одном на миг появилось отражение обладателя гугл-очков – девушки, настоящей красавицы. Легкая полуспортивная одежда подчеркивала стройную подтянутую фигурку. Каштановые волосы подстрижены в каре с сильно удлиненной челкой. И лицо у девушки особенное. Лицо человека открытого, доброго и умного. Такое сочетание восхищало.
«Взгляд» гугл-очков метнулся из стороны в сторону, сосредоточился на банковском терминале в стороне; тот стал быстро приближаться.
Черт!
Neo-Dolphin в поспешности включил микрофон, шепнул:
– Нет-нет! Туда не нужно совать карточку, это богомерзкий терминал, там комиссия большая. Лучше попробуй через матричный платеж, электронные боги примут твою денежную жертву без комиссионного налога!
Изображение на экране пауэрбука вздрогнуло, динамики ожили голосом Дали, полным возмущения:
– Данил! Ты меня напугал.
– Прости, – сладко улыбнулся Данил, – я не хотел, моя красавица.
– Я же просила не следить за мной.
– Да кто ж следит? Я так…
– Что «так»?
– Только для помощи! Ты же не дослушала мои советы!
– Мне не нужна…
– Не торопись, – перебил Neo Dolphin поспешно. – Вот ты знаешь, что у японцев по статистике самый маленький половой член в мире? И что во время эрекции приток крови, в силу маленьких размеров мужского достоинства, происходит еще и к их носу?
После секунды растерянного молчания Даля осведомилась с подозрением:
– Ты это к чему, вообще?
– К тому, чтобы ты знала, если увидишь японца с красным носом, то…
– Не заговаривай мне зубы! Я опаздываю на собеседование.
– Тебе не интересно? Ведь любопытный же факт!
– Все, Данил! Мне нужно идти.
Пришлось отключаться, монитор пауэрбука вышколенно погас.
В гостиничном номере сразу стало уныло и скучно. Чтобы хоть как-то развлечься, Neo Dolphin решил заказать у гостиничной обслуги здоровенный гамбургер и кофе, пока Даля не видит. Ей очень не нравится его бутербродно-фастфудный рацион.
Читая меню, найденное на столике в гостиной, Данил не мог видеть, как его пауэрбук неожиданно беззвучно перезагрузился сам собой.
Так же, как и смартфон, лежащий рядом.

Глава 7
Аннигилятор

Франция, Лион, штаб-квартира Интерпола 

При словах «Internet Hate Machine» Леонид едва не вздрогнул. Даже посчитал на миг, что ему послышалось. Однако требовательный взгляд месье Бенуа тут же опроверг его догадки. Так же, как и немного снисходительный вид американца Джона Беннета. Леонида это напрягло, ведь сразу стало ясно, что основной пакет информации принадлежит Беннету, и все, что известно Леониду, американца точно не впечатлит. На этом фоне симпатии к вежливо-холодному японцу возросли.
Но все-таки, несмотря на неожиданный вопрос, Леонид ответил четко, тщательно взвешивая слова:
– Конечно, слышал о них. Internet Hate Machine – транснациональное Интернет-сообщество чрезвычайно закрытого типа. Предположительно это группа высококлассных специалистов, поддерживающая связь через пиринговые Сети или через любой иной вид связи, но только в зашифрованном виде. Возможно, тесно сотрудничают с организациями, де-факто не входящими в состав основной группы. В пользу этого предположения говорят их акции, проходящие каждый раз на высоком уровне подготовки. Держать под постоянным присмотром отделы дизайна, продавцов техники и других было бы слишком затратно и трудоемко. Нам пока ни разу не удалось отследить или установить связь между какими-либо финансовыми операциями, что делает это сообщество в глазах государственной системы практически призраками.
Месье Бенуа осведомился мрачно:
– Что-то еще?
Леонид пожал плечами:
– Считается, что нашумевшее обновление политической элиты в России, произошедшее два года назад, их рук дело.
– Хорошо, – кивнул начальник. – Точнее – ужасно. Ужасно, что мы до сих пор практически ничего не знаем о террористической группе такого масштаба.
Вот сейчас месье Бенуа лукавил. Леонид хорошо знал, что разработкой Internet Hate Machine пока не занимались вплотную из-за того, что считали эту группу подконтрольной структурой спецслужб США.
Еще аль-Дагит был не согласен с обозначением «террористы». Он не любил, когда заранее навешивали ярлыки, еще не успев даже начать разработку объекта.
Однако Леонид предпочел свои ремарки пока оставить при себе. Вообще-то, ему даже не пришлось делать над собой каких-либо волевых усилий для этого, любопытство было настолько велико, что он с радостью промолчал. Не исключено, что сейчас раскроют нечто новое о сетевой легенде. Как-никак, но Internet Hate Machine, несмотря на грозное название, закрепилось в умах людей в образе виртуального Робин Гуда. Конечно, их цели неизвестны, более того, Леонид даже не видел в их действиях определенной логики действий, но каждая их акция носила особый шарм. С одной стороны, законопослушный налогоплательщик в душе зябко ежился при мысли, что есть некая группа, в любой момент способная лишить его обычной жизни; с другой стороны, там же, в душе, кто-то очень древний, буквально первобытный, мстительно радовался, когда наказанию подвергались преступники и коррумпированные системы. Это как с супергероями американских блокбастеров, где муссировался вечный вопрос: довериться государственной системе правосудия или не ждать, а восстановить справедливость своими руками.
На миг Леониду даже показалось, что он близок к вопросу, откуда взялась Internet Hate Machine. Ведь только в американских комиксах гражданин, желая порядка и закона, надевает маску, при этом не желая власти. В Европе или Азии подобной логики в менталитете нет. Там партизанский отряд, если в состоянии превозмочь власть имущих, тут же занимает их место, обрекая себя на судьбу предшественника. А Internet Hate Machine пока все еще оставались только группой призраков…
– Перед вами, господин аль-Дагит, – проговорил Джон Беннет с какой-то едва заметной важной ленцой, – материалы по делу об Internet Hate Machine. К сожалению, это пока все, что нам удалось разузнать. Будьте добры, внимательно ознакомьтесь.
Теперь Леонид не смог сдержать удивления. Шесть папок по сетевым призракам?! Как?! Откуда столько данных?! Неужели неприглядная жизнь вмешалась и в электронную легенду, вписав Иуду в Internet Hate Machine?
Он едва удержался, чтобы тут же не раскрыть верхнюю папку, только усилием воли заставил себя просто кивнуть. Как оказалось – не зря. Совещание только начиналось.
– Итак, – продолжил американец, – вроде бы все критерии ясны, начальная информация дана. Настало время, пожалуй, продолжить ввод господина аль-Дагита в курс дела.
Месье Бенуа кивнул, его пальцы почти незаметно мазнули по антрацитовой столешнице. В глубине ее космической тьмы тут же вспыхнули синие звезды сенсорных клавиш пульта управления. В ответ на команды начальника конференц-зал погрузился в полумрак, с легким жужжанием опал по боковой стене белоснежный экран для проектора.
Судя по заставке – на экране запись новостного ролика. Невероятно четкое изображение заставляло поверить в происходящее. Леонид услышал голос диктора:
– А теперь к зарубежным новостям. Сегодня глава СБВрП Сергей Геннадьев выступил с речью относительно хода расследования виртуальных преступлений. Он заявил, что добровольно подаст в отставку, если в течение месяца не сможет предоставить суду виновных. Напомним, что в последнее время участились случаи мошенничества в Интернете, а именно: похищение частной информации с целью шантажа и вымогательств; нарушение прав человека; тотальное уничтожение компьютеров и комплектующих с помощью вредоносных программ. В ходе почти двухчасовой пресс-конференции было официально объявлено, что недавние громкие банкротства трех европейских банков, считавшихся самыми надежными в мире, связаны с деятельностью российских хакеров. Однако каких-либо доказательств о причастности к преступлениям виртуального сообщества Internet Hate Machine предоставлено не было… Расследование продолжается…
– Он так и не подал в отставку, – быстро вставил Беннет, – хотя Internet Hate Machine к ответственности так и не призвали…
Остальные слова американца утонули в джингле новостной заставки. Тот же дикторский голос произнес:
– Мировые новости! Сегодняшний день для многих жителей планеты начался с потрясения. Впервые за всю историю функционирования Сети Интернет было утрачено соединение у девяносто девяти процентов американских провайдеров. Причиной послужила анонимная рассылка электронных писем практически по всем почтовым службам, вызвавшая панику. В сообщении анонимы поздравляли получателя с тем, что он «с блеском прошел отбор в солдаты Третьей мировой войны». Прочитав письмо, напуганный пользователь тут же делал соответствующий запрос в поисковых службах. Постепенно количество запросов превысило возможности соединения, и связь была утрачена. И люди, лишившись связи, восприняли ситуацию как начало атомной войны, или, как и говорилось в письме, – Третьей мировой.
На экране кадры с улиц американских городов: разъяренная толпа врывалась в супермаркеты, переворачивала автомобили, у многих в руках было оружие. Следующие кадры демонстрировали стычки с полицией, работники правопорядка пытались успокоить людей.
– В течение трех часов оказались полностью парализованы вокзалы, аэропорты, магазины и больницы. В США, где паника достигла максимума, ввели комендантский час и на улицы страны вышли военные. На сегодняшний момент порядок восстановлен. Размер ущерба пока не выяснен, но специалисты говорят о миллиардах долларов. Эксперты, проанализировав текст сообщения и участившиеся виртуальные преступления, пришли к выводу, что анонимные хулиганы извещали таким образом о начале информационной войны…
Новостной ролик оборвался. На весь экран появилась картинка смайлика с улыбкой, смазанной кровью. Прозвучала хоровая речёвка: «We hate love! We love hate!..»
Леонид поежился от жуткого послевкусия роликов.
– Эти события двухгодичной давности связывают с переворотом в России, – услышал он голос Беннета. – Хотя ответственность за беспорядки взяли на себя аж шестнадцать хакерских групп, специалисты уверены, что к делу причастны наши друзья.
Уточнять, что «специалисты» по сути являются такими же хакерами, как Internet Hate Machine, Беннет, понятное дело, не стал. У каждой страны, а у США в особенности, есть свои либо прикормленные, либо прижатые к ногтю компьютерные ковбои. В связи с повальной мировой интернетизацией, такие спецы используются если не чаще армии, то гораздо продуктивней и незаметней. Как было правильно сказано в ролике: «солдаты Третьей мировой».
Да что тут о США говорить? Даже Леонид несколько раз использовал тайные ресурсы Интерпола, раскручивая особо деликатные дела…
– Собственное расследование мы, конечно, начали, – продолжал Беннет, как-то очень неприятно смакуя собственное выступление, словно обжора сливочное мороженое. – Да только толку от него мало. Сплошь оборванные нити да веревочки, ведущие в никуда.
Леонид кивнул. У него было то же самое. Один из его самых болезненных незавершенных гештальтов.
– Однако, – Леонид внутренне подобрался, предчувствуя сенсацию, – месяц назад к нам в руки угодил один из хакеров Internet Hate Machine – Нейл Джексон.
– Не может быть!
И только по укоряющему взгляду месье Бенуа Леонид осознал, что произнес это вслух.
– Мы тоже сначала не поверили, – улыбнулся Беннет понимающе. – Мало ли кто может чего наговорить про труп…
– Труп?
Беннет нахмурился, потом его лицо прояснилось, и он сказал:
– Ах да, забыл сообщить, Джексон к нам попал уже мертвым.
Леониду показалось, что Беннет врет. Не про хакера, а про то, что «забыл сообщить». Больше походило на то, что он намеренно эпатировал слушателей.
– В общем, к нам в отдел поступило сообщение от анонимного источника с очень подробным досье, – Беннет кивнул на стопку папок перед Леонидом. – Часть из него вы найдете там. Источник нам слил Джексона с потрохами. Доказательств, прямо указывающих на Internet Hate Machine или их сообщников, не было, но все детали сходились. Нейл Джексон действительно подходил на эту роль. Мы, конечно, начали расследование, но личность анонимного источника установить не удалось. Зато обнаружили следующее… Вы готовы?
Леонид быстро сглотнул, кивнул. Беннет довольно усмехнулся.
– Сначала мы не нашли в национальной базе данных никакого Нейла Джексона, подходящего под наше описание. Представляете? Вот он, труп, и тут же нас уверяют, что его нет! Так бы все и осталось, но наши специалисты вдруг забили тревогу. Уж очень им не понравился вид насильственной смерти Джексона.
Снова очень красноречивая пауза. Леонид едва не выругался.
– Ему прокипятили мозг, – четко, по слогам произнес Беннет. – Прямо посреди нью-йоркской улицы!

* * *

– Как?! – не выдержал Леонид. – Чем?!
– Внезапно взбесившейся гарнитурой хендс-фри мобильного телефона!
Синхронно с его словами экран прожектора «порадовал» фотографиями, надо полагать, Нейла Джексона. Тело на вскрытии в анатомическом театре.
– Мы, конечно, полностью не исключали версию с провокацией и несчастным случаем, но скоро подоспел отчет техников. Очень трудно поверить в случайность, когда телефонная гарнитура вдруг начинает жечь кому-то мозги ультрачастотными импульсами…
Картинка на экране сменилась. Теперь Леонид увидел технические данные, графики, анимированную схему работы необычного орудия убийства.
Как сквозь пенопластовую стену, донесся голос Беннета:
– Не успели мы начать прорабатывать материал, как…
Беннет сделал паузу, чернокожий карлик перехватил его взгляд, кивнул. Поднявшись, он прочистил горло и проговорил неожиданно низким басом:
– Две недели назад в центре Лондона было совершено покушение. Детали повторяют историю мистера Беннета: полиция находит труп; к нам попадает досье на жертву.
Тихий щелчок известил о смене слайдов в проекторе; на экране появилось место преступления…
– Спальня? – удивился Леонид.
Обыкновенная кровать, спящий мужчина лет пятидесяти. Ничего необычного.
– В отличие от нью-йоркского преступления, – прогудел негр, – это чрезвычайно незрелищное. Убийца остановил жертве кардиостимулятор. Через беспроводную сеть Wi-Fi.
«Прямо конкурс на самое необычное убийство! – пронеслось в голове Леонида. – Что же будет дальше?»
– Мы узнали об этом, – продолжал чернокожий карлик, – только из сообщения Аннигилятора. Полиция уже собиралась предавать тело потерпевшего земле…
– Кого? – перебил Леонид. – Аннигилятора?
Негр открыл было рот, но его опередил Беннет:
– Так называет себя убийца в своих письмах к нам – Аннигилятор. Специалисты говорят, что это, скорее всего, относится к особому типу программ – уничтожителей информационных баз данных. На сленге компьютерщиков они называются аннигиляторами.
Леонид только кивнул, боясь упустить хоть слово. Тем более что карлик продолжал:
– В присланном анонимно досье Аннигилятор утверждал, что имя его жертвы Хью Чайковски, и что он постоянный член сообщества Internet Hate Machine. Понятное дело, что доказательств нам обнаружить не удалось. Как и не удалось найти в государственных базах данных гражданина с таким именем.
– Два призрака, – опять встрял Беннет. – И два сообщения об Internet Hate Machine. Более игнорировать Аннигилятора мы не могли. На особом совете было решено собрать группу из лучших специалистов отделов по борьбе с киберпреступностью и выследить Аннигилятора.
– Уже есть зацепки? – с жаром спросил Леонид.
– Нет, – блеснул безупречными зубами Беннет. – Но мы работаем над этим.
– Ситуация такова, – уронил месье Бенуа, – что мы можем использовать текущее положение дел в свою пользу. Так сказать, убить сразу двух зайцев: собирать данные об Аннигиляторе, пока он уничтожает членов Internet Hate Machine, а потом взять и его самого.
«Но ведь это противозаконно!» – едва не ляпнул Леонид.
Но успел вовремя опомниться, осознал, где и с кем разговаривает. Ведь действительно речь идет не о жестокости, с какой они будут наблюдать за смертями от рук неизвестного маньяка; речь идет о необходимости – иным способом им информацию просто не собрать.
Словно прочитав его мысли, месье Бенуа отозвался мрачно:
– Естественно, Леонид, вы понимаете, что операция будет проходить в строжайшей секретности?
Леонид кивнул. Ничего другого он и не ожидал.
– Ну что же, – подвел черту Беннет, – вроде бы пока все. Если возникнут вопросы по ходу ознакомления с документами – отвечу в самолете.
Собравшийся было уходить Леонид застыл, переспросил в удивлении:
– В самолете?
Вот теперь Леонид мог поклясться, что растерянность американца не была наигранна. Она же подарила образу Беннета и толику человечности. Он кивнул в сторону японца:
– Прошу прощения. Забылся. Опять, знаете ли, погрузился в расследование. Если вкратце – мы летим первым же рейсом в Японию. Отдел японского Интерпола и лично Сугимото-сан сообщили, что там сейчас находится одна из возможных жертв Аннигилятора – русский хакер Данил Суворов. Мы за ним давно следим, еще со времен печально известных событий в России двухгодичной давности, но пока, к сожалению, не можем доказать его связь с Internet Hate Machine.
– Данил Суворов? – Леонид старательно выговорил непривычное имя.
– Именно. Нам он больше известен под сетевым ником Neo Dolphin.

Глава 8
Атмта

Российская Федерация, Владивосток 

Спящий город, сопки в утреннем тумане, просоленный воздух, пронизывающий ветер, дождь.
С десяток грузовых судов застыли в море, в моросящей серости они напоминали сумеречных призраков. Порт вокруг, от обилия железа и грузов, пах чем-то тревожным и будоражащим.
Более мелкие детали окружающего мира проскальзывали мимо, словно пейзажные мазки за окном скоростного поезда.
Привычно структурируя информацию, Андрей не сомневался в верности принятого решения. К чему? То пусть интели вечно ноют, зарабатывают нервные язвы, переживают. А у него не было особого выбора. Он должен был согласиться на предложение Новикова. А теперь и вовсе сожалеть о выборе поздно. Нужно думать только о том, как выполнить задание максимально хорошо.
– Эй! – громыхнуло за спиной.
Андрей обернулся. В желтом дождевике, точно в таком же, что и Андрей, махнул рукой бородач. Ларионов, кажется, помощник кого-то там. Подробней Андрею не рассказали. И плевать.
С неторопливой уверенностью Андрей приблизился к бородачу.
– Твое барахло в трюме, – голос Ларионова очень сиплый, буквально свистящий. – Пора на борт.
Видя, что Ларионов пожирал взглядом его лицо, требуя хоть какого-то ответа, Андрей все-таки кивнул:
– Понял. Пойдем.
На территории портового склада они быстро потерялись среди небоскребов из промышленных контейнеров. У Андрея проскользнула неуместная аналогия с блоками египетских пирамид.
«Наверное, – думал он, – перед постройкой фараоновых мавзолеев те места также напоминали лабиринт. Только каменные глыбы были кирпичиками стены между миром живых и загробным, а контейнеры – кирпичи в твердынях корпоративных и финансовых замков. Где-то далеко обычный клерк подмахивает бумажку, и тут же выходят из порта корабли с контейнерами. И плевать, что в них везут: китайские игрушки, импортные автомобили или Андрееву контрабанду. Они все равно часть бесконечной и незримой стены корпоративного могущества».
– Из порта выйдешь с нами, – сипел Ларионов нудно. – Пройдем опасные места, и в нейтральных водах нас скинут вместе с грузом на южнокорейский транспортник. Япошки им сейчас больше доверяют, чем нам. А дальше – прямиком в порт Хоккайдо… Ну ты знаешь, тебе видней.
Андрей слушал молча. Заказчик схему в подробностях объяснил еще под Питером. Теперь же нужно было просто следить за четкостью исполнения.
Когда показался российский контейнеровоз «SPL Pavel», Андрей рефлекторно ощупал бок. Там, под плащом, на поясе, была придающая уверенности тяжесть отремонтированного «люгера».

Глава 9
Закон вовлеченности

Япония, Токио 

На экране ноутбука плавно сменялись картинки видеозаставки. От ее вида шевелились волоски на коже, создавая иллюзию касания морозного ветра. Сознание с легкостью вовлекалось в этот танец цвета сепии, и уже было не оторвать взгляда.
Монитор демонстрировал непрерывный распад плоти.
Вот лежит человек, потом его кожа бледнеет, сереет, черты лица заостряются. Возникают темные коричневые круги под глазами и вокруг губ, щеки вваливаются, обнажаются зубы…
Тошнотворная заставка. Но не этим она пугала.
Как человек, не имеющий медицинского образования, Neo Dolphin всегда считал плоть чем-то романтическим, пристанищем души. Поэтому его коробило и выворачивало наизнанку от вида эксгумации, изувеченных трупов или вот такой картины разложения. Как это так?! Ведь человек жил, любил, страдал, сочинял и пел песни, и вот – это уже всего лишь черная зловонная жижа на дне деревянного ящика!
Даля говорит, что это ошибка – считать тело чем-то отдельным от души. Она считает душу и тело единым целым, а тело нужно любить и ухаживать за ним.
«Но, – всегда добавляет она, – при этом нужно помнить, что жизнь рано или поздно заканчивается, пока не изобретено бессмертие, человек освобождает место другим на этой планете. Цикличная гармония существования, и ты должен это понять и принять».
Вспомнив о Дале, Neo Dolphin ощутил теплую волну спокойствия и позитива. Никогда он не думал, что любовь выражается не страстью, а таким вот умиротворением и осознанием непреложной истины: именно так все и должно быть.
Жаль, что Далька опять в «MYM». Третий день как убегает ранним утром, вникает в работу. Одно радует – она счастлива, ей все нравится. Да и начальству, кажется, она пришлась по нраву.
А Данилу только и оставалось, что сидеть в номере отеля. Вот и сегодня он проснулся поздно, поискал интересные статьи в Интернете на тему «власти скрывают» или «свобода информационного пространства под угрозой», почитал, поругался, позавтракал… и вновь полез в Сеть.
Процесс разложения на экране почти завершился, но уже сейчас на так непохожих на человека плацентных остатках плоти зарождалась новая жизнь. Если не вдаваться в мерзкие подробности вроде червей и личинок, отчетливо было видно, как набухали и становились сильней корни растений. Они с жадностью впитывали животворящий сок, со скрипом прорывали землю, тянули молодые и сильные стволы к солнцу.
Жизнь, взращенная на смерти…
Как много подобных примеров в человеческой истории?
Все еще под впечатлением от видеозаставки, Данил коснулся пальцами клавиш. Выскользнуло окно с анимированной темой блога «Записки выжившего после зомби-апокалипсиса»: осколки городов, серость бетона, мятущиеся зомби, дымные артерии от пожаров между небом и землей.
Новая запись номер одна тысяча двести восемнадцать:
«Если хочешь жить и приносить человечеству пользу, ты должен быть тесно связан со всеми аспектами существования. В том числе и со смертью. Только чистое понимание существующих законов и правил, только это может быть критерием адекватной оценки. Любое отклонение от нормы – бездна. Бесконечная и жадная пропасть из эмоций и тайных страхов, начиная от сочувствия, заканчивая религиозными сказками. Недаром человечество уже давно стремится создать сверхразум ИИ, чистый субстрат из логики, практичности и прагматизма, коктейль по имени Справедливость. 
Кстати, забавно будет, если в один момент осознавшие свою личность машины станут желать противоположного – человеческих эмоций. Начнут писать первую во вселенной компьютерную Библию, рассыпая в машинном коде описания чудес кибер-Иисуса. Благо в них недостатка не будет: телеприсутствие, „чтение мыслей“ и передача знаний на расстоянии, миражи и фантомы голограмм, телекинез, магическая нумерология и аналоги чисел дьявола в программировании, обмен телами и воскрешение… Даже место для Ока Саурона найдется – вездесущие веб-камеры и очки дополненной реальности. Технологическая магия. Людские мечты и мифы, нашедшие воплощение в другой жизни. Средневековье в стиле киберфэнтези. Для кого-то инфантильность и способ разгрузить сознание от повседневности, для кого-то – реальность настоящего…» 
На секунду Данил задумался, пальцы зависли над клавиатурой, как когти хищной птицы над пойманной жертвой. Но… продолжения поста не последовало. Мысли были сумбурными и путались, проскальзывали лишь их очертания в эмоциональном тумане, навеянном видеозаставкой. К какому же выводу он хотел подвести?..
Нужно перечитать пост…
– Что за?! – воскликнул Данил, упершись взглядом в монитор.
Мерцающая черта в текстовом редакторе сама по себе пожирала буквы одну за другой, постепенно возвращая страницу в первозданную чистоту.
Сердце предательски заколотилось. Данил быстро кликнул по клавише удаления, но она была упругой, как и всегда, не залипла. Да и не проливал он ничего на клавиатуру! Убил бы за такое!
Текст уже полностью исчез с экрана, чтобы через секунду возродиться в новой, чужой смысловой инкарнации:
«Ты прав, Neo Dolphin, нужно воспринимать мир единой системой, где все друг с другом, так или иначе, взаимодействуют. Только, вот беда, ты сам об этом не помнишь. Иначе тебя бы уже здесь не было». 
– Что происходит?!
Словно в ответ, текст расширился новой фразой:
«Закон вовлеченности, Neo Dolphin. На каждое действие есть противодействие. Однажды вмешавшись в чьи-то дела, ты должен был знать, что рано или поздно эти дела вмешаются в тебя! 
Мы должны были встретиться, ибо ты – зло! Теперь время пришло, и зло должно быть уничтожено. 
Прощай!» 
Не успел Данил отреагировать, как монитор пауэрбука вспыхнул ослепительно-белым светом. Настолько ярким, что жар опалил брови.
Вскрикнув, Данил отшатнулся.
Под его ошарашенным взглядом пауэрбук заискрил, пахнуло жженым пластиком. А, когда экран потек от жара, на клавиатуре заплясали зелено-оранжевые язычки пламени.

Глава 10
Псы правопорядка

Где-то над облаками… 

– Что? – переспросил Леонид, вынимая капельки наушников.
Чарующий цветок меланхолии в образе Милен Фармер сразу истончился и исчез, зато на Леонида обрушился во всей банальности окружающий мир. Салон авиалайнера наполнился шорохами и бормотанием, сквозь которые практически не слышно гула двигателей; где-то плакал ребенок, родители смущенно уговаривали его заткнуться. В воздухе – запахи пыли и пластика, алкоголя и туалетной воды.
– Говорю: ты сидишь в «Слепках»? – переспросил Джон Беннет.
Место Леонид выбрал так, чтобы оказаться в центре салона, избавившись от необходимости глядеть в иллюминатор и вместе с тем отгородиться от коллег случайными пассажирами. Нужно было время подумать, вникнуть в суть предстоящего дела. Но вот американец, наплевав на чьи-то желания, облокотившись на подлокотник кресла, перегнулся через проход и требовательно ожидал ответа. От него сильно пахло пивом и соленым арахисом.
Леонид перевел взгляд на экран лэптопа на коленях, где полоса загрузки извещала о завершении расчетов дневного гороскопа. Вздохнул:
– В «Слепках»? Нет, не сижу.
– А-а, – разочарованно протянул Беннет. – А вообще, слышал о них?
– Социальная Сеть?
– Нет, точнее – не совсем.
– Так ты что, вообще туда не заглядывал?
Кажется, Беннету просто хотелось поговорить. Жаль, но это не взаимно. Леониду требуется время, чтобы структурировать полученную из папок информацию. А потом еще и перечитать заново, вдруг что-нибудь упустил.
– Пока руки не дошли, – соврал Леонид бессовестно.
Рассказывать правду о его нелюбви к социальным сетям он не стал. Как-то это не очень сочеталось с его должностью в Отделе по расследованию киберпреступлений, ведь именно из соцсетей при расследованиях поступает море информации. Может быть, это профессиональная деформация такая. Подсознательно прячешь любые данные о себе, зная, с какой легкостью их можно заполучить и использовать во вред.
– Это ты зря, – прошептал Беннет, театрально озираясь. – Любопытный проект.
Неожиданно Леонид ощутил подобие интереса. Джон каким-то мистическим образом это понял, сказал со вновь появившейся смачностью:
– Официально проект «Слепки» не закреплен ни за кем. То есть у него нет постоянного места. Оплачены тысячи адресов и доменов, как-то хитро переплетающихся между собой и постоянно запутывающих след. Кем оплачены? Да кто его знает! Написано, что живут на средства от благотворительности, но вот денег там чертовски много! Охренеть как много, это видно из самого процесса работы – все сделано на высшем уровне.
Беннет поймал губами соломинку в высоком стакане, уровень коктейля из пива и колы скользнул вверх, потом вниз.
– Создатели говорят, что проект «Слепки» запущен с целью закрепления информации, понимаешь? С фактов делают слепки. Чтобы навсегда. Создатели говорят, что сегодня мы можем наблюдать первые проявления информационной сингулярности, а это значит, что пора готовить пути к отступлению.
Память услужливо подсунула Леониду расшифровку. Кажется, информационная сингулярность – процесс накопления и создания информации по экспоненте. Причем большая часть мировой информации будет порождать самое себя, когда люди станут перевирать факты, по-своему трактовать события или попросту недопонимать. И вот, когда информации будет поступать так много, что человек перестанет успевать ее обрабатывать, – наступит нечто страшное… что именно, Леонид не знал, но что-то подобное уничтожению истории. Опять же, что значило всплывшее из глубин памяти словосочетание «гибель истории», Леонид сказать не мог.
– Чтобы не допустить искажения исторических фактов политиками или бизнесменами, и созданы «Слепки», – продолжал Беннет. – Создатели говорят, что это будет единственным оружием в скором времени и что нужно успеть создать неприкосновенную базу данных, что поможет удержать мироздание на плаву. Иначе – бездна… кстати, ты знаешь, что большинство японцев уже свято верит, будто атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросили не мы, американцы, а русские? Хе-хе, забавно, да?
– Нет, – машинально ответил Леонид, – не знал.
– А, – продолжал Беннет, – в некоторых отсталых странах уверены, что СССР выступал на стороне Гитлера, а не союзников.
– И что?
– Это все осколки тех, старых, давно разорвавшихся информационных бомб времен холодной войны.
Он помолчал, потом ухмыльнулся:
– Я постоянно сижу в «Слепках». Затягивает почище наркотика! И знаешь что?
– Что?
– Когда ты сам участвуешь в многократном обсуждении и в споре, выбивая пыль из лжецов, ты по-настоящему начинаешь ценить правду. Чувствуешь себя верным псом правопорядка, защищая историю!
Кажется, Леонид начал кое-что припоминать. Вроде бы в СМИ долгое время муссировали скандал с какой-то социальной Сетью, где плевать хотели на общечеловеческие ценности. Вроде бы негров там называли неграми, по испанскому первоисточнику «negro», что значит – черный, а вовсе не расовое оскорбление. И что-то еще было про «отряд семьсот тридцать один» и про холодную войну, а затем и космическую. Кажется, всплывало в «Слепках» такое, о чем правительство в принципе не желало разговаривать. Ага, и символ додекаэдра вспоминается, это вроде знак их Сети…
– Ты женат?
Ну что это за манера задавать вопросы невпопад?!
– Нет, – еще раз соврал Леонид.
Впрочем, осталось лишь подписать документы на развод. Так что можно считать, что он сказал правду. Тем более что с Марго он уже год как не живет. «Ненавижу тебя и твои гороскопы!» Так она сказала. После трех лет брака… нет, она так сказала после той безумной сцены в их спальне, когда Леонид вернулся из командировки чуть-чуть раньше. Лучшее оружие – нападение.
– Вот и хорошо! – обрадовался Беннет, ничего не замечая. – Значит, свободного времени у тебя полно. Нужно зарегистрироваться в «Слепках»! Не пожалеешь.
Пришлось кивнуть. Хотя, честно признаться, любопытство все же взыграло.
– А знаешь, – вклинился в мысли Леонида Джон, – мне тут покоя не дают две мыслишки.
И, не дожидаясь вопроса, тут же стал рассказывать:
– Тем в «Слепках» поднято – не счесть! Война бушует ежедневно. А вот нет такой, казалось бы, злободневной.
– Какой?
– Об Internet Hate Machine, – проговорил Беннет со значением. – Ни одного упоминания.
– Может, – предположил Леонид, – еще очередь не подошла?
– Может, – легко согласился Джон. – Только вот святая троица покою не дает…
– Что не дает покою?
Беннет взглянул так, словно Леонид только что пустил газы. Сказал наставительно:
– У каждого уважающего себя детектива должно быть понятие о святой троице.
– Не понимаю…
– Стол, унитаз, кровать – триединство человеческой жизни. Нажраться, облегчиться и – спать. Эти три места мы должны осматривать всегда, в обязательном порядке, даже не задумываясь, ибо так сказано в каждом апокрифе детектива. Уяснил?
Леонид кивнул, чувствуя, что начинает ненавидеть этого красующегося человека. Даже не стал пояснять, что оперативной работой практически не занимался.
– Так вот, – продолжал Беннет, – в квартире Хью Чайковски, бедняги с кардиостимулятором, мы обнаружили кое-что интересное. Видимо, человек он был неугомонного нрава. Даже в туалете высидеть спокойно не мог. От нечего делать рисовал на туалетной бумаге. Правда, все странные картинки на геометрические темы, понимаешь, о чем я говорю?
– Додекаэдр? – спросил Леонид наугад.
Беннет только улыбнулся. А Леонид вдруг подумал не в тему, что с такой богатой мимикой Беннет явно не в свое время родился. В начале двадцатого века он бы стал звездой немого кино!
Пару минут Леонид сидел, обдумывая слова американца, но так ни к какому выводу и не пришел. К чему блуждать в потемках? Пододвинул лэптоп, развернул программу гороскопа. И уставился в монитор…
Сегодня компьютер выдал что-то невероятное: факты и трактовки буквально наползали друг на друга, теснили, перевирали. В их хаосе невозможно ничего разобрать.
«Дракон проснулся, – подумал Леонид отрешенно. – Теперь все зависит не от Судьбы, а только от нас. Выдержим ли?..»

Глава 11
Игра теней

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Не в первый раз Андрей прибыл в Страну восходящего солнца. Лет пять назад, как сказал неожиданный наниматель Илья Новиков, «особые навыки» Галла заставили его изучить географию Востока в подробностях. Чаще всего – в очень неприглядных подробностях. И каждый раз, после прибытия в Японию, Андрея посещало одно и то же чувство – потустороннее дыхание какой-то особо чуждой природы. Словно оказался в водовороте жизни инопланетного мегаполиса.
Впрочем, это субъективное восприятие. Многим его тогдашним камрадам здесь понравилось. И местная пища, и отношение к жизни, и ранговость общества, и японки… Последние – вообще что-то особенное. Каждая японка напоминала шкатулку с секретом. Внешне тихие и покорные, в спальне они превращались в нечто фантастическое, способное на такие вещи, какие невозможно вспоминать не краснея.
– О, брат! – добавляли его камрады загадочно.
И масленый блеск их глаз напрочь отбивал желание продолжать беседу. Хотя, как считал Андрей, и здесь не обошлось без подсознательной любви к экзотике. В сексе с японками он не нашел ничего столь притягательного и особенного. Да и менталитет японок резко менялся в зависимости от места проживания. Женщины из пригородов очень напоминали взрывным темпераментом фурий, а уровень «умелости» резко снижался по сравнению с красотками из Токио. Та же самая картина, что и в любой другой стране, если сравнивать жительниц столицы и деревни.
«Или, – думал Андрей, – все дело только в Ольге? Ну не могу я себя представить с кем-нибудь еще…»
Ларионов тем временем договорился с японкой, занимавшейся известной в порту профессией, и исчез из поля зрения. Видимо, эта сцена и навеяла размышления о темпераменте местных женщин. Теперь же за окном небольшого трактира, идзакаи, только порт и море, обожженные закатным пламенем.
Вздохнув, Андрей вернулся к сасими из ставриды, вяло поковырял палочками, с кислым видом отодвинул саке. В очень шумном помещении практически нечем дышать из-за сигаретного дыма, плотным облаком затянувшего потолок. Портовые служащие и моряки соревновались в громкости: гудел русский бас, плелась английская словесная вязь, взвивался корейский и японский визг. В кутерьме невозможно сосредоточиться, все казалось театральными перформансами кабуки, где вместо актеров играли тени. Приходилось опускать взгляд к дрянному сасими.
Норэн качнулась, в идзакаю проскользнул мужчина-европеец с характерными славянскими скулами. Он коротко огляделся, их с Андреем взгляды пересеклись. Показалось, что в глазах незнакомца, при осмотре фигуры Андрея, промелькнуло нечто вроде уважительного опасения. Потом, больше не обращая ни на кого внимания, гость быстро приблизился.
– Галл? – спросил он по-русски.
Говор у него странный, с сильным акцентом на гласных.
Андрей кивнул, рассматривая мужчину. Тому лет тридцать пять на вид, в одежде и прическе легкая неряшливость привыкшего к спартанским условиям человека, но фигура принадлежит тренированному бойцу.
– Меня зовут Ицхак, – представился он. – Вы уже поели?
Так и не ответив, Андрей в молчании отодвинул сасими.
– Хорошо, – теперь кивнул уже Ицхак. – Нас уже ждут.
Когда Андрей поднялся, его впервые посетила мысль, что все не так просто, как показалось вначале. Слишком много ходов в партии, которую ему навязал Новиков. Пробираясь к выходу, он вновь ощутил театральность окружающего мира. Показалось с непривычки, что он и сам участвует в этой игре теней.

Глава 12
Электрический дождь

Япония, Токио 

С пластмассовым хрустом взорвалась фирменная иконка на крышке пауэрбука, не выдержав температуры. От неожиданности Данил так и застыл, упершись взглядом в пылающий пауэрбук. В голове сменяли друг друга всего две мысли, словно на зацикленном CD: «Что происходит?!» и «Осталось ли на харде что-нибудь ценное?»
Но нет, кажется, въевшаяся в душу педантичность спасла и на этот раз. Важное и ценное успел скопировать в виртуальные пещеры Аладдина. Не зря же столько сил потратил на синхронизацию с облачным сервером…
На почти квадратном столике, в строгом соответствии белой и черной керамики догорал пауэрбук. Несмотря на обманчивую лень язычков пламени, горел невероятно быстро! Тридцать секунд прошло после вспышки на экране, а корпуса уже не было – только вспыхивающее огненными гейзерами озерцо кипящего пластика.
Данил медленно поднялся с кресла, перевел взгляд на электрический кабель. Вместо него на полу теперь черная и зловонная черта прорезиненного пепла, ведущая к чадящей розетке.
Данил вновь скользнул взглядом по столу, растерянно подумал: «Почему не обесточивается сеть? Где предохранители?!»
Пытаться подручными средствами погасить пожар – глупо. Наверняка там высокое напряжение, ведь от простого перегрева так шустро не горит. Швырнешь на пламя пайту или покрывало – и вены почернеют за секунду от электрического разряда.
«Нужно сообщить администрации отеля!»
Но в тот момент, когда Neo Dolphin обернулся, чтобы метнуться к телефону, его смартфон неожиданно включился. Гостиничный номер заполнил искаженный синтезатором голос, выкрикивающий на манер Гитлера:
– Вам не спастись!! Вам не спастись!!
Спина покрылась холодным потом, когда прозвучало слово «Хайль!», смикшированное на автоповторе до того плотно, что воспринималось параноидальным смехом.
– Хайль-хайль-хайль! Не спастись!
Данил не мог бы в тот момент сказать, что именно изменилось, но всей шкурой ощутил – все вокруг пришло в движение. Сработал какой-то невидимый механизм, запускающий страшный процесс.
– Предателям и космополитам, электронщикам и гражданам мира, приверженцам культа Электронного Тельца и богомерзким еретикам – смерть вам! Смерть вам!
В номере вдруг потемнело. Данил крутанулся на пятках, успел заметить, как смыкаются у подоконников раковины опущенных жалюзи. Сзади щелкнуло. Оказалось, что это захлопнулся электронный замок на входной двери.
– Neo Dolphin! – взревели динамики гостиничной стереосистемы. – Именем истинного Бога, я приговариваю тебя к смертной казни! И пусть дар небес – дождь – будет изменен по твоим симпатиям на дождь электрический. Почувствуй на своей шкуре суровую бездушность Идола-из-Машины!!
Впервые Данил ощутил, как паника заполняет все его существо! Он заметался по комнате, словно зверь в лесном пожаре. Не чувствуя ни сердцебиения, ни страха. Только панику. Путающую мысли, заставляющую совершать лишние рывки и движения, бессмысленную и беспощадную панику!
Теперь голос фюрера сменился визгом экзальтированного инквизитора. Еще больше внося сумбур, ему вторили церковный хор и колокола:
– Умри, поганая тварь! Боже, прими душу грешника! Проведи заблудшую овцу по всем кругам ада, нанизав его душу на огненный язык Люцифера! Умри, Neo Dolphin! Умри, ибо так предначертано было!
Над головой что-то сухо взорвалось, плечи царапнуло. Инстинктивно пригнувшись, Данил захлопал по волосам, стряхивая осколки стекла на паркет. Тут же, одна за другой, стали рваться и остальные лампочки, коротко и ярко вспыхивая напоследок.
Данил рванулся зигзагом, вскрикнул, босой пяткой все-таки угодив в битое стекло. Бежать сразу стало тяжело и скользко.
В каждой комнате его встречала одинаковая картина: закрытые окна, взорванные лампы, оголенные провода, торчащие из обугленных провалов розеток. Бежать некуда, кто-то перекрыл все пути к отступлению.
«А дальше что?! – пронеслось в голове Данила. – Я не коснусь ни одного электроприбора! Хрен тебе».
Не успел он додумать, как мозг обожгла догадка. Ведь этот – кто это вообще?!! – кричал об «электрическом дожде»!! А значит…
Словно в ответ на его мысли, сработала пожарная сигнализация. Под потолком замигали красные диоды, из гипсокартонных плит выдвинулись соски водометных огнетушителей. Прямо в ошарашенное лицо Данила ударили тугие и острые струйки воды, пахнущей химией.
– Твою же!..
Прикрывая голову руками, Данил бросился в гостиную. Оттуда – к входной двери. Налетел всем весом, от удара плечо пронзила резкая боль, но дверь не поддалась.
Вода постепенно заполняла гостиничный номер. Очень быстро стены заблестели от влаги, водопады устремились к розеткам. Там заискрило. Сразу стало тяжело дышать, а легкие оцарапала резкая, пронзительная вонь кипяченной на токе воды.
На низкой тумбочке у двери, рядом с деревянной фигуркой самурая, вдруг прозвонил телефон. Сразу же сработал автоответчик, и после сигнала нервы Данила царапнул голос. Это все тот же проповедник-в-бешенстве:
– Мой голос будет последним твоим даром перед смертью! Слушай меня! Я проникну в прокисшие от гордыни недра твоей души!
«Как он узнает, где я нахожусь?! – поразился Данил. – Здесь же нет камер! Я все проверил еще в первый день!»
– Я посланник богини мести. Современной Немезиды, принявшей облик кровавой и беспощадной богини киберпространства – Неомезиды! Но даже она всего лишь пешка в судьбоносной партии Бога! Он – истинный Лорд Всего Сущего!..
Голос оборвался, когда в глубине телефона что-то ярко взорвалось. В белом пластиковом корпусе осталась черная с желтой каймой дыра.
– Черт!
Данил швырнул тело на дверь. Стиснул зубы, ударил плечом еще раз. В мозгу словно запустился таймер обратного отсчета перед моментом, когда Данила поджарит в гостиничном номере. И этот таймер палил нервы не хуже искры, пожирающей бикфордов шнур!
Проклятая дверь не поддавалась. Показалось, будто пуховой подушкой лупишь по железобетону. Электронный замок насмешливо мерцал красным огоньком, так и манил вставить ключ-карту.
«Наверняка и она под напряжением. Вставлю карту – и мне тут же конец! Котлету из Neo Dolphin’а заказывали?!»
– Да чтоб тебя!!!
Данил бросился в гостиную, в страхе отмечая, что вода уже покрыла пол практически сплошным слоем. Минуты не пройдет – и здесь будет идеальная среда для электрических скатов.
Нужно что-нибудь, чем можно выбить дверь или замок…
Осторожно, но все же поспешно ступая среди осколков стекла, Данил огляделся. Массивная ваза на столе – хорошо, но на один раз, зато осколков на полу станет больше; настольная лампа с вырванной электрическим взрывом вилкой из розетки – вообще не оружие… все не то!
«Думай! – заорал Neo Dolphin мысленно. – Ты постоянно работаешь над загадками!! Думай!!!»
Так, что собой представляет гостиничный замок? Энкодер ключ-карт, автономный энергосберегающий карман, работающий даже без сети питания, собственно – дверной замок и карта… все…
Думать с «включенным» в мозгу таймером невероятно тяжело. Мысли возвращались к воображаемой картине глупой смерти. Вдобавок от пропитанной химией воды началась аллергия, глаза защипало, смотреть стало больно, в горле запершило.
«Автономный источник энергии!!»
Данил едва не вскрикнул. Вприпрыжку бросился к столу, схватил настольную лампу. На всякий случай подобрал обрывок кабеля, чтоб не волочился по полу. Потом захватил упакованные в бумажный пакетик палочки для еды. И, прихрамывая, рванулся обратно к двери.
«Карта, карта… где ключ-карта?!»
Искомое обнаружилось на тумбочке, около пробитого разрядом телефона. Теперь, щуря больные глаза и матерясь вполголоса, Данил выдрал провод из лампы. Обмотал обугленными медными усиками карту, и…
Сзади оглушительно взорвался телевизор, Данил от неожиданности дернулся, медные проводки сразу сорвались с корпуса карты, пришлось перевязывать заново.
«Черт! Как же трясутся руки!»
Так, все! Теперь главное – не оплошать. Второго шанса не будет.
Разодрав непослушными пальцами бумажный пакетик, Neo Dolphin поудобнее взял пока еще сухие палочки, старательно закрывая полой кенгурушки от потока воды с потолка. Стиснул ими ключ-карту…
Очень короткая, в пол-удара сердца, пауза.
«Очистить голову, вдохнуть-выдохнуть».
…И швырнул второй конец провода в черный кратер телефонного корпуса. Тут же вспыхнуло, провод рвануло, но, к счастью, не отбросило! Кажется, медные кончики мгновенно прикипели к корпусу аппарата.
Теперь провод под напряжением! Одна капля воды, соединяющая пластиковую ключ-карту, палочки для еды и пальцы…
«Нет! Об этом не думать! Лучше следить за тем, чтобы закрывать собой карту и при этом не коснуться провода».
Данил осторожно поднес карту к щели энкодера, резко толкнул…
Вспыхнуло так ярко, что Данил на пару секунд утратил зрение. Вдобавок что-то больно ударило в грудь, он даже согнулся, захрипел. Зато, когда он поднял взгляд, сердце заколотилось от радости. На месте электронного замка в двери зияла дыра! А сам замок валялся в стороне. Видимо, это его взрывом швырнуло Данилу в грудь.
Все это Neo Dolphin отметил автоматически за ту секунду, пока пальцы ложились на дверную ручку. Потом резко крутанул ее, рванул дверь на себя и сразу, как боец, уходящий от взрывной волны, плашмя швырнул тело на пол коридора, подальше от устремившейся следом воды.
В номере позади что-то рвануло, громко затрещали разряды, и сразу – новый взрыв.
Данил продолжал лежать, не в силах перевести дух. Сердце кололо, будто в предынфарктном состоянии. Из горла рвался истерический смех, сумасшедшая улыбка корежила губы.
Резкий приступ кашля заставил Данила свернуться калачиком. Казалось, что никак не избавиться от озоновой вони, проще выплюнуть раненые легкие.
– Данил Суворов?
Neo Dolphin с трудом задрал голову, пытаясь увидеть источник голоса.
В коридоре, оказывается, собралась целая толпа. Местная полиция, все с оружием наготове, лица взволнованные; обслуга отеля и выглядывающие из номеров постояльцы. Но внимание Данила привлекла четверка в костюмах: два европейца, японец и какой-то смешной, совершенно карликовый негр с комически серьезным лицом.
– Данил Суворов, – с сильным акцентом повторил японец на русском. – Интерпол. Вы арестованы! Пожалуйста, не сопротивляйтесь, иначе мы будем вынуждены применить силу.
Так и не отдышавшись, не в силах произнести хотя бы слово, Данил машинально кивнул. Потом перевел взгляд на изувеченную дверь их с Далей номера.
Будто по заказу, ровное шипение из номера стихло, огнетушители перестали источать воду. В наступившей тишине отчетливо был слышен негромкий треск электрических разрядов.

Часть вторая
«Слепая» зона

Глава 13
Одержимые господом

Annihilator file, 9/42 
Он давно привык к тому, что ждать приходилось подолгу. Привык, да. За вечность непрекращающейся боли и не к такому привыкнешь. В конце концов, что такое ожидание в сравнении с огнем ненависти, пожирающим изнутри? С иссушающим жаром? С человеческой беспомощностью перед диким зверем в душе?
Зверя, кстати, он не придумал для красного словца. О нет! Разве не зверь то чудовище, что каждый раз перед сном с наслаждением внимало фантазиям разума, представляя или придумывая все новые и новые ужасы и казни? Разве не зверь та сущность, что облизывала горячим от злобы языком губы, надеясь, что хоть сейчас сможет ощутить на них вкус вражеской крови?! Зверь дрожал сладострастно, когда с садистским удовольствием наслаждался воображаемыми криками боли и мольбами о пощаде…
О нет, ожидание, в сравнении с утерянным навсегда покоем, – блажь!
Электронный голос нарушил хрупкий покой его разума, похожего на горящий карточный домик: «Внимание! Цель обнаружена!»
Он вскинулся.
О, как сладостно захлебывалось сердце, ожидая чужой боли!
Электронный голос сообщил: «Совпадение с объектом: восемьдесят шесть процентов! Внимание!»
О, даже восемьдесят шесть? Большего и не надо.
Пальцы легли на клавиатуру одного из шести компьютеров на собранном под заказ столе. Стол напоминал одновременно пульт диспетчера и мастерскую по ремонту «железа». Широченный, в длину около трех метров; под крышкой столешницы системные блоки без оболочки, рядом жужжали дополнительные вентиляторы. Каждая деталь интерьера была функциональная.
Обгрызенные в злобном ожидании ногти вцепились в прорезиненные кнопки гибкой клавиатуры. В ответ на команду центральный монитор вспыхнул тремя окнами: в каждом оживленное черно-белое движение. Бегущая строка в углу сообщила координаты, время и место.
Улицы Ванкувера, Канада.
Он сощурился, вглядываясь в фигуру на мониторе. Человек выскользнул из магазина комиксов. Немолодой мужчина с рыхлой фигурой, выдающей отсутствие активной жизни, любовь к сладостям, жирной пище и компьютерам. Мятые джинсы, спортивная куртка, надвинутая на глаза бейсболка, взгляд под ноги. Лицо взято в квадрат люминофорной рамки, специальная программа продолжала считывать мимику и определять личность.
«Он! Без сомнений – он!»
Давно заученные движения с клавиатурой запустили на втором мониторе расчетные таблицы. Экран компьютера справа уже давно жег душу надписью «Оборудование подключено и готово к действию».
Что ж… время пришло…
Потешься, зверь…
Настала пора воздать по заслугам тем, кто по наивности и человеческой глупости считал себя проявлением нового бога – Господа Интернета.
«Не боги они, – шелушились ненавистью прокаженные мысли, – а твари ослепленные! Ползучие гады в лепрозории выдуманного мира!»
Не могут люди быть Господом одержимые, а они, вне всякого сомнения, – одержимы! То участь смертных псов! И сейчас он будет Его волей, расставляющий все по своим местам. Он станет Аннигилятором ненужной информации.
Электронный голос прошептал зловеще: «Сведение и расчет завершены. Влажность… Скорость ветра… Турбулентных потоков не обнаружено… Расстояние до цели… Градус упреждения… Угловые величины… Расчет силы Кориолиса…»
И, наконец, радостное: «Готовность!»
Он улыбнулся оскалом, сглотнул обильную слюну.
Подождал немного.
Эта секунда промедления напомнила по ощущениям нахождение на углях костра с их адовым жаром. Но сейчас тот жар был частью грядущего удовольствия.
Наконец, он не выдержал и ударил по клавише «enter».
Веб-камеры на улице Ванкувера с дотошностью фиксировали происходящее, еще и записывая видео для архивов, чтобы можно было позже пересмотреть и насладиться вновь. Жаль, только звука не было…
Человек на экране вдруг дернулся, потом еще раз. На тротуар веером раненых птиц осыпались только что купленные комиксы. Немногочисленные прохожие заоборачивались в недоумении, еще не осознавая, что за сила рвала короткими тычками спортивную куртку на груди мужчины. Не осознавая до тех пор, пока на тротуар не брызнула кровь. Только после этого люди поняли, что хлопками были выстрелы, а красное на сером – кровь на асфальте. И тогда началась паника.
А вот он ощутил, как разочарование оттягивает уголки губ, стирая злобный оскал.
Увиденное оказалось для зверя жалкой потехой, каплей свежей крови для голодающего волка и только раздразнило аппетит.
Некоторое время он продолжал смотреть на охваченных паникой прохожих, что теперь боязливо выглядывали из-за мусорных баков. Разглядывал безвольное тело своей жертвы, в агонии сучащее ногами, смотрел на густую кровь. Но ожидаемого облегчения не было. Слишком далеко все это произошло. Слишком быстро. Слишком мало страданий…
«Что ж… – подумал он разочарованно. – Придется подождать новую дичь».
А ждать он умел.
Когда он отодвинулся от стола, его искалеченную душу утешала лишь одна мысль: настанет время, и остальные ответят сполна!

Глава 14
Техногенная дубина

Япония, Токио 

К запаху гари и озона присоединился тонкий аромат дорогой Беннетовой туалетной воды. Странно, но в таком месиве запахов он показался слишком едким, словно какой-то из компонентов парфюмерного рецепта вошел в реакцию с вонью пожарища из разгромленного Аннигилятором номера. Впрочем, наверняка производитель не ставил перед собой задачи создать универсальные духи для пожарных.
– Впечатляет?
Джон Беннет произнес это с всегдашней сочностью, имитирующей тон умудренного опытом и жизнью человека, но, почему-то, шепотом. Леонид невольно перевел взгляд на американца. Тот рассматривал ад, творящийся в номере хакера, с таким видом, будто пришел на выставку нового, эпатажного вида искусства.
Правда, «картина» в номере мало напоминала произведение на выставке. Стены и потолок номера словно в огромных сигаретных ожогах в тех местах, где раньше были лампы и розетки. Все залито водой, жалюзи опущены, пол усеян битым стеклом и мусором. Да, определенно, «картина» не тянет даже на какой-нибудь сумасшедший турбоабстракционизм.
«Если, конечно, не знать, что тут на самом деле произошло, – подумал Леонид мрачно. И под влиянием момента вдруг решил подобрать название этому „жанру творчества“: – Урбанистическое сафари? Техно-электро-декаданс?.. Как назвать современный вид убийства сквозь Сеть? Техногенная дубина?»
– Аннигилятор хотел его пожарить, что ли? – пробормотал Беннет в задумчивости. – Но почему от перегрузки не отключилось электричество? Есть же какие-то ограничители-автоматы, предохранители?
Леонид пожал плечами. В одном он был сейчас твердо уверен: когда всплывут подробности, окажется, что Аннигилятор действовал тоньше и проще. Действительно на уровне искусства.
– Кем бы он ни был, – произнес Беннет с тенью восхищения, – этот парень, мать его, злой, мать его, гений!
А вот с этим Леонид был согласен на все сто процентов. И если, читая отчет в шести цветных папках о деятельности Аннигилятора, ему приходило в голову, что парень просто выискивает слабые места в чужой защите, чтобы остаться анонимом, теперь ему стало казаться, что Аннигилятора ничто не остановит. Он находит цель и сразу наносит удар, при этом не оставляя следов. Если бы не его странная тяга к славе – а как еще объяснить письма в Интерпол? – все акции так и остались бы для спецслужб всего лишь «несчастными случаями».
– Ты только представь, – продолжал Джон вполголоса, – что начнется, если СМИ узнают об Аннигиляторе?
Паника, хаос, паранойя. Вот первые слова, что приходят на ум. Люди массово станут отказываться от некоторых технологий, производители антивирусов и файерволлов начнут грести деньги лопатой, называя новые виды защитных программ как-нибудь в духе моды: «Анти-Аннигилятор», «СТОП-киберкилл», соревнуясь в эффектности слоганов. Сторонники порядка и консерваторы наверняка будут лоббировать ужесточение сетевой идентификации. Обязательно всплывет из недр городских клоак религиозный фанатик, объявит наступление очередного Судного дня…
Мысли вдруг сменили направление. Леониду показалось, что он сейчас поймет причину, по которой именно Джон Беннет занимается Аннигилятором. Методы устранения людей на расстоянии, причем такие методы, которые можно замаскировать под несчастный случай, конечно, идеально вписываются в механику закулисного дирижирования контрразведки. Бесценный опыт для спецслужб!
Гм… Стоит ли сообщать теперь об этих мыслях-выводах начальству?.. Наверняка месье Бенуа понимает положение вещей.
К ним приблизился Бартоломью Фест. Его лицо, наверное, еще при рождении застыло в маске интровертированного безразличия.
– Эксперты прибыли, – проронил он сухим басом. – Готовы начинать. Я останусь с ними.
Леонид кивнул, изо всех сил стараясь не смотреть на чернокожего карлика сверху вниз. Не хватало еще нечаянных обвинений в дискриминации. У Леонида на этот счет пунктик.
– О’кей, – встряхнулся Беннет бодро. – Леонид, пойдем, отвезем нашего друга в офис для взаимообразовательной беседы!
Нельзя сказать почему, но внезапный переход Беннета на «ты» и дружеская, почти панибратская манера общения заставляли смущаться Леонида. Поэтому он только кивнул и в молчании двинулся за американцем.
Когда японские силовики выводили Данила Суворова из здания, когда они рассаживались по машинам, все это время Леониду казалось, что за ними кто-то наблюдает.
Странное и очень неприятное чувство.

Глава 15
Опять?!

Япония, Токио 

Счастье имеет множество оттенков. Даля была в этом уверена.
Раньше она была счастлива, имея не просто хорошую работу, а любимую – невероятная роскошь в России, где еще так мало людей научились любить себя. После всех бед, что обрушились на нее в начале жизни, после смерти родителей, после сумасшедших попыток выбраться из ямы безысходности это воспринималось как настоящее счастье.
Ася, ее младшая сестра, слава Богу, выдержала утрату, повзрослела, выучилась, стала востребованным художником-профессионалом. Ее последние работы выставлялись в респектабельных и влиятельных обществах Америки и Европы. Теперь это молодая женщина, пользующаяся уважением и любовью.
Это тоже счастье. Простое жизненное семейное счастье.
Даля и на себе испытала это головокружительное ощущение – быть профессионалом. Когда работала в «Синем джинне», любой исполненный ею заказ оборачивался успехом. Статус, имя, гонорары, уверенность в себе и в завтрашнем дне. Гармония и практически вечное лето в «тайном саду».
И это счастье. Оно цвета и формы черепахового панциря.
А после…
Уцелеть после всех дрязг с участием господина Волошина и его хозяев, найти в хаосе безнадежности Данила; узнать, что такое, когда тебя любят и ждут. Иметь возможность быть слабой и право на ошибку. Прижиматься к надежному плечу и… просто улыбаться любви и пониманию.
Это природное, женственное счастье цветения и радости.
Теперь, когда все окончательно утряслось, жизнь вновь изменилась. Немного страшные с непривычки, но такие интересные и захватывающие путешествия. Новые страны и люди, множество культур, разные этика и мораль. Все это каким-то волшебным образом возносило, ураганом впечатлений срывало шелуху с заскорузлой личности, заставляло взглянуть на мир иначе.
Правильно говорил Данил, что для того, чтобы познать себя и найти свое место на глобусе, нужно стать гражданином мира. Избавиться от гражданства, от средневековых национальностей и принять человечество единым и неделимым целым. Понять, что Родина – вся наша планета. Такое знание поможет в любом из кризисов.
Такие мысли оставляли тень полуулыбки на ее лице, заставляли сердце биться чаще. И сейчас, закончив очередной рабочий день, она с головокружительной радостью устроила себе экскурсию по Токио. Благо новая работа оставляла только положительные эмоции. Все служащие корпорации «MYM» напоминали ей одну большую семью, несмотря на сильную ранговость, которая здесь работала во благо. Да и теневой конкуренции, как в «Синем джинне», в этой фирме нет.
Новый директор отнесся к ней и ее трудовому опыту с чрезвычайным уважением, что сразу сказалось на личном отношении и на гонорарах. А будущая деятельность в Москве вообще предоставляла сказочные возможности! Уже были подписаны договоры и доверенности, агенты искали место для офиса. Внимательно выслушав Далины требования, взялись за работу дизайнеры и рекламщики. Подыскивались молодые, талантливые и трудолюбивые помощники.
Жалела Даля лишь об одном, что Данила нет рядом. Ей по-настоящему не хватало его общества, чуточку занудных, но познавательных и интересных комментариев на практически любые темы; его чуть циничного, но такого тонкого чувства юмора, трогательной заботы и внимания…
«Ничего, – ободрила она себя, – социопатия проходит. Все это лишь дело привычки и навыков. Социальные навыки восстановятся, и скоро мы будем всегда вдвоем…»

* * *

Бесшумный сверхскоростной лифт возносил Далю на смотровую площадку здания токийской мэрии, Тоте, со скоростью семьсот метров в минуту. Дух захватывало, когда стеклянная капсула мчалась к небу с неукротимой мощью суперкара.
«Семьсот метров в минуту, – подумала Даля с восторгом, – это же почти четыреста двадцать километров в час!»
Токийское столичное правительственное здание – самое высокое в Синдзюку и второе по высоте в Токио. Две башни сорокавосьмиэтажного небоскреба (с тремя этажами под землей) напоминали католический собор. Готические формы сочетаются с высокотехнологичными решениями, рассчитан каждый дюйм, начиная от силы ветра, заканчивая натяжением на тонких мостах, протянутых между башнями. Снаружи и внутри чувствовалась японская любовь к компьютеризации, любоваться узором, стилизованным под вид дорожек на микросхемах можно было бесконечно.
Двери лифта распахнулись, вместе с другими туристами Даля шагнула на крышу. Налетевший ветер заставил сердце затрепетать по-заячьи, а от открывшейся глазам картины захватило дух.
Токио предстал во всем своем азиатском великолепии. Плотно жмущиеся друг к другу небоскребы, лабиринты улочек и росчерки эстакад. Каждое здание причудливо вплеталось в общую композицию, но при этом оставалось индивидуальным. Может быть, это из-за обилия рекламных плакатов, экранов и щитов?
Но стоило отвести взгляд от стекольно-бетонных утесов, как сразу замечаешь ухоженные парки и буддистские храмы с красными крышами. Эти места всегда глубоко поражали Далю предельной гармонией.
Страна «тайных садов» и технологической романтики…
В очках дополненной реальности контраст японской столицы только усиливался. Были видны цветные маркеры реалтаймовых игр, рекламы, даже трейлеры новых фильмов или аниме. На последние можно было смотреть часами. Вместо привычных для всех нарезок из самых ярких сцен, в небе над Токио плавали персонажи. Летающие парусники устраивали воздушные сражения над площадями, затмевая солнце пороховыми облаками и посыпая землю обломками деревянных корпусов. В другом месте, у центрального парка, зависла громадная летающая тарелка, из ее днища периодически ударял луч света.
Даля мысленно отметила тот факт, что любительские граффити дополненной реальности, занимающие порой всю стену небоскреба, уже потеснили официальные. Так на стене токийской мэрии был начертан светящийся график работы тех или иных отделов, последние новости, даже было окошко с прямой трансляцией какого-то заседания. Можно было сфокусировать «взгляд» очков дополненной реальности на конкретном окне, и после коннекта оно станет приоритетным, усилится звук, улучшится качество изображения. И так по всему городу! Рестораны хвастались меню, дзайбацу – продукцией; в небе парили шестигранники с трансляцией топовых телеканалов. От такой картины сердце замирало!
Чувствуя, что глаза разбегаются от яркости двойной реальности, Даля сняла очки. Огляделась.
Насколько она помнила из многочисленных ремарок Данила – треть Токио находилась на насыпной территории. То есть на подводных грунтах сооружали искусственный остров из блоков прессованного мусора.
Трудно было поверить, что это бетонное море зданий, уходящее за горизонт, не только произведение рук людских, но еще и построенное на воде! А когда уверишься в этом – приходит знание, что человечеству все по плечу!
После Москвы, с ее огромными территориями и масштабами, совершенно не воспринимается гигантомания японцев, стремящихся создать на родине только самое-самое. Крупнейший в мире Диснейленд, самый загруженный перекресток, и загружен он не машинами, но пешеходами. Сразу вспомнились величественные эстакады по дороге из аэропорта, расположенного почти за семьдесят километров от центра города. Ехали на такси, что влетело в довольно приличную сумму, но иначе было нельзя – сказывалась социопатия Данила.
Их автомобиль несся на высоте шести-семи этажей, часто мелькали акустические стены, защищающие от шума шоссе жителей окрестных домов. Сердце сжимал восторг от многочисленных парящих над землей дорог, переплетенных художественным узлом. Уровней эстакады и новых ответвлений шоссе столько, что их невозможно сосчитать. И потом, когда уже начинаешь верить в общий стереотип хай-тековской урбанизации Японии, такси вдруг опускается на землю и влетает в царство зелени!
«Каждое дерево в Токио, – слышится сквозь адреналиновую свежесть и головокружительные эмоции голос Данила, – абсолютно каждое дерево имеет свой паспорт в городской администрации. Все зафиксировано и постоянно учитывается: дата посадки, ухода, подрезания и полива. А за обломанную ветку здесь вкатят нехилый штраф, так что на икебану ничего тут не собирай без спросу…»
Обилие гибридных автомобилей и популярность метро, поездов и велосипедов, миллионы дорожных датчиков и «умных» светофоров, регулирующих движение в режиме реального времени, просто не позволяли создать пробки.
Несмотря на сильный ветер, в груди появился теплый клубочек. Когда ты день за днем работаешь, с головой погружаешься в бытовые проблемы, попросту не замечаешь красоты мира. А ведь это стоит того, чтобы хотя бы раз увидеть! Сколько позитива, какая масштабность! Сколько сил сразу вливается в мышцы, заставляя душу плясать от нетерпения. Сразу хочется и самой взяться за работу, чтобы еще чуть-чуть улучшить этот прекрасный мир!
Даля вдруг подумала, что патриотизм, в том значении, какое сейчас преподносят в дешевых агитках – полумилитаризированная готовность атаковать и соперничать, – изжил себя. Когда за окнами двадцать первый век и человечество, род, племя или семья больше не воюют с природой за место под солнцем, все должно измениться. Пусть патриотизмом теперь станет называться лишь ответственность за любимый уголок земного шара, ответственность за улучшение и сохранение его природных и культурных памятников. Пусть в мире исчезнут гражданства, чтобы каждый мог жить там, где захотел, и любить то, к чему лежит его душа. Возможно, тогда исчезнут вековые и бестолковые распри между людьми… Да и вообще, втайне Даля была согласна с Данилом, что Интернет навсегда изменил судьбу человечества, и что теперь мир нуждается в позитивной реорганизации.
Правда, в чем она заключается, эта реорганизация, сказать не могла. Просто хотелось, чтобы мир вдруг стал бы лучше, доступным каждому, что ли…
Даля подошла к перилам, волосы рванул и взъерошил порыв городского турбулентного ветра. При взгляде на далекую пропасть внизу Даля ощутила вдруг чисто детское желание то ли плюнуть туда, то ли бросить что-нибудь. Интересно же! Но тут же стыдливо покраснела и отвернулась.
Даля надела очки, перевела их в режим панорамной видеосъемки, обернулась, в надежде рассмотреть цветистое полотно знаменитого японского ботанического сада, когда неожиданно заметила фигуру здоровенного парня, показавшегося ей смутной знакомым.
Высокий, плотный, с косолапой по-медвежьи походкой. Их взгляды пересеклись, и его глаза под очками с толстыми стеклами обрели смущенное выражение.
Парень двинулся навстречу.
На нем потертые джинсы и черная футболка с серебристой голографической надписью, сменяющей одни слова другими: «Истинная смерть наступает тогда, когда мы перестаем стремиться к лучшему». При этом последние два слова постоянно менялись на «творить лучшее».
Но все внимание приковывала к себе чудная красная борода, с волосками, торчащими в разные стороны. Казалось, что к лицу парня прилип морской еж.
Бугай приблизился и, краснея от смущения, жестом фокусника содрал накладную бороду. И сразу Даля вспомнила и этого парня, и промышленный контейнер на окраине Москвы, и ужасные события двухлетней давности…
– Здравствуй, Даля, – произнес Дикарь кротко.
В этот момент она почти физически ощутила грядущие неприятности. И, к своему стыду, в ответ на приветствие лишь простонала:
– Опять?!

Глава 16
Благословенные дьяволом

Annihilator file, 9/64 

Сегодня ему снился сон.
Высокий и длинный мост, уводящий под самый звездный купол неба. И, шагнув по нему ввысь, Аннигилятор увидел, как мост обернулся радугой. И бродил он над миром, и поражался его разнообразной серости, ведь его радуга-мост, лишь на первый взгляд семицветная, была в триллион раз красочней…
Но потом его душу заполнили тоска и отвращение. Оказалось, что шагал он не по радуге, а по чешуйчатой спине ядовитой твари. По лоснящимся ячейкам-восьмигранникам, остро пахнущим змеиными феромонами. Летучие хемосигналы давили, забивали легкие!!
И тогда он понял – под ним все грехи человечества…
Все грехи людские обратились в чешую, в кусочки змеиной плоти, в яд и холодную кровь, в мерзкий, то и дело ощупывающий воздух язык, в безжизненные всевидящие глаза. И имя этой твари – Интернет. Очаровывающий жертву мнимыми красками, завлекающий в свои кольца, называющий реальный мир суррогатом – многоглавый питон-убийца!
Когда наступило спасительное пробуждение, он долго не открывал глаз. Старался запечатлеть в памяти каждую деталь, каждую черточку отвратительного порождения ада. Напитывал подробностями ненависть, чтобы она кипела, чтобы ее ядовитый пар отравлял кровь и раздирал сердце! Чтобы не давал все спустить на тормозах!! Чтобы заставлял отречься от всепрощения и вновь и вновь находить благословленных на безумие самим дьяволом слепцов, называющих себя Internet Hate Machine!!!
Находить и убивать…

* * *

Он плавал в фатально бесконечной для его сознания информации. В структурированном хаосе из домыслов, фактов, искажений и откровенной в своей простоте человеческой лжи.
Где-то в ином, почти идеальном, но практически уже чуждом ему мире сейчас упорно трудились медицинские роботы, чтобы не допустить атрофирования и отеков в его слабой плоти. Он чувствовал их напряженную работу по отголоскам нервных всполохов и мышечным спазмам в теле. Точнее, в тех частях тела, что еще не имели бионических имплантатов. Медботы стимулировали обмен веществ, тренировали мускулы, разминали кожный покров, пока отрешенное сознание витало в Сети.
Он давно привык к двойственному восприятию мира и теперь не отвлекался. Значение для него имели только фрактальная графика, постоянная связь и непрерывный поток данных. Информационная сингулярность – страшный сон и сладкая реальность в одном флаконе. Когда-то, еще на заре карьеры, он и мечтать о таком не мог. Теперь же не может принять иной жизни.
Хоть его тело, как могло показаться многим, и мертво, он продолжал следить за внешним миром. Миром Проявлений, как он его называл. Физическая реальность теперь чутко связана с реальностью виртуальной. Они соперничают за право быть основополагающей сущностью. Всегда выигрывал рилайф… теперь, когда идеи и медиавирусы, порожденные киберпространством, находят отражение и влияют на общественную жизнь на планете, первенство уже не так явно. Недаром Мир Проявлений обрел такое название: мир, где проявляются идеи, зарожденные в Сети, сделавшись при этом вторичным.
Все ярче становится аналогия с телом и мозгом: мозг решает, тело проявляет. Эти две физические величины – единое целое Божественного творения, а Сеть – порождение ада. Это и есть цифровой ад. Место, породившее демонов Машины Ненависти!
Его пальцы скребли прорезиненную клавиатуру, открывая одну цифровую дверь за другой. Может быть, это слабость, но он пока не был готов уйти только в Сеть полностью, превратиться в часть информационной вселенной и стать проводником Его воли, паладином, уничтожающим сатанинских тварей. Что-то пока удерживало его от этого шага. Какое-то смутное чувство, что перед уходом еще придется вынырнуть, глотнуть на прощание воздуха… Может быть, это жажда крови его Зверя, еще не утолившего голод.
Перед глазами проносились картины: всполохи данных, нейронные цепочки событий, шифры и коды. Он видел в них вселенную. Лабиринт Минотавра, воссозданный до самой крошечной детали. Он мог прочувствовать в нем даже движение атомов. Это дар Его, чтобы остановить и воздать по заслугам тем проклятым… проклятым…
Р-р-р!!!
«Боже всемогущий, как же мало слов, чтобы выразить всю гамму его чувств!.. Но ничего, близок уже финал черного пиршества. С каждым его решением все меньше остается голов у адской змеи Internet Hate Machine».
И, подавляя злобу, он продолжал следить и искать…

Глава 17
Романтика анонимности

Япония, Токио, офис Интерпола 

Только оказавшись в офисе японского Интерпола, Леонид стал приходить в себя. Фактически это было едва ли не первое его оперативное вмешательство в дело. Обычно он и из кресла не вставал, проводя расследования, а тут…
До сих пор в голове не укладывалось: как люди могут стоять под пулями, когда даже поездка в автомобиле с сиреной так будоражит?!
А вообще, в целом, сегодняшний день можно было назвать удачным. Это редкость во времена бодрствования Дракона. Хотя и сейчас нельзя расслабляться, в путанице хаоса можно иногда принять поражение за удачу…
Решив связаться с администрацией отеля, где остановился русский, они с Беннетом услышали в телефонной трубке испуганный и растерянный голос управляющего. Тот заявил, что не может ни проверить базы данных отеля, чтобы найти постояльца по имени Данил Суворов, ни даже связаться с ним по телефону. Что-то нарушилось в системе…
«Аннигилятор! – сказал тогда Беннет с удовлетворением. – Можно вызывать экспертов».
А дальше: вызов группы компьютерных спецов, оперативников, полиции; выброс адреналина в кровь во время гонки по токийским улочкам, непривычно ярким, где тротуары забиты прохожими, и создавалось ощущение словно автомобиль мчался по живому коридору. Да и левостороннее движение вгоняло в ступор. Впрочем, нужно признать, после французских автодорог местные – образец дисциплинированности. Все доведено до автоматизма, даже такса за проезд по платной дороге снималась виртуально с банковского счета, когда система сканировала номер машины при въезде. А если кого поймают за рулем в подпитии – оштрафуют и водителя, и пассажиров, и даже кабак, где набрался непутевый драйвер. За подобный кампай могут и прав лишить, еще чего похуже…
Но спешка себя оправдала. Им удалось застать хакера живым! От удивления физиономия Беннета тогда прямо-таки вытянулась! Первый случай, когда Аннигилятор дал маху.
В кабинет Леонида, пинком распахнув дверь, ворвался Беннет. На его лице застыло странное выражение, словно маску вежливости перекосили скука, отвращение и раздражение в одном флаконе – так виниловую пластинку корежит от жара.
Беннет провел рукой по льняным волосам, шумно засопел, будто мысленно произносил ругательства. Буркнул:
– Проклятие! – и в ответ на взгляд Леонида добавил: – Местная власть меня до инфаркта доведет своим этикетом. Они просто не могут сказать в лицо оппоненту все, что думают. Такое ощущение, что они переговариваются даже не полунамеками, а с помощью, мать ее, какой-то телепатии! И все это на фоне того, что японцы подсознательно стремятся к стандартам западной цивилизации!
– Не хотели отдавать Суворова? – догадался Леонид.
Джон кивнул, упал в кресло рядом со столом, состроил мученическую гримасу. Леониду опять показалось, что он вызывает в американце непонятную симпатию. По крайней мере с остальными Беннет не ведет себя так непринужденно.
– Говорят, что уровень преступности в их стране равен или около нуля, мол, все оттого, что у населения одинаковый средний достаток. Врут, конечно. Знаем мы и о дзайбацу, и о якудза, и о смертниках в тюрьмах, ожидающих исполнения приговора. Но, тем не менее, Neo Dolphin’а мне едва удалось отбить – сами хотели вершить правосудие.
– Или испугались того, что произошло в гостиничном номере, – добавил Леонид резонно.
– Ты чертовски прав! Но мы все же выиграли!
Какими трудами ему удалось такое провернуть, Леонид мог только догадываться. Наверняка подключил Вашингтон, не иначе. Все-таки взять представителя Internet Hate Machine – не шутка. Пусть это и не вся группа, но тоже дорогого стоит, бороться надо. А какая битва между американской разведкой и японскими властями начнется, когда они доберутся до Аннигилятора…
– Ладно, – буркнул Джон, – пойдем, взглянем на сегодняшний улов.

* * *

Допросная мало чем отличалась от своих европейских или американских аналогов. Сказывался опыт заимствований. Это была хорошо освещенная комната, с металлическим столом с округлыми краями, покрытыми мягким пластиком. Вокруг четыре стула и зеркальное, небьющееся стекло вполстены. В воздухе витал легкий запах химии и кофе. Все, по японским стандартам, стерильной чистоты.
Как сказал представитель японского Интерпола Сугимото: от адвоката Данил Суворов отказался. Сослался на свою невиновность и абсолютно незаконное его задержание. Поэтому решили в первый раз с ним побеседовать только вдвоем: Леонид и Бартоломью Фест. Беннет и Сугимото остались наблюдать за беседой под прикрытием зеркального стекла.
Чуть-чуть смущаясь, причем Леонид не мог сказать от чего, он прошел в допросную. Поставил перед Суворовым бумажный стакан с кофе и сел рядом с Фестом, оказавшись напротив русского.
Глядя на высокого, худого парня, на его черные волосы, слипшиеся после «душа» в номере сосульками, невозможно было поверить, что перед тобой одна из легенд Интернета – Neo Dolphin, лучший сыщик кибернетического пространства, участник Лиги призраков – Internet Hate Machine.
Вдобавок он мокрый как мышь. Потирает грудь, шмыгает носом, вытирается полотенцем, которое принесли угодливые японцы. Кажется, судя по опухшим красноватым белкам глаз, он еще и аллергик…
– У вас такое лицо, словно вы ожидали увидеть Годзиллу, – проговорил Суворов по-английски.
В голосе хакера сквозила отчетливая насмешливость.
Покосившись на Феста – тот больше напоминал нерадивого отца семейства, скучающего на детском утреннике, вместо того чтобы просматривать матч по футболу с друзьями, – Леонид кивнул. Так же, по-английски, проговорил с затруднением, еще не зная, как выстроить беседу:
– Гм… вы угадали. В смысле не про Годзиллу, конечно, но…
Леониду показалось, что в глазах хакера промелькнула некоторая обида. Суворов шмыгнул носом, осклабился:
– Ну понятно. Сработал давно изученный и применяемый метод рекламщиков. Бренд – совокупность искусственно созданного знания, призванного заместить одним образом целую оценочную цепочку размышлений потребителя. То есть, вместо того чтобы оценивать качества товара и напрягать мозги дилеммой «цена-качество», потребитель просто оценивает его по брендовому или популярному признаку. Так же работает и авторитетное мнение. Вы пошли на поводу у общественного мнения и романтики анонимности, ваша фантазия создала определенный образ и теперь… как это на английском будет? Разрыв шаблона?
– Вы хорошо знаете людскую психологию, – парировал Леонид смущенно.
– Не психологию, а логику, – пожал плечами Суворов. – Природа не терпит индивидуальности, она ее ненавидит и мгновенно уничтожает. Поэтому все мы действуем и мыслим в пределах известных шаблонов. Некоторые это используют.
– Internet Hate Machine?
– О чем вы? И вообще, собственно, вы кто?
Леонид смутился, вдруг осознав, что вся беседа шла по рельсам, проложенным хакером. Он подобрался, сказал с достоинством, надеясь удержать официальный стиль:
– Мы из Интерпола. Меня зовут Леонид аль-Дагит…
Данил усмехнулся:
– Альдегид? А это кто? – Суворов кивнул на Бартоломью Феста: – Игрушечный интерполовец? Вы их выращиваете, что ли?
От такой наглости Леонид ужаснулся. Неприкрытое оскорбление и дискриминация! Но то ли терпение чернокожего карлика было безразмерным, то ли он давно привык к таким шуточкам и мог похвастаться дубленой шкурой, но Фест промолчал. Да и вообще, имел такой вид, словно его здесь не было.
– Это мой английский коллега, – пробормотал Леонид, – Бартоломью Фест.
К счастью, теперь Суворов отвлекся, спросил с интересом:
– Гугл-очки? Давно пользуетесь?
– Это не гражданская версия, – поморщился Леонид, машинально поправляя очки. – Служебная. Полгода как получили.
Суворов вновь переменил тему:
– Почему я здесь?
Тут Леонид уже тушеваться не стал. Ответил согласно заранее составленному протоколу:
– У нас есть сведения, что кто-то хочет вас убить.
– Убить? – вскинул брови Суворов. – Вы ничего не путаете? Я ж не гангстер.
– А что, – Леонид позволил себе ухмыльнуться, – сегодняшний эпизод в вашем гостиничном номере похож на ошибку?
– Я думал – это короткое замыкание…
Конечно, нельзя сказать, что Леонид ожидал сразу какого-либо сотрудничества, но точно не ждал вот такой глухой несознанки. Похоже, впереди долгая и тяжелая работа.
Леонид спросил с интересом:
– Вы кто по знаку зодиака?
Neo Dolphin проговорил тягуче:
– Овен, а что? Хотите дискриминировать по зодиакальному признаку?
Леонид опять растерялся. И тут как пелена спала с глаз! Этот безбожный русский просто издевался над ним! Нет на его лице страха или удивления, словно он ожидал, что произойдет покушение, а за ним – арест. И при этом точно знает: нет у Интерпола ничего, и это задержание – временная мера. А если они так и не раскопают хоть что-нибудь, еще и извиняться придется!
Леонид с великим трудом сдержал гнев, сдвинув брови, уронил:
– Данил Суворов, к сожалению, сейчас отпустить вас мы не сможем. Интерпол владеет информацией, что убийца, желавший вашей гибели, не остановится ни перед чем. Мы не можем подвергать общество риску. Если вы пожелаете немедленно связаться с адвокатом, посольством Российской Федерации или родственниками – ваше желание будет немедленно удовлетворено. Но вам придется побыть некоторое время у нас.
К удивлению Леонида, знающего, что в страну Суворов приехал не один, тот ответил:
– Не пожелаю. Мне некому и нечего сообщать.

Глава 18
Мир проявлений

Япония, Токио 

Дикарь смущался. Это было видно по той поспешности, с которой он вновь погрузил лицо в красную бороду – морского ежа. Впрочем, тут, казалось, было что-то еще – не просто смущение, ибо хакер неуловимо коснулся пальцем дужки очков, линзы мгновенно потемнели.
«Словно пытается замаскироваться», – подумала Даля.
– Нам нужно идти, – сказал Дикарь.
– Куда?
– В «слепую» зону.
– Куда?!
– Ты была в кабуки?
– В японском театре?
Не отвечая, Дикарь взял ее за руку, потянул прочь. К удивлению Дали, они направились не к лифтам, а к лестницам.
– Придется потрудиться, – пояснил Дикарь, – но там застать нас врасплох ему будет трудней.
– Кому?!
Видимо, возмущение в ее голосе все же перевесило страх хакера. Даля давно заметила, что девушек гики опасаются больше, чем всего прочего.
Дикарь обернулся, попросил умоляюще:
– Пожалуйста! Я расскажу все по пути. Сейчас нельзя медлить!
Это все так напомнило ужасные события в Москве, тот страх и обреченность, что Даля запаниковала. В тело погрузились ледяные щупальца озноба, по коже рассыпалась снежная крошка мурашек. И больше она не сопротивлялась. Только пискнула взволнованно:
– А Данил?!
– С ним все в порядке.
Дикарь метнулся к надстройке на крыше, рванул дверь с желтой табличкой с японскими письменами. Они очутились в коротком тамбуре, под светом гудящих галогеновых ламп пробежали к лестницам.
Дикарь остановился так резко, что Даля врезалась в него.
– От этого нужно избавиться, – пробормотал он.
Ошарашенно Даля наблюдала, как Дикарь с осторожностью снял с нее гугл-очки, отшвырнул.
– Что ты…
– Отдай сотовый!
– Что?!
– Даля, – хакер скорчил страдальческую гримасу, – доверься мне. Пожалуйста, отдай телефон!
«Господи!! – пронеслось у нее в голове. – Что здесь происходит?!»
Ее айфон белой рыбкой нырнул в щель лестничного пролета. Далино сердце всхлипнуло, когда послышался звук удара, и осколки аппарата запрыгали по ступеням.
– Все. Теперь – побежали! – выдохнул Дикарь решительно.
И первым ринулся вниз, неуклюже перепрыгивая по три ступеньки за раз. Даля легко побежала следом, уже через пару пролетов обогнала хакера. Еще через несколько этажей была вынуждена снизить темп, слыша натужное дыхание за спиной. А когда оно переросло в хрип, остановилась.
– Отдышись, – сказала она ровно.
Хакер кивнул, скользнул завистливым взглядом по ее спортивной фигурке и тяжело опустился на ступеньку. Пару минут было слышно только его дыхание, в воздухе повис запах пота.
«Властелины Интернета», – пронеслась в голове Дали снисходительная мысль.
И вправду, отчаянно ловящий ртом воздух, в промокшей от пота футболке, грузный, медведеобразный парень мало напоминал образ того самого Дикаря, имя которого произносилось поклонниками с восторгом… Впрочем, Даля не из тех, кто любит обсуждать чью-то личную жизнь или слабости. Она предпочитает глядеть на сцену, а не за кулисы. Судить о людях нужно по поступкам, а не по одежке.
Мысль прервалась, когда она вспомнила, где находится и кто рядом.
– Так, – сказала она решительно. – Рассказывай! И, не дай бог, окажется, что ты разбил мой телефон случайно!
От мрачной ухмылки на лице Дикаря сердце Дали обреченно екнуло.

* * *

– Мы давно заметили странную активность вокруг Internet Hate Machine, – хрипел Дикарь, спускаясь по лестнице. Воскликнул умоляюще: – Ну куда ты спешишь?! Я ж не горный козел так скакать!
И Дале приходилось вновь останавливаться, ждать, пока хакер догонит.
– Когда Neo Dolphin ушел от нас, мы лишились глаз. Только этот засранец настолько хорошо разбирается во всей этой мусорной куче информации в Сети, что лучше мог бы только Господь Бог!.. Да подожди ты!.. Ага… В общем, сначала все шло нормально. Мы пока допиливали новый проект… черт, да он меня едва с ума не свел – столько я не пахал со времен студенчества!
На очередном изгибе лестничного пролета Дикарь опять не выдержал, опустился на ступеньку. Прохрипел:
– А потом как мешком из-за угла – Торвальда поджарили! Телефонной гарнитурой мозги прокипятили!
– Торвальд – ваш? Из Машины?
– Угу… Он вдруг выключился из системы. Мы думали, может, он, как и Neo Dolphin, решил уйти, но, когда стали проверять, было уже поздно, подключились спецслужбы. Эти вообще прямо из ниоткуда взялись.
– Что произошло?
– Кто-то стал сливать инфу, – проговорил Дикарь, с горестным видом глядя в щель лестничного пролета и оценивая расстояние до первого этажа. – На фига такие высокие дома строить?
– При чем здесь Данил и я? – перебила Даля. – Он же ушел!
– А это не волнует Аннигилятора, он хочет уничтожить нас всех.
– Аннигилятора?
– Это та сволочь, которая замочила Торвальда, Криэйтера, Микки и еще четверых. Тот же подонок, что пытался поджарить и Neo Dolphin’а…
– Кого поджарить?!! – вскричала Даля. – Что с Данилом?!!
Дикарь отшатнулся, крикнул в испуге:
– Да жив он! Жив!!
– Где он?!
– Он в безопас…
– Где он?!!
Дикарь пролепетал, вжимаясь в стену:
– Его интерполовцы забрали…
От такого заявления Даля, что называется, выпала в осадок. Будто во сне слушала сбивчивые объяснения Дикаря про покушение на ее любимого, про то, как ему удалось спастись. Слабо помогли и заверения хакера, что Данил в офисе Интерпола в безопасности и что у Internet Hate Machine есть план по его спасению.
– Вот, – проговорил Дикарь с гордостью, – и о тебе не забыли.
Но под взглядом Дали осекся и отвел взгляд.
– Какие же вы…
– Что? – спросил Дикарь тихо.
Но Даля уже завелась. Спросила с вызовом:
– На что вы, вообще, надеялись?!
Дикарь от неожиданности стушевался, а она продолжала, чувствуя, как внутри закипает несвойственная ей ярость. Ярость то ли на то, что ее опять втянули в неприятности, то ли из-за того, что ее любимый человек в опасности.
– Вы влезаете во все мировые системы и конфликты!! Постоянно что-то исправляете, кому-то мешаете, преследуете свои тайные, никому не ведомые цели! И после всего этого думаете, что все обойдется? Нет, закон вовлеченности придуман не просто так. Тот, кто сеет ветер…
– Да знаю я, – отозвался Дикарь с извинением. Возразил робко: – Но ведь закон вовлеченности тоже имеет бреши в логике, как и все, что связанно с человеком. Не зря мы отказываемся от созерцательной жизни буддизма; не зря барахтаемся, пытаясь что-то изменить. Ведь после смерти человека остаются не только вещества для питания новой жизни, а еще кое-что – Идеи. Нематериальное наследие. Они проявляются здесь, в физическом мире, в мире Проявлений. Идеи обретают реальность в образе событий, исторических поворотов, изменяющих мир к лучшему! Разве не к этому должен стремиться каждый мужчина?..
Даля ощутила, как ее губы искривляет грустная улыбка:
– Ну вот, достремились. Вот ваше «нематериальное наследие» вас и нашло… Великие комбинаторы, черт возьми…
Когда они наконец-то добрались до первого этажа, мир вокруг переменился. Прежнего счастья и мировосприятия, что Даля испытывала на крыше, не осталось и в помине. Опять вселенная продемонстрировала новую грань, подтверждая догмы дао, будто мир воспринимается единым целым только в гармонии. Если что-то нарушено – покоя не жди. Великая Тишина не заговорит с тобою, пока ты барахтаешься в штормовом море проблем.

Глава 19
Древо судьбы

Annihilator file, 9/69 

«Он любил играть в шутеры. Теперь шутер сыграл в него».
Такой надписью он увенчал файл с досье на еще одного члена Internet Hate Machine, получившего по заслугам. Не слишком оригинально, но ведь и он не ведущий популярного ток-шоу, чтобы выдрючиваться с едкими колкостями.
Перепроверив все данные, он отправил досье на адрес Джона Беннета. Пусть вышколенные защитники правопорядка полюбуются его творениями искусства.
На пятом мониторе, крайнем справа, все еще прокручивался на автомате ролик с расстрелом любителя комиксов из Канады. Нужно сказать, Зверь немного подзатих. Оказывается, самый смак не только в продолжительности уничтожения рабов дьявольской Сети, но и в деталях. Приятно отмечать и пересматривать каждую мелочь: как меняется лицо раба Цифрового Тельца, когда первая пуля рвет его грудную клетку; как страх и боль вычищают его глаза, подобно огню инквизиции.
Конечно, в будущем нужно учесть, что удовольствие требуется растягивать. Зверю не слишком нравится, когда проклятые еретики не всегда даже успевают осознать, что с ними происходит. Это очевидный минус. Страдания нужны, осознание неминуемой смерти, страх и ужас…
Он перевел взгляд на крайний слева монитор, в груди появилась азартная радость коллекционера. На экране, словно семейное древо, переплетение досье, фотографий и подписей. Все известные участники многоголового питона-убийцы, адской Машины Ненависти отмечены на его Древе Судьбы. Им всем он, как древние мойры, отмерил жизнь и обозначил час смерти.
Сейчас уже семь ячеек сменило унылую серость окантовки на рамку, сплетенную из золота и огня. За каждой из этих ячеек стоит его гениально продуманная месть.
Он ощутил гордость. Если бы он был в состоянии, сейчас бы выпрямился и расправил плечи. Он это заслужил. Имя Аннигилятора в скором времени станет звонче позорного и богомерзкого названия Internet Hate Machine. Именно он не только нашел их, но и методично, одного за другим, уничтожает! Как и должен работать Аннигилятор: исключать из системы ненужную или вредную информацию…
Немного омрачал радость от благого дела тот факт, что «выключение» Neo Dolphin’а пошло не по плану, проклятый скот сумел выбраться. Но все это мелочи. Господь благосклонен к Аннигилятору, ведь он выполняет Его волю. И скоро Neo Dolphin вновь окажется в поле зрения, чтобы получить по заслугам. Так даже лучше. Он успеет в полной мере осознать то, что ему уготовано!
А пока Аннигилятор усовершенствует Древо Судьбы. Ему есть чем заняться, благо это поможет сразу убить двух зайцев: очистить мир от скверны Internet Hate Machine и усилить страдания Neo Dolphin’а.
Подчиняясь его воле, на Древе Судьбы выросла новая веточка аккурат между Neo Dolphin’ом и его приспешником Дикарем, в серой (пока еще серой) рамке очутилась фотография той прелюбодейки, что не только легла под еретика, но и осталась с ним.
Аннигилятор отбил на клавиатуре ее имя: «Далия Верникова».
Теперь нужно было подготовиться к охоте…

Глава 20
Эволюция смерти

Япония, Токио, офис Интерпола 

Пришлось сделать короткий перерыв – задержанному принесли обед. Суворов, поковырявшись в блюдах на подносе, тут же потребовал некоторые заменить.
– Аллергия, – пояснил он угодливому Сугимото. – К морепродуктам у меня вообще строгое отношение.
Японец ничем не выдал обиды на такое неуважительное отношение к национальной кухне. Спросил ровно:
– Может быть, вам еще что-нибудь нужно?
Русский продиктовал в ответ список разрешенных в Японии препаратов против аллергии.
Пока он ждал, Леонид с Беннетом сверяли данные. Удивительно, но американец пока не желал разговаривать с Суворовым. Более того, он приказал убрать из комнаты бесполезного Бартоломью Феста.
– Ты и сам с ним неплохо общаешься, – пояснил Джон. – Хорошо знаешь историю Internet Hate Machine. А мне не нужно светиться раньше времени.
И Леонид вынужден был отчасти с ним согласиться. Как ни крути, но на первом месте сейчас не симпатии, а работа. Если у него не получится вытянуть хотя бы немного информации из хакера – вступит в игру Беннет. Неизвестно, что за козыри ЦРУ у него в рукаве, но, видимо, какие-то есть. Жаль только, что после американца мало чего попадет к ним, французскому Интерполу. Бывали уже такие случаи.
О манере ведения допроса Беннета Леонид тоже предпочитал не думать. Слишком яркое впечатление на него в свое время произвели выкладки интерполовских киберразведчиков о проектах «Bluebird», «Artichoke» и «MK-Ultra».
Пока Суворов ужинал, Леонид с Беннетом в пустой допросной выслушивали первичный отчет экспертов. И по мере рассказа становилось ясно, что Аннигилятор действовал не один. Когда первые мегабайты информации об этом достигли сознания Леонида, он ощутил легкое разочарование. И тут же вспомнил рассказ русского о брендах. Показалось, что имя Аннигилятора уже не вызывает такого неоспоримого уважения и страха, если он работает не один, значит – не всевластен. Разрушение легенды напоминало о древней, как мир, истине, что информация – оружие.
– Но от этого опасаться Аннигилятора меньше не нужно, – резонно отметил Беннет. – Скорее – наоборот, надо теперь учитывать и тот факт, что у этого засранца есть помощники.
– Да, – произнес глава экспертной группы, перелистывая на планшетном компьютере страницы отчета. – Мы убеждены, что на расстоянии такую операцию не выполнить. Аннигилятору нужны были помощники в здании отеля. Есть определенные свойства у системы электроснабжения, и, при всей любви японцев к автоматизму, некоторые звенья цепи не регулируются виртуально. Мы пока не нашли посторонних приборов, но…
– Ясно, – прервал Беннет.
По жесту американца глава экспертов кивнул и вышел.
– Вот, – сказал Беннет со значением. Его взгляд на миг стал отрешенным, а пальцы коснулись дужек очков дополненной реальности. – Взгляни. Тебе понравится.
Пару секунд он настраивал служебные гугл-очки, потом Леонид получил от него электронное письмо на свой гаджет.
– Синхронизируй очки с планшетом, – поднялся Беннет, – так удобней. Поторопись, скоро приведут Суворова. Обсуди с ним отчет. Может, хоть в этом поможет…

* * *

Леонид обдумывал присланные Беннетом файлы.
Аннигилятор в очередной раз доказал, что способы убийства не статичны. Они развиваются с человечеством, эволюционируют наравне с технологическим прогрессом. И если раньше это была костлявая старушка с косой, теперь это суперсовременная киберсистема. Ее орудием может стать совершенно неожиданный предмет.
Привели Суворова, он уселся, кивнул с благодарностью, когда ему подали бумажный стаканчик с кофе. Леонид заметил, что парень, морщась, массирует грудь.
– Что у вас там?
– Синяк, – пожал плечами русский. – В отеле, когда началась катавасия с электроэнергией, замком ударило.
– Замком?
– Его вырвало из двери.
При воспоминаниях об электро-озоновом хаосе в гостиничном номере, у Леонида засосало под ложечкой. Если бы он такое пережил, то наверняка бы не сидел вот так запросто, попивая кофе.
– Хорошо, – встряхнулся он. – Если вы не против, я хотел бы задать несколько вопросов.
– Только если это поможет мне побыстрей вернуться в отель.
Леонид не был уверен, что там постояльцу будут рады, но об этом решил промолчать.
– Итак, чем вы занимаетесь?
Данил пожал плечами:
– Я вольная птица, работаю только по тем заказам, что мне интересны.
– А подробней?
Можно было бы сказать, что согласно деловой этике вопрос неуместен, но видно, что русскому пока не хотелось ссориться, и он произнес:
– Да разные заказы. Чаще всего работаю с информационными девиациями…
Леонид улыбнулся одними губами:
– Я знаю только сексуальные девиации.
– У нас демократия – каждый, гм, развлекается, как хочет, – парировал Данил злорадно.
Шуточки хлюпающего носом хакера начинали раздражать. Видно было, что за ними есть какой-то контекст, но из-за разницы менталитетов Леонид его не понимал.
Он сказал сухо:
– Поконкретней, пожалуйста. Что за работа?
– Если вам не нравится слово «девиация», можно перефразировать – аберрация, – сказал Данил. – Я информационщик. Работаю и с компьютерными, и с социологическими данными. Ищу людей, провожу анализ, вывожу статистику… Долго рассказывать.
– По ходу деятельности вам приходилось сталкиваться с Интернет-сообществом Internet Hate Machine?
– Я слышал о них, – Суворов закрыл глаза. Видимо, аллергия не прошла. – Но работать с ними не приходилось.
– Понятно. А не приходилось ли вам слышать о человеке или о людях, которые одержимы желанием уничтожить Internet Hate Machine?
Казалось, что Суворов спит.
– Да таких масса, – он лениво разлепил губы. – И враги, и конкуренты…
– Например?
– Слушайте, я вам уже сказал: с террористами я не работаю! Ни с Internet Hate Machine, ни с их врагами.
«М-да, – подумал Леонид, – на редкость упертый… Овны, что тут скажешь, они все такие. И не боится, вот что самое главное! Их отстреливают, а этот сидит тут…»
Придется менять тактику.
– Хорошо. Может быть, вы что-нибудь знаете о человеке, который называет себя Аннигилятором.
– А должен был?
– Я знаю, что компьютерщики так называют программу или функцию для уничтожения информационных объектов.
– И что?
– То, что Internet Hate Machine работают с информацией, а стало быть…
– Не знаю, – отрезал Суворов. – Вообще, что вы прицепились ко мне с такими вопросами?!
Леонид проговорил прежним тоном, стараясь придать себе загадочный вид:
– Пару лет назад в России была одна резонансная история. В дело оказались впутаны высокопоставленные чиновники, первые люди государства, мафия. Никогда бы это не стало достоянием общественности, если бы не компьютерные ковбои из Internet Hate Machine. Неужели вы не слышали об этом?
Одно веко хакера затрепетало, глаз чуть приоткрылся, обнажив воспаленный белок; второй глаз остался закрытым.
– Кое-что, немногое. Кажется, политики использовали ресурсы мафии.
– Да, было что-то такое, – согласился Леонид. – Власть в России частично обновилась, даже, кажется, в лучшую сторону. Однако нам важна предыстория тех событий.
Впервые с некоторым торжеством Леонид заметил в хакере легкую настороженность. Правда, Данил по-прежнему молчал. Пришлось гнуть свою линию дальше, чуть привирая в деталях, которых попросту не знал.
– Это высший уровень секретности, – проговорил Леонид доверительно, – поэтому я скажу вам только, что перед сменой власти были зафиксированы странные случаи смертей… точнее – убийств. И нас интересует ваше мнение.
– О чем?
– О возможности убийства на расстоянии. Через международное информационное пространство.
– Не совсем понимаю… – произнес русский. – Я не…
– Господин Суворов, прекратите, – поморщился Леонид. – Мы вас ни в чем не обвиняем, говорим только о вашей профессиональной деятельности. Поделитесь знаниями, вы можете помочь нам. Я уверен, вам что-нибудь известно. Это вообще реально: убить человека через Сеть?
Пару минут был слышен только тяжелый гул электрических ламп. Наконец Данил пожал плечами:
– Ну вообще-то есть несколько вариантов.
– Например?
– Ну… взломать мобильник, заставить его работать в усиленном режиме постоянно, чтобы спровоцировать рак. Или через систему «Умный дом» взорвать микроволновку, когда рядом владелец. Или переслать по почте снаряженную взрывчаткой флешку, люди любят втыкать их в системник. Или…
– Меня интересуют более действенные способы, если не сказать – радикальные.
– В смысле?
– Например: стрельба через Сеть.
От неожиданности Суворов распахнул глаза. Переспросил:
– Стрельба? Через Сеть?
– Верно.
– Вы хотите сказать…
Леонид кивнул:
– Два часа назад в Канаде, в Ванкувере, был застрелен человек. Убийца стрелял из Интернета.
– Как?! – с недоумением воскликнул русский. Улыбнулся с недоверием: – Это такая фигура речи? Чем он мог стрелять? Вирусами? Спамом? Фотожабами? Или вы что-то незаконное курнули?
Неосознанно копируя манеру Беннета, Леонид проговорил со вкусом, наслаждаясь реакцией хакера:
– Для убийства Аннигилятор использовал три различных винтовки времен Второй мировой войны. Точнее – их точные копии, распечатанные на 3D-принтере. Чертежи, кстати, по иронии судьбы, были куплены за две сотни баксов у будущей жертвы.
Видя, что теперь внимание Суворова полностью завоевано, Леонид продолжал:
– Убийца купил чертежи, распечатал оружие, установил в нужных местах и, подключившись с помощью «жучков» к городской Сети, стал ждать. Веб-камеры города оказались почти идеальными снайперскими прицелами. При должных модах и приложениях, при существующем количестве камер наблюдения на улицах, они практически не оставляют жертве шанса на спасение. Приближают и отдаляют картинку, как в компьютерной игре, можно с разных сторон оценить положение, заглянуть за препятствие, если там спрячется жертва. Кроме того, установленные прямо на улицах метеорологические датчики без погрешностей сообщают о скорости ветра, турбулентных потоках между домов. Снайперу уже не нужен наводчик-помощник, второй номер, так как все с идеальной точностью высчитывает программа. Скорость ветра, расстояние до цели, турбулентные потоки, градус упреждения и угловые величины, влажность и температура… черт, да есть даже расчет силы Кориолиса – скорости вращения Земли. Можно стрелять из холодного ствола на поражение, когда есть такой тщательнейший расчет. И, наконец, два главных плюса: произвести выстрел можно с нескольких точек одновременно; и второй плюс – стрелок при этом находится на другом конце земли. Да и пластиковое оружие не жалко бросить. Все равно оно разваливается после пары-тройки выстрелов.
Теперь понимая, отчего Беннет так обожает театральность, Леонид закончил со вкусом:
– Идеальное убийство. Конану Дойлу такое и не снилось…
Лицо Данила Суворова вытянулось. Сейчас Леонид мог поклясться, что русский не знал того, о чем он только что ему сообщил. По крайней мере вид у него весьма был растерянный.
На миг показалось, что Суворов хотел о чем-то спросить, но с великим трудом поборол это желание. Только в глазах продолжалась неясная Леониду борьба.

Глава 21
Маленькая тайна

Япония, Токио 

Аннигилятор, убийства на расстоянии, жертвы и – опять! – никаких шуток! Вновь предстоит борьба, в которой – опять!! – Даля не видела ни малейшего шанса спастись. Она стала пусть не пешкой, но все-таки безвольной фигурой в чьей-то шахматной партии. И – у нее не было необходимых знаний, она не совершала поступков, что привели бы к такой ситуации, да и желания сражаться тоже не было.
На миг Даля ощутила головокружение, в горле застрял комок.
– Что случилось?!
Дикарь остановился, заметив, как она прислонилась к стене.
– Подожди секундочку, – прошептала она.
Задышала носом, выдыхая ртом. Как учил инструктор по йоге: стараясь использовать мышцы живота и нижнюю часть легких. Тошнота медленно отступила.
– Все нормально? – прозвучал над ухом взволнованный голос Дикаря. – Нам нужно спешить. Здесь небезопасно.
Да уж, токийское метро не назовешь «слепой» зоной, здесь повсюду натыканы глазки камер наблюдения. Где этот загадочный Аннигилятор с легкостью найдет, так это – здесь.
Каждый район Токио представлял автономную, целостную систему, словно обособленные миры одной галактики. Каждый со своей неповторимой атмосферой и духом. И только токийское метро это все объединяло в единую гиперсистему.
Гигантские жидкокристаллические экраны на улицах и в магазинах, цветастые неоновые указатели, рекламные щиты и вывески, музыка, выкрикивания слоганов и предупреждений. Хаос, непонятный европейскому человеку, и, что еще удивительней, – обыкновенная, ничуть не красочная реальность для японца.
Насколько Даля знала из путеводителя и, гораздо более подробно, из ремарок Данила, это крупнейший транспортный центр не только Токио, но и всей страны. Метро и скоростные поезда, терминалы городских и рейсовых автобусов в одном месте. Через турникеты железнодорожных вокзалов ежедневно проходит более двух миллионов человек. Огромный, никогда не затихающий муравейник – первая ассоциация от места. Невозможно представить, сколько для контроля всего этого существует технологий. И, самое главное, сколько из них доступно Аннигилятору.
– Даля?
Тошнота ушла окончательно. Даля кивнула, выпрямилась. Ответила на взволнованный взгляд хакера:
– Уже все хорошо.
Тот кивнул с неуверенностью, заторопился, выделяясь на фоне толпы низкорослых японцев не меньше, чем айсберг в открытом океане.
Пока проходили турникеты под взглядами видеокамер и японских полицейских, Даля вдруг подумала, что так и не успела рассказать Данилу свою маленькую, но чрезвычайно важную новость. Когда расскажет теперь? Что принесет будущее? Хотя Дикарь и говорит, что великий Neo Dolphin в безопасности, но, чует ее женское сердце, это все относительные термины. Если Аннигилятор имеет такое влияние, для него ничего не стоит влезть в систему Интерпола…
«Нет! – подумал она яростно. – Вот об этом даже думать не стоит! Не смей!»
И правда… сейчас лучше сосредоточиться на собственном выживании. Нужно постараться не нервничать, дышать глубже, чтобы тошнота не подступила снова. Не думать о будущем, решая проблемы по мере их поступления.
– Что-то болит? – вдруг странно спросил Дикарь, заметив, как она поглаживает ладонью живот.
– Нет, – смутилась Даля и тут же убрала руку.
«Все будет хорошо, – подумала она с неизвестно откуда взявшейся уверенностью. – Данил пойдет на все, чтобы меня защитить. Да и друзья у него, как выяснилось, никогда в беде не бросят. Придет еще тот момент, когда я расскажу Данилу мою новость, надеюсь, он в обморок не упадет…»
Настроение чуть испортилось, когда вспомнилось отношение Neo Dolphin’а к свадьбе, к официальной регистрации отношений. Он словно слепой, не видит, как ей хочется пожить обычной, тихой, спокойной жизнью…
Она покачала головой, отгоняя несвоевременные мысли. Спросила:
– Куда мы сейчас?
Дикарь обернулся, красный «морской еж» не смог скрыть улыбку на его лице. Хакер ответил загадочно:
– В Кабуки-те.

Глава 22
Воскрешение под божественным светом хирургических ламп

Annihilator file, 9/86 

Ему, наконец, надоело пересматривать ролики с убийствами. Теперь, в отсутствие свежей крови, это лишь раздражало Зверя. Но пока шла обработка данных и распознавание образов, заняться чем-то было нужно. Спать он не мог и не хотел – один из даров Господа, – а принимать пищу рано.
Он вздохнул и развернулся всем корпусом. Теперь перед ним шкаф из дымчатого стекла, по бокам которого гудели серверные станции. С осторожностью он потянул за край стеклянной дверцы, пальцы легли на диск из поликарбоната. Болванка покинула заботливое ложе из мягкого синтепона, чтобы на каретке дископриемника въехать в лоно системного блока.
Кресло под Аннигилятором опять развернулось.
На рабочих мониторах кипел процесс поиска. Символьные стены заполняли экраны, аналитический софт рвал статьи в клочья, вскрывая информационные пласты в лохмотьях текста; системники гудели от натуги, «прощупывая» фигуры и лица на улицах и в метро.
Когда программа считала диск, центральный монитор открыл окошко видеопроигрывателя. Воспроизведение пошло без звукового ряда, но Аннигилятор и так помнил все до мелочей.
Во второй раз он родился мертвым, как в социальном плане, так и в физическом. В мегаполисе, что больше не желал тратить силы на заботу обо всех своих детях-жителях, в городе, чья мрачность не озарялась пафосными именами и названиями, распахнулись его глаза во второй раз.
Появился он под светом хирургических ламп, казавшихся ему тогда божественным ореолом. Окаймленный кровью и болью, как символом сжигающих его изнутри чувств, в новых родовых муках, его холодное мертвое тело возвращалось к жизни. Только божественная воля и электрические разряды сублимированных человеческих знаний – науки смогли возродить в нем жизнь.
И тогда он, словно во время конфирмации, полный благодарной ненависти, прозрел. Увидел конец западной цивилизации, погрязшей в пороке и мерзости. Сеть, что должна была подарить человечеству свободу, дала лишь потоки порнографии и ереси; технологическое развитие – новые безумные способы удовлетворять плоть. И во главе всего этого сиял платиновый образ Цифрового Тельца и культ ему поклонявшихся еретиков с покалеченными душами – Internet Hate Machine.
И тогда он решил спасти этот мир. Сначала Цифровой Телец должен был обнажить свою истинную сущность, ведь в его лоно приходило все больше людей; потом – все они должны будут умереть…
Правда, иногда где-то зарождалось воспоминание о той, прошлой жизни. Сначала огонек разгорался в груди, слабо, тоскливо. Потом жар неким образом трансформировался в давление, перехватывало горло. И лишь после этого сквозь фрактальные видения пробивался ее образ: физическая полноценность, уверенность в завтрашнем дне, многообещающее будущее, любовь…
Все это было уничтожено.
К сожалению или к счастью, возврат был невозможен. Единственным выходом стала его Миссия. Чтобы выжить, пришлось почти полностью уйти из внешнего мира. Погрузиться в Сеть, стать бионическим проводником информации, ее частью, превратиться в за-человеческую сущность, разумную, презирающую телесный контакт и биологические слабости…
На миг показалось, что его призрачное тело, в том, в далеком внешнем мире пошевелилось, словно в обиде напоминая о своем существовании. Но новый виток информационного потока развеял воспоминания и грустные мысли, как ветер развеивает дым от застарелых пожаров.
И Аннигилятор в гневе оборвал видеозапись, чтобы вновь с головой нырнуть в злобу и ненависть, словно в кислоту, и, лишаясь защитной оболочки кожи, кричать от ярости, страстно желая убивать…

Глава 23
Век рассеянной правды

Япония, Токио, офис Интерпола 

Леонид уже хотел поторопить русского, слишком долго тот сидит с опущенной головой, не заснул ли, но Суворов вдруг сказал:
– Не сходится.
– Что?
– Аннигилятор – так, вы сказали, его зовут?.. Аннигилятор не может работать в одиночку.
– Почему?
– Если снайпер… гм, работает… через Интернет, это значит, что: «а» – он великолепно разбирается в новых разработках; и «б» – у него есть такие, технически грамотные, помощники. Но вы сказали, что было использовано стрелковое оружие, так? Следовательно, была слежка за жертвой, подготовка к атаке.
– Логично, – отозвался Леонид снисходительно.
– К сожалению, по записям с улиц это вряд ли удастся установить.
– Не удастся.
– Но это не все, – проговорил Данил хрипло. – Вы забыли учесть еще кое-что.
– И что же?
– Он «ведет» и определяет цели не визуально.
– Веб-камеры ни при чем?
– Точно. Слишком большие мощности нужны для отслеживания людей на улицах по лицам, а таких нет даже во всех вычислительных центрах мира в совокупности. Опять все упирается в вопрос: слив информации?
– Вы хотите сказать, что кто-то работает на Аннигилятора изнутри Internet Hate Machine?
– Не исключено.
Леонид нахмурился. Спросил:
– Тогда почему он взламывает камеры? И как наводит оружие?
Суворов отмахнулся:
– Возможно, стрелок ими пользуется только для того, чтобы насладиться результатами. Ему нравится наблюдать. Веб-камеры для этого подходят как нельзя лучше, а вот для снайперского прицела они все-таки слабо приспособлены. Хотя их можно использовать и так.
– Тогда как он…
– Мобильные телефоны.
– Что?
– Мобильные телефоны, – словно и не слыша вопроса, повторил Данил. – Любое устройство, постоянно находящееся в Сети. Для этого просто идеально подходят мобильники. Особенно… Да!
– Что «да»? – забеспокоился Леонид.
– Яблокофаги! – заторопился Данил. – Облачные сервисы Apple и Google, сотовые сети, GPS, Wi-Fi, спутник, SMS, постоянная связь с фейсбуком и прочим… черт! Все это с высокой точностью позволяет определить местоположение человека. А уж потом с помощью веб-карт оценить площадку для будущего убийства – ничего не стоит; а взгляд через гугл-очки жертвы и вовсе чистейшее благо для киллера.
Леонид не удержался, обернулся к зеркальному стеклу. Хотелось бы видеть лицо Беннета.
Суворов вдруг проговорил задумчиво:
– С другой стороны… слежка может быть необязательным звеном. Я имею в виду физическую слежку.
– В смысле?
– В том, что даже сейчас в Интернете иногда находятся глупцы, которые говорят правду.
– В смысле? Вы – за распространение лжи?
– Только не нужно передергивать! Я говорю о том, что Сеть навсегда изменила человеческую психику, но мы еще не полностью адаптировались в цифровом аквариуме, где о тебе почти все знают, начиная от новых поколений поисковиков, заканчивая каббалой софт-производителей и социальных сетей. Поэтому нужно понимать, что есть ряд данных, заслуживающих грифа «абсолютная секретность». Вот я и говорю, что есть люди, выкладывающие эти данные в общественный доступ. За такими и слежка не нужна, и так все понятно и прозрачно.
– Не адаптировались в цифровом аквариуме, – повторил Леонид. Проговорил с затруднением и восхищением одновременно: – Вы, похоже, здорово разбираетесь в механизмах слежки!
Суворов исправил педантично:
– Только в технологиях. Закон я предпочитаю не нарушать.
– Но у вас ведь были проблемы с законом?
– Вы имеете в виду очень старое дурацкое обвинение в кардинге? Оно снято за неимением доказательств.
Леонид улыбнулся:
– Зато, похоже, у вас скоро появится новое.
– Вы о чем?
– Официально заявлено, что Аннигилятор уничтожает только представителей Internet Hate Machine.
– И?
– На вас уже было совершено покушение.
Суворов поморщился:
– Покушение ли это или чья-то ошибка? Впрочем, если вы готовы выдвинуть против меня какое-либо обвинение…
– Пока нет, – поспешил заверить Леонид. – Но, знаете, как у нас говорят: оптимист видит стакан, что наполовину полон; пессимист – стакан, который наполовину пуст…
– А реалист, – перебил Данил скучающе, – видит заполненный стакан всегда, – и, под недоумевающим взглядом Леонида, пояснил: – В атмосферных условиях он заполнен воздушными массами – смесью газов.
– Поколение Y, – усмехнулся Леонид с пониманием. – Всегда все оспариваете.
– Иначе нельзя, – Суворов вздохнул театрально. – Мы живем в век рассеянной правды. Рассеянной так обширно, что эту правду приходится собирать по кусочкам, иначе легко превратиться в информационного зомби, обедающего жидкой лживой кашицей с экранов телевизоров…
«Напоминает рассказы Беннета, – подумал Леонид. – Тот, кажется, говорил нечто подобное о социальной сети „Слепки“… те тоже собирают правду по кусочкам… хотя какая она, правда эта, на самом деле?»
Неожиданно Леонид поймал себя на мысли, что парень ему симпатичен. Что-то такое было в нем, ностальгическое, что ли… Было в нем нечто родственное, наверное, примерно таким был и сам Леонид во времена учебы в академии.
«Идеалы, – понял он. – Пусть он и хакер, а они априори преступники, но хакер с идеалами. Он еще не опустил руки под прессом морального старения, он еще хочет что-то изменить…»
– В любом случае, – проговорил Леонид, – когда мы закончим беседу, еще неизвестно, захотите ли вы уйти сами.
Суворов насторожился:
– В смысле?
Леонид припечатал:
– Нам стало известно, что на одном из южнокорейских кораблей в Японию прибыл груз контрабанды с разнообразными технологическими приборами и раритетным оружием времен Второй мировой. Кажется, господин Суворов, Аннигилятор уже здесь не только виртуально, но и физически…

Глава 24
«Слепая» зона

Япония, Токио 

Перед тем как они окунулись в структурированный хаос японского метро, Дикарь вдруг схватил Далю под локоть и прошептал резко:
– Взгляни!
Даля машинально задрала голову, успела различить серебристый росчерк на фоне стального неба.
– Что это? – воскликнула она. – Беспилотник?
– Дрон, – кивнул хакер. – Крошечные гаджеты на бумажных крыльях, вроде воздушного змея.
А через секунду добавил с такой мрачностью, что у Дали по спине скользнул холодок:
– В Токио практически невозможно спрятаться. Японцы всегда любили роботов и символизм. Теперь страна наполнена кибернетическими устройствами, у нее есть своя особенная технологическая фауна. Причем редко можно разобрать, кому принадлежит то или иное устройство: государству, местной телекомпании, частному любителю городских съемок, якудза или дзайбацу… или теперь вот еще и Аннигилятору.
– А что он может сделать? – Даля перешла на шепот, непроизвольно закрывая ладонями живот.
– Дрон-стригун? Если на борту вооружение, после его стрижки мы и без головы останемся…
«Проклятые гики! – пронеслось у Дали в голове. – Разве можно девушкам всегда отвечать правду?! Утешил, называется…»
– Пойдем, – решил Дикарь.
И они бросились в нору метро.

* * *

К удивлению Дали, они не сразу оказались на перроне. Сначала будто проникли в подвальное помещение супермаркета. Длиннющие эскалаторы увозили бесконечный поток народа куда-то глубоко под землю, между колонн-столбов, на которых высились здания магазинов. Оглушающе визжали джинглы, яркость реклам и видеороликов на многочисленных экранах просто не позволяла воспринять информацию, словно намеренно вгоняя приезжих в оторопь.
Сквозь прозрачное стекло магазинов виднелись бары и закусочные, игровые залы с облаками табачного дыма под потолком. Сквозь открытые двери доносился рев толпы. Чтобы хоть как-то сориентироваться в этом хаосе, приходилось опускать взгляд. Но и тут было не все просто: доступные и понятные местным жителям схемы метро, мостки-переходы и указатели для Дали оказались сложнейшей задачей.
– Я тут всегда терялся в первый месяц, – понимающе кивнул Дикарь. – Как в лабиринте. К счастью, нам не нужны шинкасены, обойдемся метро.
Что бы это ни значило, Даля твердо решила не отходить от Дикаря ни на шаг! А тот, перехватив Далин взгляд в сторону магазинов, спросил:
– Ты голодна?
Даля не ответила, но в голове пронеслись картины любимых блюд: обжаренные орешки с медом, фруктовый суп, грибочки в сметане, соленья и горячий томатный суп, зеленый чай с имбирем… Тут же, отозвавшись на соблазны, неожиданно громко заурчал желудок, напомнив, что в последний раз обедала она уже давно.
– Полагаю, – ухмыльнулся Дикарь, – это был положительный ответ?
Пунцовая от смущения, Даля замялась:
– Только… Я не ем мяса.
– Вегетарианка?
– Да.
Дикарь ухмыльнулся, процитировал:

Траву кушаем, век на щавеле,
Скисли душами, опрыщавели.

Даля перехватила-таки наконец скользкий и верткий взгляд хакера, спросила спокойно:
– Ты всерьез хочешь об этом поговорить?
– А… эмм… гм…
Дикарь прокашлялся, в смущении поправил очки на носу и отвел взгляд:
– Прости, не хотел тебя задеть…
– Вот и ладушки.

* * *

Чтобы не терять время, заказали еды на вынос в небольшом кафе. И, подхватив уже ставшие мировым брендом бенто, двинулись к перронам.
После метро остаток дороги слился в сознании Дали в единое целое, в какую-то трубу из света. Потом был сплошной поток неона, красных бумажных фонариков, автомобильных фар и гудков. А Кабуки-те так и вообще показался ей сном с людьми-тенями, женщинами-куклами.
Более-менее Даля пришла в себя только уже сидя в уютном кресле в затемненном зале японского национального театра.
– В кабуки практически отсутствуют технологии, – прошептал Дикарь одними губами. – Пока что это одна из немногих «слепых» зон для Аннигилятора.
– И теперь что?
Дикарь пожал плечами, ответил:
– Ждем…
От нечего делать, да и сознание упорно требовало отвлечься, Даля сконцентрировалась на представлении.
На сцене, буквально захламленной декорациями, творилось что-то фантастически бессмысленное. У Дали испарилась вся осоловелость. Она увидела страшненькую девочку, худую до дистрофии, но при этом одетую в невыносимо яркие одежды. Ее лицо напомнило Дале старую, рассохшуюся и поцарапанную деревянную поверхность, покрытую тонной цветной штукатурки. Девочка, заливаясь слезами, под аккомпанемент национальных мелодий, кружилась в пляске вееров по сцене.
– Что происходит? – ошарашенно спросила Даля.
Дикарь ответил шепотом:
– Кажется, это представление, где изображают все милости и благополучия.
– Тогда почему она плачет?
Дикарь не ответил. Но, что удивительно, играя, каждый из появлявшихся лицедеев обливался слезами. По-настоящему плакал, а голоса горестно дрожали. Грустный бурлеск, драматический абсурд.
Наконец, Даля пихнула Дикаря в бок. Спросила, чувствуя себя бескультурной дурой:
– В чем тут смысл?
– Да кто его знает, – пожал плечами Дикарь. – Чтобы понять смысл того или иного представления, нужно быть или пророком, или его автором. Во многих театрах даже японцам раздают подобие словарей, объясняющих творящиеся на сцене перформансы.
Наконец, первый акт представления подошел к концу. Актеры, под дружный плач, сбежали со сцены, а в зале затеплился свет.
Дикарь вдруг обернулся, в красной бороде сверкнула улыбка. Он сказал с удовольствием:
– Отлично! Вот мы и в сборе! Познакомься, Даля, – Таро Ямада. Или можно по-дружески – Таро-кун.
«Таро-кун? – подумала Даля в недоумении. – Звучит словно название какого-то особого вида насекомого: тарокун обыкновенный…»
Она обернулась, и – проклятие! – прежде чем заметить черты лица японца и вежливо улыбнуться, увидела красную сливу носа. Сразу вспомнились предостережения Данила о необычной, слишком маленькой физиологической особенности японцев.
– Я очень в почтении познакомиться с вами… – начал было японец по-русски, сильно коверкая слова, но, заметив изменившийся взгляд Дали, спросил озадаченно: – Что-то не так?
Даля мучительно покраснела. Взгляд – проклятие-проклятие-проклятие! – инстинктивно метнулся от красного носа к поясу японца, отчего краска залила уже Далины уши.
– А-апчхи!
Теперь настал черед отворачиваться в смущении японца, в его руках появилась гигиеническая салфетка. Таро-кун стеснительно высморкался, аккуратно выбросил салфетку в урну, прикрепленную к каждому креслу. Нос японца стал пунцовым… почти таким же, как лицо Дали после такого наблюдения.
– Прошу прощения, – пробормотал Таро-кун. – Насморк…
«Когда увижу Данила, – пронеслось в голове у Дали, – я сама его убью!»

Глава 25
Выход на цель

Annihilator file 

Дьявольские козни!
Кажется, теперь не помогают все его возможности! Сразу три свободных цели вдруг исчезли одновременно! Ни сотовых, ни банковских операций, ни вызовов такси… нет даже приблизительных координат, чтобы подключить крайние меры – ресурсы веб-камер.
В приступе злобы он едва не разорвал резиновую клавиатуру на части. Зверь внутри готов жрать его плоть вместо еретиков! Кровь стала кипящей, отравленной черной жижей!
И тогда Аннигилятор решился.
По крайней мере одна цель все же еще в пределах досягаемости. Кто знает, может быть, это событие заставит остальных покинуть укрытие…
Он хрипит с надрывом:
– Пришло время, Neo Dolphin!

Глава 26
Удар в спину

Япония, Токио, офис Интерпола 

Когда часовая и минутная стрелки на часах в кабинете Леонида образовали прямой угол, он уже мало что соображал.
«Какая у нас с Японией часовая разница? – думал он опустошенно. – Если здесь уже девять вечера, в Лионе должно быть?..»
С Neo Dolphin’ом беседа получилась удачная, если забыть о том, что русский продолжал упираться в своей несвязанности с Internet Hate Machine. Леонид не знал, что за сила сдерживает его, но, кажется, она была могучей. Сколько же отваги нужно, чтобы буквально перед лицом смерти продолжать упорствовать. Ведь, если он выйдет из офиса японского Интерпола, Аннигилятор мгновенно нанесет удар. В этом и сомневаться не приходилось, а Суворов – упорствовал…
Хорошо хоть, что некоторые аспекты подготовки акций сетевого убийцы он прояснил раньше, чем их собственная группа специалистов разобралась. Конечно, все это нужно еще проверить, но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. Зная, что Аннигилятор действует не в одиночку, можно многих проблем избежать.
Леонид вздохнул, подошел к сияющему уличными отсветами окну.
Вечерний Токио оделся неоновыми огнями. Людей на тротуарах стало не в пример больше. Кажется, только сейчас появился поток возвращающихся с работы «белых воротничков»…
«Это сколько же у них длится рабочий день?»
…Но и красочно одетой молодежи прибавилось. И дорогих автомобилей с туристами и местным бомондом тоже. Все они совершали вечерний ритуал шопинга и вечеринок, как принято в больших городах.
Ночного неба над Токио практически не видно. Только цветные отсветы в облаках.
«Интересно, а с вот такой яркой ночью у многих ли туристов случается бессонница?»
Откуда-то снизу, как показалось Леониду от основания интерполовского здания, вдруг показалась смутно знакомая фигура. Если бы Леонид не знал, что Neo Dolphin сидит у них, решил бы, что это тот же человек. Действительно, слишком похоже: высокая худощавая фигура, черные волосы по плечи, футболка и джинсы не по размеру.
Человек вдруг остановился у тротуара. Леонид заметил странного нищего, замотанного с головой в подобие кришнаитской сутаны. В руках нищего плакат, обращенный к прохожим, с изображением то ли шара, то ли…
«Додекаэдр!» – догадался Леонид.
И сердце вдруг оборвалось.
В животе похолодело от странного совпадения, а сонливость испарилась в мгновение ока.
Человек, невероятно похожий на Neo Dolphin’а, огляделся и, словно стыдясь своего поступка, бросил нищему банкноту. Леонид мельком удивился – ведь это первый встреченный в Японии нищий. Обычно их на улицах не видать. Да и Сугимото с гордостью поведал, что их попросту нет как класса…
– Что за, мать вашу, хрень здесь происходит?!!
Леонид крутанулся на каблуках, перехватил взгляд Беннета, полный возмущения. Спросил быстро:
– Что?!!
– Это ты велел отпустить Суворова?!
Под ложечкой засосало. Леонид бросился к двери, воскликнул:
– Нет! За мной.
– Куда?!
– Он возле входа, его нужно остановить!
Под ошарашенными взглядами японского персонала они с американцем промчались по офису, ринулись к лифтам.
– По лестнице! – взвыл Беннет, отчаянно и бесполезно ударяя по кнопке вызова.
– С дороги! – завопил Леонид.
Кто-то вскрикнул, кажется, кого-то сбил нечаянно с ног. Потом в плечо ударила дверь, ведущая на лестницы, и сразу под ноги бросились ступени.
Леонид перескакивал одним махом по половине пролета, цепляясь за перила. Думал только об одном: как бы не свернуть шею на скользком, укрытом кафельной плиткой полу. Сзади, сквозь камнепад грохота шагов, Беннет отрывисто отдавал команды по внутренней связи, ругался, повторял. Кажется, они с местной охраной друг друга просто не понимали…
Снова удар двери в плечо, скользящий бег через холл, и они вываливаются в канонаду звуков вечернего Токио. Встревоженные полицейские мгновенно оказываются рядом, их перехватывает Беннет, орет и, помогая жестами, пытается объяснить задачу.
Но в этот момент Леонид уже понимает: им не достать Суворова.
Подтверждение его мыслям оказывается словами Джона Беннета, прозвучавшими за спиной:
– Ушел… – и, тоскливое: – Твою же мать!..

Глава 27
Вторичная переработка

Япония, Токио 

Остаток представления Даля просидела как на иголках. Дикарь и Таро-кун о чем-то переговаривались шепотом, вдобавок еще и на ломаном английском. До ее слуха долетали лишь обрывки фраз, из которых она вообще ничего не понимала. Слишком много сленга и компьютерного жаргона. Только однажды ее сердце встрепенулось, когда ей показалось, что услышала имя Neo Dolphin. Быстро покосилась на Дикаря, в надежде перехватить его взгляд, но хакер уже о чем-то горячо спорил с простуженным японцем.
Таро-кун, так и не понявший причину Далиного смущения во время знакомства, выудил из сумки-почтальона черно-зеленый респиратор с желтыми иероглифами, окунул в него лицо. Теперь и без того низкий голос японца стал как из бочки.
«У японцев бзик на почве простуд?» – подумала Даля, уже не раз видевшая на улицах людей в респираторах или в марлевых повязках.
На сцене продолжались плач и стон. Актеры, разрисованные так, словно Арлекины подались в блек-метал, прыгали, рыдали, вертелись и визжали, хныкали, показывали бумажные таблички с художественно прорисованными иероглифами. И по-прежнему было ничего не понятно…
Когда оркестр взял самую высокую ноту, почти добравшись до инфразвука, Даля поморщилась. В ушах закололо.
– И… – возник рядом голос Дикаря. – Занавес!
Как опадает пыль после взрывной волны, оркестровый хор медленно, не разваливаясь на ноты, скатился с гребня инфразвука до обычного грохота, потом достиг громкости человеческого голоса и, наконец, растворился в шорохе закрывающегося занавеса.
– Пора, – пробубнил Таро-кун гулко.
Он вскочил, легко зашагал по проходу между креслами к лестнице. Даля, по знаку Дикаря, заняла место в середине процессии. Когда зал осветился немного фаустовским красноватым светом, она с удивлением заметила, что зал набит людьми. А ведь во время спектакля и шороха лишнего не было, кроме шепотка ее знакомых. Остается только позавидовать терпению японцев…
– Нет-нет, – Дикарь перехватил ее под локоть, когда она двинулась было наверх, к выходу. – Нам вниз. Таро-кун устроил нам пропуск за кулисы. Наверняка тебе не терпится познакомиться с такими замечательными актерами, правда?
Даля не поняла, шутит Дикарь или говорит серьезно.
Стараясь не упустить из виду спину японца, она с осторожностью спустилась под сцену, юркнула в узкий коридор. Под взглядами традиционных японских масок драконов и самураев на стенах они зашагали в полутьме.
– Сюда, – бухнуло впереди из-под респиратора.
Окончательно отдавшись на милость Дикаря и не пытаясь найти объяснение его загадочным действиям, Даля прошмыгнула в возникший сероватый просвет. И с типично женским восторгом осознала, что они вошли в театральную костюмерную. Пришлось даже совершить над собой волевое усилие, чтобы унять зуд в кончиках пальцев, которые уже вознамерились коснуться диковинных костюмов.
– Подожди, – шепнул Дикарь.
Она послушно остановилась. Спина японца исчезла где-то в зарослях этого хлопкового сада с льняными и атласными аллеями.
Никогда не отличавшаяся особой любовью к шопингу, Даля, тем не менее, испытывала настоящие муки. Сейчас бы с любопытством – пока никого нет! – потрогать все эти костюмчики, маски, самурайские доспехи и кимоно, декоративное оружие и шлемы, безумно красивые платья… ммм…
Где-то впереди послышалась японская речь: гнусавое буханье и легкое чириканье. В полутьме обозначились два силуэта, Даля с облегчением – хоть что-то отвлечет от такого количества интересностей вокруг! – узнала Таро-куна. Рядом шла незнакомая девушка-японка.
– Бэка – гайдзин, – проговорила девушка с тенью презрительной усмешки.
Таро-кун что-то угрожающе рявкнул, вдвойне страшней из-за акустики респиратора, и девушка покорно опустила взгляд.
– Можана начинать, – очень старательно проговаривая слова, сказал он.
Видимо, Дикарь понял, что сказала японка, и, проходя мимо, он подмигнул ей развязно и нагло показал язык.

* * *

Спустя полтора часа Даля себя не узнала в зеркале.
Знакомая Таро-куна легкими движениями и, казалось бы, незначительными штрихами превратила ее если не в азиатку, то в метиса точно. Миндалевидный разрез глаз, аккуратный ротик, высокие скулы. В каштановые волосы вплетены десятки косичек с искусственными перышками, цветными нитями, жемчужными шариками и еще много какой красивой чепухи, так что ее прежнее каре исчезло. Ресницы хитрым образом выросли, удлиняясь к уголкам глаз, усиливая азиатский разрез еще больше.
Практически не пользующаяся косметикой, Даля словно получила Откровение.
«Косметика – ложь, – подумала она с неуверенностью. – С ее помощью мы пытаемся улучшить о себе впечатление, как и хвастовством или… Но, господи, как это все интересно!»
– Нравится?
Даля обернулась… и едва не вскрикнула!
Вместо Дикаря теперь на нее смотрел похожий на хакера мулат с золотыми зубами и очень широкими крыльями носа.
Только Таро Ямада не стал менять ни внешность, ни одежду. К его образу прибавился лишь непонятно откуда взявшийся рюкзак.

* * *

– С такой маскировкой у нас будет гарантия, что Аннигилятор не сможет распознать визуальные образы, – закончил Дикарь, невнятно и гнусаво проговаривая слова из-за ватных шариков за щеками и в носу. – И у нас будет время, чтобы выбраться из Токио…
Даля не ответила. Она чувствовала себя так, словно стоит совершить хоть одно лишнее движение, и этот толстенный слой штукатурки либо размажется, либо отвалится…
Впрочем, вечерний Кабуки-те полностью отвечал ее ощущениям. Много света, почти день, всеобщая яркость и праздник реклам, котел из субкультур и сексуальных предпочтений.
Сменившая привычную легкую одежду на нечто многослойное, Даля запомнила только одно словосочетание Дикаря, обозначившее ее новый стиль: Visual kei. Теперь на ней белая блуза с пышными манжетами и рукавами, грудь подчеркивал кожаный корсет с многочисленными блестками, заклепками и серебряными пентаграммами. На шее пышный алый бант. Даля стала выше сантиметров на десять благодаря черным сапогам с мощной платформой. Ноги обтянуты черно-красными чулками, на бедрах кожаная юбка. В тон был и яркий макияж, черный лак на ногтях и обрезанные перчатки на пальцах. Единственное, от чего она отказалась, – кнут… тут уже сильно веяло БДСМ.
– Ничего, – подбодрил Дикарь, – зато теперь тебя от местных не отличить.
– Хоросо, – поддакнул Таро-кун. – Осень хоросо!
Возможно, так оно и было, но только Дале не слишком все это понравилось. Интересно – да, но стиль одежды навязывает границы поведения. А Даля привыкла считать: чем свободней человек как личность, тем проще стиль его одежды.
– Что дальше? – спросила она. – Опять в метро?
Дикарь покосился странно.
– Не совсем, – проговорил он с затруднением. – Точнее – вообще не в метро. Пешком. Тайными тропами. Но сначала мы должны кое-кому позвонить.
Даля опять не поняла, но решила не заострять внимания на деталях.
– А звонить откуда будем? – спросила она. – Из телефона-автомата?
Таро-кун замотал головой, вскрикнул:
– Нерьзя!
– Каждая из кабинок общественных телефонов, – пояснил Дикарь, – прослушивается властями. А скрытые камеры записывают происходящее внутри. Некоторые, в случае нужды, и двери заблокировать могут.
– Тогда как?
– Доверься мне.
Под недоумевающим взглядом Дали хакер прошел к яркому, отвратно-цветастому аппарату, вроде тех, что продают банки с газировкой и шоколад. Сверившись с прейскурантом, извлек из кармана пачку мятых иен, принялся скармливать автомату. Когда цвет красных диодов вокруг купюроприемника сменился на зеленый, в автомате зажужжало, и Дикарь обернулся.
– Слава потребителям, – проговорил он. – Слава вторично перерабатываемым продуктам!
На ладони хакера лежал маленький примитивный мобильник без экрана, всего с двумя кнопками: «прием» и «отбой».
– Одноразовый телефон, – пояснил Дикарь. – Их собирают из запчастей устаревших или выброшенных на свалку мобильников. Практически экологическая штуковина, почти весь перерабатывается. Удобная вещь, в нем ресурса на один час разговора, причем без разницы, городские звонки или международные.
– Супер, – восхитилась Даля с сомнением.
– Ага, – ничего не подозревая, согласился Дикарь. – Такие штуки сейчас можно найти везде, от заправок и до «Макдоналдсов». Состоит из двух частей: микросхема и батарейка; и бумажный корпус. Все. Гениально и просто! Смотри…
У Дали на душе заскребли кошки, когда кулак хакера раздавил девайс. Она услышала отчетливый картонный хруст. С азартной заинтересованностью ребенка Дикарь принялся копаться во внутренностях телефона.
– Там внутри гибкая лента. Не хочешь, чтобы кто-то еще потом с него звонил – раз плюнуть! Порвал, и все дела. И стоит всего пять баксов.
Привыкшая к тому, чтобы ценить вещи и покупать только качественные продукты, Даля почти физически ощутила, как у нее сжалось сердце при виде такого легкомысленного отношения к технике. Сразу вспомнились слова Данила, который всегда оправдывал человеческую жажду потребительства, объясняя, что она провоцирует прогресс. Однако в данном случае это помогло мало.
«Вот это настоящие гики, – подумала Даля с мысленным вздохом. – Как дети, ей-богу!.. Впрочем, может, именно из-за этого ребячества они и решились что-то изменить в мире к лучшему. Не у каждого взрослого остается детская мечта пожелать счастья для всех и даром…»
Забрав из кармашка аппарата новый телефон, Дикарь сощурился близоруко и стал медленно набирать номер абонента.

Глава 28
Убить призрака

Япония, Токио, офис Интерпола 

Леонид как раз снял порядком надоевшие за последние сутки гугл-очки и тер пальцами веки, поэтому мгновенное сообщение по внутренней сети для работников Интерпола он пропустил. Не заметил он и легкой вибрации служебного блэкберри, поставленного в беззвучный режим и благополучно забытого в кармане пиджака, обвисшего на спинке стула. Только когда в крошечный, по европейским меркам, кабинет ворвался Сугимото и затараторил, быстро-быстро кивая: «Аль-Дагит-сан, тревога!» – только тогда он ощутил пронизывающий холод. Перед глазами в один миг промелькнули все тревожные события за день.
Он воскликнул взволнованно:
– Что?
– Это Аннигилятор! Опять покушение…
– Кто на этот раз?!
– Аль-Дагит-сан, пока не знаю. Нужно ехать!
Неужели вот оно – проявление фатума?! Ох, зря он пренебрежительно отнесся к последним расчетам. Ведь ясно гороскоп предупреждал: Марс в восьмом доме, а Лилит показывала мрачный облик…
Беда!
Сгрести со стола интерполовскую версию гугл-очков, подхватить пиджак, ринуться по пропахшим ксероксной краской и кофе коридорам.
Мелькающие по сторонам красные иероглифы на указателях табличек пожарной безопасности напоминали тревожные семафоры на пути следования поезда к разрушенному мосту через пропасть.
Леонид вырвался из офиса, его окутали уже почти привычные запахи токийских улиц. От незнакомой, пугающей суеты нервы натянулись.
– Аль-Дагит!
Ага, вот уже и Беннет ждет в машине. И когда все успевает? Вроде бы от блэкберри не отрывается, после исчезновения Суворова все с начальством кокетничает, а на деле – всегда оказывается впереди француза! Что это, опять преимущества ЦРУ?
– Давай, Леонид, быстрее! – раскрывая перед ним дверь служебной машины, отчеканил Беннет с бодростью персонажа кофейной рекламы. – Время против нас. Время всегда против нас.
Сообщение о новом появлении Аннигилятора Леонид воспринял спокойно, все к этому и шло, они ждали его нового хода. Тревогу и дурное предчувствие вызывало другое – незнание. Кто новая жертва сетевого маньяка? Неужели этот русский хакер, Данил Суворов? Но ведь только два часа назад как упустили из виду…
Ожидание и предчувствие беды вдруг сыграли с ним злую шутку. Покачиваясь в такт движениям машины, Леонид закрыл глаза. Сознание словно захлопнулось в раковине апатии. В таком же белом спокойствии вспомнилось, что так работает механизм психологической защиты, пресекая поток эмоций.
Открывать глаза не хотелось. Что он там увидит? Все те же слишком яркие для жителя Франции улицы японской восточной столицы – Токио? Здешняя цветастость угнетала с каждым часом все больше. Очень скудные на эмоции и отличительные черты лица местных, рекламы, буквально висящие одна на другой, навязчивые джинглы…
Где-то рядом, в красноватой мгле опущенных век, проиграл рингтон Беннетового блэкберри. Леонид услышал его фирменное «Алло», звучащее как «Да-да, я очень занят, но вам, так и быть, уделю внимание», потом тот долго слушал ответ. Леонид был ему за это благодарен, осточертело все, хотелось покоя. Последние сутки, несмотря на всю толерантность, его просто тошнило от местного колорита. Да и от Беннета, вернувшегося к образу самодовольного лощеного наглеца!
Снова мягко, но с нарастающей интенсивностью накрыла ностальгия по родному Лиону. Закончить бы уже это странное дело да послать к чертям американца Беннета, и – домой. На языке появилась горечь.
– В который раз убеждаюсь, что прав был мой профессор в колледже, – наконец произнес Беннет.
Судя по изменениям в голосе – обращается к нему. Пришлось открывать глаза, лениво, но вежливо спрашивать:
– В чем он был прав?
Перед ответом Беннет наградил его продолжительным взглядом, наверное, по задумке, должным предупредить визави о глубокой мысли в будущей фразе.
– Русские, – проговорил он, – в своем большинстве добрые и ленивые, их любить надо, как младших братьев-недоумков. А уж они сами себя поубивают, им только свободу дай. Мортидо в самом их менталитете заложено.
Леониду вдруг захотелось дать ему в морду, но он сдержался. Тем более что в чем-то Джон был прав… хотя… какого черта?! Всем людям подобное свойственно, хватает подонков и во Франции, и в их хваленом оплоте мировой демократии, недаром локальные конфликты на карте мира вспыхивают до сих пор то тут, то там.
И только потом с холодком осознал: Беннет сказал «русские»! Значит, и вправду беда с Суворовым?
Ох… тогда точно – прав Беннет и его чертов профессор. Ведь предупреждали Суворова, говорили, что на него идет охота…
Дьявол!
С деланой сухостью он спросил, внутренне надеясь на благополучный исход:
– Уже выяснили личность потерпевшего?
– Да хрена с два! – сказал Беннет. – На этот раз Аннигилятор использовал, по мнению экспертов, систему спутникового слежения и GPS в автомобиле. Через них влез в бортовой компьютер, что-то испортил. И когда водитель завел двигатель – бабах! – Беннет для пущей убедительности взмахнул руками. – И некого там пока опознавать. Пожарные пока доехали – выгорело все к такой-то матери!
Больше вопросов Леонид не задавал. Сомнения почти исчезли, гороскопы не врут: в той взорвавшейся машине был Суворов.
А ведь Леонид предупреждал…
Инерция качнула его вперед, когда автомобиль притормозил у обочины. Пальцы Леонида коснулись обтянутой мягкой кожей двери, толкнули. Он ступил на асфальт, почти физически ощущая, как обволакивает его чужой менталитет.
Картина предстала просто феерическая! Почему-то у Леонида проскользнула ассоциация со Средними веками и с сожжением ведьм. Точно такая же цветастая галдящая толпа, с течением веков не изменившая себе в потребности зрелищ. Она плотно окружила место преступления; в руках, вместо факелов, мобильники, чьи камеры направлены на столб дыма, чернящий ярко освещенное городскими огнями ночное небо.
– Аль-Дагит!
Леонид обернулся, едва не вздрогнул от омерзения – ну как можно так самодовольно улыбаться?! Будто Беннета нисколько не заботит тот факт, что это, возможно, погиб тот человек, с которым Леонид два часа назад разговаривал и пил кофе!!
– Только что установили личность хозяина авто, – проговорил Беннет, отрывая от уха блэкберри. – Машина взята напрокат неким Данилом Суворовым, тебе лучше известным под сетевым ником Neo Dolphin.
А вот и мгновение безысходности, когда фатум целует душу. Сердце смолкает от касания пустоты, потом с трудом проталкивает по венам горечь.
Все-таки Суворов…
Беннет сказал со снисходительной торжественностью:
– Поздравляю!
– С чем? – не понял Леонид.
– С уничтожением еще одного мифа: представители Internet Hate Machine отнюдь не всемогущие призраки. Как мы удостоверились – даже призраков можно убить.
Леонид промолчал. Беннет с улыбкой хлопнул его по плечу:
– Ну вот и все. Твой хакер мертв. Можем, наконец, закрывать очередную главу этого дела. При таких масштабах нам тут делать нечего. Аннигилятор все-таки перешел черту. Пора начинать облаву в Интернете, а здесь вводить комендантский час и национальную армию, или что тут у них за хрень! Теперь возьмемся за этого засранца всерьез!
И, набросив на лицо маску деловитости, Беннет стал протискиваться сквозь толпу.
В душе появилось новое чувство, смутно знакомое. Такое Аль-Дагит уже испытывал, когда начальство, как бы между прочим, но очень уж настойчиво порекомендовало ему не продолжать расследование по делу одного сенатора, каким-то образом замешанного в переделе власти в России два года назад. Теперь это чувство вернулось: безумно жгучее разочарование, в муках погибающее любопытство, кровоточащий шрам еще одного незавершенного гештальта.
«Соберись! – прикрикнул Леонид мысленно. – К дьяволу Беннета! Дело еще не закрыто, Аннигилятор пока на свободе!»
Окрик помог немного. Нельзя сказать, что Леонид принадлежал к числу слишком впечатлительных людей, наоборот, профессия накладывала определенный отпечаток: в его работе просто необходим некоторый эгоизм, бесчувственность, хотя он и никогда не был оперативником. Однако сейчас ему было не по себе. Вызывающий симпатию человек, всего пару часов назад разговаривавший с ним, сейчас догорает в скелете автомобиля.
Леонид вздохнул, поджал губы. Хотел было вклиниться в толпу вслед за Беннетом, когда в кармане мелко задрожал телефон.
Номер оказался незнакомым.
– Алло?
Густой, чуть нагловатый голос в трубке произнес по-французски:
– Месье аль-Дагит?
– Да, это я. Кто вы?
– Меня зовут Дикарь.
Леониду показалось, что у собеседника насморк, но потом эта мысль забылась, когда человек произнес:
– Я из виртуального сообщества Internet Hate Machine. Мне нужно с вами встретиться…

Часть третья
Охота на охотника

Глава 29
Безрадостные перспективы

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Сероватое небо висело так низко, что нельзя было разобрать: то ли давит гробовой доской, то ли зовет, просит коснуться пальцами. В его дымке не видно ни солнца, ни лоскутка голубой выси – сплошь однообразная муть. От нее веет тоской, рыбой и водорослями.
Чтобы хоть где-то увидеть краски, Андрей опустил взгляд на расползшийся, как ряска по воде, порт. Из офиса портового управляющего, расположенного на вышке, хорошо было видно заставленный тысячами транспортных контейнеров склад. Он напоминал конструктор Лего для взрослых, где кубики выкрашены одинаково – в красно-коричневый цвет, под ржавчину.
Андрей поискал взглядом место разгрузки, порылся в памяти, но так и не вспомнил особых примет «своего» контейнера.
Всюду была одна и та же картина: краны, погрузчики, работяги в желтых жилетках поверх одежды. Это, большей частью, корейские или китайские нелегалы. Хотя среди них можно было заметить и низеньких японцев. Те обособлены и все на одно лицо: короткая стрижка, темные одежды или костюмы, кожаные куртки. Эти – представители «уничтоженного под корень», как вещают местные СМИ, синдиката якудза. Под их контролем контейнеры с наркотиками, «черной» наличностью и оружием. Они же курируют и груз Андрея как практически официальные представители власти.
Обычное дело. Любая организованная преступность имеет всего две перспективы развития: стать легальной или быть уничтоженной другой группировкой, успевшей легализоваться. Так стало с дзайбацу Митсубиси, так стало с якудза, так было со всеми…
Где-то там, внизу, в лабиринтах портового Лего, сейчас разгружали третью партию оружия. Камрад Гофман исправно слал пушки по наработанным Андреем каналам. В этот раз, как пообещал заказчик – в последний, посылка получилась разнокалиберная. Охотское море пересекли пулеметы, гирлянды, несколько яиц и простеньких гансовых пистолетов. Только оружие, ничего лишнего. Почти ничего…
На секунду Андрей отвлекся, вспомнив последний инцидент.
Срывая пломбу с «груза номер два», Андрей успел заметить упаковки, которые он не заказывал Гофману. Рассмотреть и понять, что это, не успел. В памяти запечатлелись только небольшие коробки, словно для мобильных телефонов или планшетных компов, запаянные в пластик.
Тут же подоспели стриженные под ежик япошки из якудза, объявился Ицхак с какими-то людьми. Пришлось улаживать проблемы, отвлекаться. А, когда отмечали по смете составляющие части груза, коробок в них не оказалось.
– Все просто замечательно, – тогда сказал Ицхак с улыбкой. Потом вручил Андрею кредитную карточку и пояснил: – Здесь столько же, сколько и в первый раз: двадцать пять кусков. Остальные пятьдесят штук получишь после доставки третьей партии.
Пальцы нащупали в кармане бушлата две пластиковые карточки, скользнули по выдавленным прессом буквам и цифрам.
Ицхак объяснял, что с этими кредитками гораздо проще, чем с наличкой. Они выписаны на чужое имя (то ли давно умершего, то ли несуществующего человека). Все, что нужно сделать после завершения работы: снять бабки в нужной точке, уничтожить карты и уйти. И все, следов не останется.
Андрею не впервой было слышать о подобных схемах. Он знал, что есть десятки банков, созданных только с этой целью – прикрывать чужие темные делишки. При первой же возможности из них выкачивают все соки, а потом бросают на милость государственной системы или банков-поручителей, которые, в свою очередь, под предлогом погашения чужих долгов, отмывают деньги. И всем удобно: заказчику польза, а получатель не возится с перевозом крупных сумм.
Андрей вытащил руку из кармана, оправил бушлат, который все время перекашивало от тяжести «люгера», смазанного, почищенного и отремонтированного. Но это было хорошее неудобство. Оно успокаивало.
Между кубиков контейнеров Андрей заметил голубой фургон «тойоту». Первые две партии они увозили в таких же автомобилях, если и не в том же самом. Значит, разгрузка уже закончилась.
«Все, – подумал Андрей с облегчением, – пора забирать бабки и сматываться!»
При этой мысли мир вдруг окрасился кроваво-золотистым светом. Андрей поднял глаза. В самом эпицентре бетонной серости облаков проглянуло закатное солнце, распушив плазменные лучи так ярко, словно это была картинка в брошюре Свидетелей Иеговы. Правда, ожидаемого улучшения настроения Андрею это не принесло, хотя он посчитал это хорошим знаком.
Он уже собрался отойти от окна, когда заметил сине-красные отблески внизу.
«Что за?!.»
Через лабиринты Лего, с визгом сирен и воем громкоговорителей, мчались с десяток полицейских машин. В том числе – дьявол! – и пара узнаваемых броневиков «кидотай»!
Спину Андрея заморозило, а в желудке воцарился вакуум.
Голубую «тойоту» окружили полицейские машины, застопорили в кольце. Фараоны тут же облепили ее, словно муравьи поверженного жука, швырнули лицом вниз на асфальт водителя и пару сопровождающих-якудза.
Андрей на миг закрыл глаза, стараясь унять тошноту. Все его ожидания беды и свинцовые подозрения обрушились на холодный панцирь сознания одновременно. Еще немного – и начнется паника. И вот эта-то скверная истеричная дамочка и уничтожит его…
«Спокойно, Галл! – прикрикнул он мысленно, но в ушах был слышен только гул стучащей крови. – Спокойно!»
Нужно…
«Да! Нужно позвонить Ицхаку! Где он сейчас, сукин сын?! Неужели не видит, что на его территории творится?!»
Андрей захлопал по карманам бушлата в судорожных поисках телефона. Этой спешке он был рад – так незаметна дрожь в пальцах.
Мобильник обнаружился в кармане джинсов. Андрей задержал дыхание, поднес телефон к лицу. И в это время заметил в его экране отражение комнаты портового управляющего за спиной.
Там, сзади, держал его на мушке пистолета Ицхак.
Андрей даже не успел удивиться этому, казалось бы, абсурдному факту. Потом отражение сверкнуло, и с грохотом выстрела пришла резкая обжигающая боль.
Почему-то в этот момент Андрей подумал об Ольге…

Глава 30
Сточные трубы

Япония, Токио 
Если бы Дикарь не предупредил ее заранее, Даля никогда бы не догадалась, что шагать они будут по канализации.
– Там полно датчиков слежения, как и везде, но все-таки на порядок меньше, чем на улицах.
Даля в ответ только пожала плечами. Ему виднее. Надо – значит, надо. В конце концов, она до сих пор еще не понимала всей сути происходящего. Но на «отлично» усвоив урок двухгодичной давности, что с Internet Hate Machine спорить не стоит, лишних вопросов задавать не стала.
В довольно грязном и вонючем тупичке, оказавшемся прямо за углом пышной и красочной забегаловки, Дикарь склонился над канализационным люком. С помощью хитрой штуковины, которую вручил ему Таро-кун, подковырнул люк, с кряхтеньем сдвинул.
Японец перевел взгляд с хакера на нее, пробасил из-под респиратора:
– Можана идти.
И первым скользнул в провал, стараясь не касаться покрытого испариной конденсата асфальта. Дикарь склонился над люком, с трудом, из-за ватных шариков в носу, принюхался. В смущенной улыбке блеснули золотые коронки:
– Ну вроде нормально, почти не пахнет.
Даля в этот момент ему позавидовала. Что бы японка-гримерша ему в ноздри ни вставила, это явно мешало хакеру адекватно воспринимать запахи. Из люка воняло так, что голова закружилась.
Или это так беременность обострила чувства?
Поправив корсет с пентаграммами, Даля шагнула к люку. Отмахнулась от руки Дикаря, с осторожностью стала спускаться, практически не ощущая под мощными подошвами ботинок-сапог лестничных перекладин.
«Вот что я буду ребенку рассказывать? – подумала Даля невпопад. – Что во время беременности по канализации Токио бродяжничала? Или что его отец в это время в Интерполе сидел?»
Спуск показался невероятно долгим. Наконец, ее лодыжек коснулись чьи-то пальцы, в замкнутом пространстве и от респиратора голос Таро-куна прозвучал зловеще:
– Осторожена, вода тут!
Даля чинно ступила на бордюр, за которым бурлила вода в пенной окантовке, оправила юбку и… замерла.
Почему-то канализацию она себе представляла по-другому. Не такой вот чистенькой, будто ежедневно очищаемой дворниками. Ровный бетонный пол, какие-то иероглифы на стенах. Аккуратная паутина проводов под потолком. От сточных труб здесь только тяжелый запах.
Сверху послышался металлический скрежет. Фигура Дикаря перекрыла лаз, он приспустился в колодец. На фоне сине-белого круга неонового света от уличных огней хакер напомнил ей огромного черного и мохнатого паука. Проскрежетало, и канализационный люк встал на место, скрыв свет.
Пару секунд внизу торжествовала темнота, потом ее прорубил луч фонаря.
– Можана идти, – проухал филином Таро-кун. – Времени маро. Нужена идти.

Глава 31
Тени подо льдом

Япония, Токио, офис Интерпола 

Леонид перенял страсть к астрологии от матери. Он с детства привык относиться к любым предостережениям с должным вниманием. Объяснить научным методом или статистическими уловками все «совпадения» или «правдивые предсказания» гороскопов он не мог, но чувствовал, что нужно уметь иногда просто принимать факты такими, какие они есть.
Леонид был уверен, что есть некая сила, движущая людскими судьбами. И астрология – всего лишь метод заглянуть немного вперед и остеречься, ведь судьба не статична, ее можно изменить.
Еще мать говорила, что, пока звезды плетут судьбу, человек должен спать. Так завещало мироздание. Нельзя увидеть правдивый ответ в гороскопе, если по ночам бодрствуешь.
Однако сегодняшней ночью, кажется, спать ему не придется. И, возможно, это к лучшему, он успеет многое сделать. А составить новый гороскоп… что ж, придется обойтись без него. Да и слишком низка вероятность его правдивости во времена бодрствования Дракона. Тот умеет запутывать правду в паутины полунамеков и недоговоренностей так, что начинать в них разбираться – себе дороже.
Звонок Дикаря вовремя напомнил Леониду о времени Дракона. При виде злополучного автомобиля, почерневшего и искореженного взрывом, Леонид поверил заверениям Беннета, что расследование вот-вот закроют, передав под юрисдикцию национальных служб. У Леонида опустились руки…
Но, как оказалось, – успеет он еще внести свою лепту в это дело. Пусть это и не самое благоразумное решение – влезать в гущу событий.
Беннет решил не покидать место преступления, оставшись у взорванного автомобиля дожидаться экспертов. Леонид рассудил, что от него самого больше толку будет в офисе.
Покачиваясь на заднем сиденье в такт движению служебного «ровера», он через очки дополненной реальности просматривал те крупицы сведений, что были известны о Дикаре. К сожалению, это действительно были крупицы.
Внешность неизвестна. Национальность – тоже. На связь с кем-нибудь из правительственных агентов он не выходил, чтобы можно было провести хотя бы психологический анализ личности; а доверять статьям в Интернете, байкам, слухам и предположениям нельзя. Проще не знать ничего. Этот урок Neo Dolphin’а Леонид выучил назубок: не стоит позволять манипулировать своим мнением. Да и хорошо запомнилось знаменитое изречение легендарного компьютерного ковбоя: «Доверять можно только Господу Богу. Остальные под подозрением».
Леонид отключил очки и закрыл глаза.
Нужно было решить: говорить о звонке Беннету и месье Бенуа или отправляться на встречу самостоятельно?
Дикарь назвал время и место, поставил четкое условие: явиться в одиночку. Но… можно ли ему доверять? Статус «терроризм» еще никто не отменял, и плевать, что Аннигилятор наделал больше шуму. И, кстати, как Internet Hate Machine вообще узнали о Леониде?
В душе боролись две силы, одинаково наполняя кровь адреналином. Одна требовала созвать совещание, собрать силы и организовать прикрытие, педантично напоминая, что оперативник из него никакой. Вторая убеждала, что ничего страшного не произойдет, а награда, ожидающая после выполнения задания в одиночку, с лихвой искупит любые траты. Может быть, даже медаль дадут.
И все это приправлялось жгучей паприкой подозрений. Леонид печенкой чувствовал, что это лишь верхний пласт, поверхность, а где-то в глубине, подо льдом отвлекающих маневров, мельтешат загадочные тени, ведут свою игру. И это незнание раздражало, запутывая мысли.
«Монетку, что ли, бросить?» – подумал Леонид с унынием.
Даже позвенел мелочью в кармане, но соблазн показался слишком призрачным. Все-таки полагаться на случай не в его природе, иначе зачем ему гороскопы?..
В мутной пелене под опущенными веками что-то мигнуло ярко. Леонид распахнул глаза. Проектор очков дополненной реальности сообщил, что его вызывает абонент «Джон Беннет» по служебному каналу.
– Аль-Дагит слушает.
– Ты в офисе?!
– На пути…
– Отлично, дуй туда. Я сейчас подъеду.
– Что случилось?
– Мне только что сообщили… готов к хорошей новости?
Леонид едва не выругался, но, кажется, Беннет слишком возбужден, чтобы продолжать разыгрывать важность.
– Мы его нашли!
– Что? Кого?
– Аннигилятора, святой Боже, Аннигилятора! Леонид, мы нашли его!

Глава 32
Алое безумие

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Ему показалось, что пуля пронзила тело не мгновенно, а пробивала себе дорогу мучительно долго, как раскаленная неторопливая игла египетского жреца во время процесса мумификации. Она с дьявольской тщательностью наматывала на себя волокна плоти, сея боль от гидродинамического удара.
Андрей чувствовал в полной мере судорогу, сковавшую мышцы в отчаянной попытке сдержать свинцовый плевок. Слышал хлопки рвущихся сосудов и скрежет металла о ребра.
Зная, что в полной мере донесенная в мозг информация о повреждениях тела его попросту убьет, организм блокировал цепочку нервных сигналов, давая шанс на спасение. Впрыснул в кровь адреналин и тестостерон, и внутри будто что-то взорвалось, заставляя двигаться в десятки раз быстрей.
Андрей развернулся круто, машинально уходя в сторону. Мельком отметил разорванный на левом боку бушлат, брызги крови, крошечное отверстие в оконном стекле. Но не разобрать, насколько серьезно ранение, и возможные последствия не просчитать.
За долю секунды мозг оценил обстановку: за спиной окно, а между письменным столом и входной дверью – Ицхак. Держит двумя руками пистолет, готов добить раненую цель.
Решение пришло само, на уровне инстинктов. Это потом Андрей поймет, что шансов выжить под прицелом у него почти не было, и выход был найден верно. А сейчас он просто оттолкнулся обеими ногами и швырнул тело назад, проламывая спиной окно.
В глазах Ицхака мелькнуло удивление, он замешкался. Поэтому второй выстрел Андрей услышал уже после того, как раздался звонкий хруст оконного стекла. Вылетая наружу спиной вперед, в слюдяных брызгах осколков, он заметил, как что-то рвануло левую штанину, царапнуло кожу, но набросившийся влажный ветер тут же унес все мысли.
Сердце, всхлипнув, замерло.
Кувыркнувшись, Андрей полетел головой вниз.

Глава 33
И грянет хор…

Япония, подземелья Токио 

Ровные бетонные стены, дорожка возле русла сливного канала, сносное освещение. Только мутная вода несла шапки грязной пены и обрывки бумаги. В остальном очень приличное место для канализации. Даже к тяжелому запаху вроде бы привыкаешь.
Таро Ямада шагал впереди. От его яркого галогенового фонаря, стилизованного под старинную керосиновую лампу, плясали на стенах рваные тени. Они ужасно мешали, постоянно создавалась иллюзия скользкого и опасного движения на периферии зрения. И хотя Даля не боялась ни крыс, ни иных представителей земной фауны, это все же напрягало.
Дикарь нагнал ее, зашагал вровень. В его улыбке жутко сверкали золотые коронки, на фоне теней и коричневой кожи казавшиеся реквизитом из фильмов ужасов.
– Ну как ты? Никогда не хотела стать диггером?
В голосе Дикаря Даля изо всех сил пыталась услышать издевку, но, кажется, в интонациях звучали только извинительные нотки. Наверное, мука от здешнего воздуха слишком хорошо читалась на ее лице.
– Мне когда-то предлагали попробовать, – вспомнила она. – Еще в Москве. Я отказалась.
– Почему?
Даля пожала плечами, не желая вдаваться в подробности, а хакер переспрашивать не решился. Пару минут шагали в тишине, слушая только плеск воды.
– Данил знал?
Дикарь вздрогнул:
– Что?
– Данил знал, что за вами идет охота? Как там его зовут?
– Аннигилятор…
– Так что? Neo Dolphin был в курсе?
Дикарь покачал головой:
– Нет. После того, что случилось в Москве, когда он «засветился» во всей этой канители, мы не могли допустить, чтобы через него вышли на нас. Он сделал правильный выбор, и мы исключили его из системы. Полностью и абсолютно, вплоть до создания для него новой истории и документов.
Мысленно Даля вздохнула с облегчением. Все-таки Данил ничего не скрывал от нее, не вел тайную игру и не обманывал. Но тут же, с женской непоследовательностью, обвинила:
– А вы что? Не могли предупредить его?
Дикарь опустил голову. Высокий, плотный, на полторы головы выше Дали и в плечах втрое шире, он производил комическое впечатление, закрываясь от нападок маленькой женщины.
– Чтобы сделать выводы, – сказал он, – нужно обладать достаточной информацией. Мы выключили Neo Dolphin’а из системы Internet Hate Machine, но полностью не элиминировали. Продолжали анализировать и этот фактор в связях с внешним миром, контролировать процессы. А потому, когда началась охота на наших, сразу…
– Прямо сразу?
– Ну… почти… Понимаешь, вокруг Internet Hate Machine постоянно возникают слухи и легенды, никак от нас не зависящие. Чтобы потешить самолюбие, люди идут на все: одни говорят, что овладели магией, другие – что их предки были князьями, третьи – будто что-то знают о нас. Это легкий способ подняться в чужих глазах, при этом не нужно трудиться, потом и кровью зарабатывать авторитет. Это неизбежные колебания и деформации информационных структур. Поэтому мы обязаны были убедиться, что история Аннигилятора правдива, а не просто какой-то чудак грамотно сыграл на обыкновенном несчастном случае.
– И все-таки, – засомневалась Даля, – мы оказались там же, где и вы, – в Японии.
– Это случайность, – поспешил убедить хакер. – Neo Dolphin не знал обо мне.
– А вы?
– Мы знали, – с неохотой признал Дикарь. – И, как только поняли, что Аннигилятор взял его в прицел, сразу сообщили в Интерпол.
– Что?!!
От неожиданности Дикарь отпрянул, а, судя по обезумевшим теням, Таро-кун едва не выронил фонарь.
– Вы сдали Данила властям?! Я правильно поняла?!
– Мы не успевали, вмешиваться было поздно! – сказал Дикарь быстро. – А отдать его в руки Интерпола показалось тогда лучшим решением! Или он станет новым фрагом Аннигилятора, или посидит в безопасности. Инкриминировать ему они все равно ничего не могут. Ты бы что выбрала?
Хоть в словах хакера и была определенная логика: все-таки люди его склада привыкли все рассчитывать, – но глаза у Дали защипало. Она отвернулась, стараясь не шмыгнуть носом. Тайком вытерла слезы, удивляясь сама себе. Что это на нее нашло? Такая чувствительная стала, чуть что – сразу в слезы.
«Господи, как не вовремя этот Аннигилятор объявился…»

* * *

«Интересно, сколько мы уже здесь шагаем?» – думала Даля устало.
Хотелось залезть в душ, расслабиться, а потом, выпив чашку теплого молока, отправиться спать.
Видимо, хакеру тоже наскучила однообразная прогулка. От нечего делать он рассказывал вразнобой факты из истории Японии, в самых неудобных местах понижая голос, чтобы Таро-кун не слышал.
– Когда-то Япония была законсервированным государством, – рассказывал Дикарь хрипло. – Теперь официально называется мультикультурной страной. Все дело в том, что Ниппония массово стареет. Продолжительность жизни и средний возраст неуклонно повышаются, а рождаемость – нет. Совсем недавно, – он обвел рукой коридор, – здесь массово трудились китайские нелегалы, подчищая за японцами дерьмо и получая за это гроши, на которые мечтали когда-нибудь купить у «черных» барыг гражданство. Полицейские облавы были жестокими. Нередкие столкновения с якудза заканчивались для соотечественников Мао плачевно. Самураи никогда особо не задумывались о гуманизме по отношению к другим народам, в Японии даже сегодня полно заведений, куда гайдзинам вход заказан, а уж китайцев они исторически любили поистреблять.
Он замолчал, когда пришлось помочь Таро-куну вскрыть навесной замок на двери из металлической сетки. А когда они вошли в точно такой же коридор, как и десятки предыдущих, продолжил:
– Но теперь лафа кончилась. Преуспевающие страны могут похвастаться высоким уровнем жизни и ее продолжительностью, но не бессмертием. Человечеству все еще нужна свежая кровь, иначе в будущем такие государства обречены. Вот и Япония оказалась вынуждена открыть границы для эмигрантов. Массово строятся учебные заведения по обучению языку и профессиям, готовятся госпрограммы.
Дикарь вздохнул.
– Это отражение более глобального процесса, – сказал он. – В мире творится нечто лавинообразное, что несведущие люди обозвали бы информационным хаосом. Сейчас всем доступны потоки данных, узкоспециализированных и профессиональных сведений, даже улики с мест преступлений – все это может найти практически каждый. И может использовать в своих интересах, как Аннигилятор.
Даля слушала вполуха, но все равно рассказ Дикаря ее захватил. Вся эта масштабность одновременно пугала и притягивала ее. Вроде бы дело касалось только их, а послушаешь – выходит, что участвуют в ключевых исторических событиях!
– Мир уже не может существовать по вчерашней схеме, – говорил Дикарь. – И мы собираемся довести информационный хаос до абсурда. Мы надеемся, что именно этот вал данных столкнет, наконец, глиняный колосс современных империй с постамента. Нам нужен единый мир, единые законы и права для всех. Все существующие на сегодняшний день адские котлы по переплавке наций – неизбежное будущее каждого государства на Земле! Но если дать информационной сингулярности развиваться постепенно, общество может быть втянуто в нежелательные процессы в виде националистических или экономических войн. Сейчас политика вторична, роль первой скрипки исполняет экономика.
– И как этого избежать?
– Потреблять и развиваться, – сказал Дикарь жестко. – Порождая вал информации, мы движем прогресс. Как достижения военной промышленности неизбежно катализируют медицину, так и сингулярность информационная приближает сингулярность технологическую. Рынок уже не сможет принадлежать только одной стране, все будут повязаны. Таким образом, технологии, пусть и с запозданием, становятся доступными и другим странам. Сегодня неразвитый абориген позирует международному репортеру в набедренной повязке и с «калашниковым» наперевес, а завтра его дети уже будут пользователями Интернета и не захотят воевать, познавая и другие грани этого мира.
– А что потом?
Дикарь некоторое время шел молча, его взгляд блуждал где-то в другом мире, в другом времени.
– Трудно оценить наш мир и общество сколь-нибудь объективно, – произнес он глухо. – Слишком многое остается неизвестным. Вот, например, у Neo Dolphin’а существует теория о критическом объеме общества. Считается, что когда общество малочисленно и живет обособленно, тогда люди заботятся друг о друге. Эта забота воспринимается некой константой, даже о чужих детях, если с их собственными родителями случается беда. А вот уже в больших городах эта забота пропадает. Очень редко когда, независимо от пола или социального положения, можно встретить человека, небезразличного к чужим проблемам и, более того, который желает помочь и помогает. Синдром «мертвой матки» в мегаполисах – так он это называет. Но общество видоизменяется неотвратимо. Это только на первый взгляд кажется, что люди остались точно такими же, какими были всегда.
– Что, меняются и моральные качества?
– Что-то вроде того… Понимаешь, стремительная урбанизация изменит мир категорически. Мир будущего – это мир, где наша зона комфорта будет лишь в структурированных ячейках пространства, в квартирах. По-настоящему человек будет взаимодействовать с миром и обществом не на улице, не на работе, а только в Интернете. Социальные связи под влиянием информационных технологий будут распадаться, как нейронные цепи в мозгу коматозника, и видоизменяться, когда будет найден способ ускорить обмен информацией и сделать его более продуктивным. Мы и сейчас уже точно знаем, что и где искать: сексуальное удовлетворение, работу, развлечения. Все строго разграничено и доступно.
Даля поежилась.
– В твоей интерпретации это звучит как апокалиптические откровения.
– Это и есть апокалипсис. Закат человечества. Весь вопрос в том, когда грянет хор. Как скоро на смену человеку придет постчеловек? Существо иного порядка. Бессмертная и практически идеальная Сущность, рожденная глобализацией и технологическим прогрессом.
При последних словах в глазах Дикаря воспылал не огонек, но пламя. Чтобы как-то избавиться от его заразительного эффекта, от которого мороз по коже, Даля подумала с саркастичным изумлением: «Как удивительны бывают разговоры в канализациях…»

Глава 34
Дележ добычи

Япония, Токио, офис Интерпола 

Странно, но Леонид приехал в офис позже Беннета. «Ровер» американца уже ждал на специальной парковке у здания. Это немного напрягло, словно Джон заранее знал о грядущем срочном возвращении и выбрал другой путь, избавившись от Леонида. Впрочем, эту мысль Леонид отмел, сочтя глупостью. Наверняка все объясняется простой Беннетовой бесцеремонностью, когда дело касалось работы. Наверное, заставил шофера гнать выставив мигалку.
Махнув удостоверением на входе в здание японского Интерпола, Леонид чуть задержался у арки металлодетектора. Низенький японец, принимавший у него горсть мелочи, значок и ключи с банковскими картами, ничем не выдал своего удивления, убедившись, что оперативник не носит с собой оружия. Почему-то этого Леонид всегда стеснялся, но заставить себя таскать тяжеленую штуковину, которую вечно забывал то дома, то на работе, не мог. Не любил он оружие. Возможно, даже боялся… хотя в этом он уж точно никому не признается!
Забирая ключи и значок, Леонид вдруг заметил знакомый символ на служебном компьютере охранника. Вращающийся додекаэдр, где каждая грань отсвечивала малахитом. Уже в который раз здесь, в Японии, он встречал завсегдатаев этой сети, «Слепки» кажется. Видимо, к медиавирусам японцы более восприимчивы, чем европейцы…
Едва двери лифта распахнулись на нужном этаже, Леонид ощутил перемены. Откуда-то появились новые лица: группа европейцев, все в штатском, при оружии. Местный персонал, рангом пониже, таскал из кабинета в кабинет коробки с бумагами, компьютерную технику.
«Готовят приезжим рабочие места? – догадался Леонид. – Уж не эти ли счастливчики навели Беннета на Аннигилятора?»
Додумать и познакомиться с новоприбывшими ему не дали. Высунувшийся из своего кабинета Беннет крикнул зычно:
– Аль-Дагит! Ну где же ты так долго? В Кабуки-те заезжал?
Судя по вернувшейся в его голос сочности, все шло прекрасно. Неужто он и впрямь схватил неуловимого компьютерного убийцу?
В кабинете Беннета совещание было в разгаре. Здесь были и Бартоломью Фест, и Сугимото, и японские сотрудники. И, кажется, один из новоприбывших – странного образа человек, чья внешность каким-то особым свойством скрадывалась.
Леонид удивился. Вроде бы и рассмотрел гостя – высокий, подтянутый, поджарый, словно бойцовский пес, – а запомнить черты лица все равно не удалось. В памяти осталось лишь смутное ощущение от его взгляда: ударная точность рапиры и пронзительность лазера, будто это и не человек вовсе, а система наведения машины уничтожения…
Причем, как заметил Леонид, вновь ощутив холодок, все собравшиеся были вооружены, что могло означать только одно – будет силовой захват.
Из небольшой комнатки вынесли всю мебель, за исключением стульев, рабочего стола американца и стола для совещаний. Леонид вдруг подумал, что Беннет специально так поступает. Так, чтобы у всех присутствующих возникла мысль, будто он тут главный, что к нему «на ковер» они пришли. В ЦРУ так всех, что ли, учат или это лидерские амбиции Беннета?
– Господа, – проговорил американец важно, – представляю вам нашего специалиста по киберпреступлениям из Лиона – Леонид аль-Дагит, прошу любить и жаловать.
Леонид кивнул смущенно, а Беннет тут же воспользовался паузой и под локоток выволок его из кабинета.
– Так, – прошептал он торопливо, – вкратце введу тебя в курс дела. Значит, вчера, оказывается, в Токио прибыли наши русские коллеги из Интерпола. Оказалось, что разработку дела Аннигилятора они ведут уже с полгода. Они же рассказали, что этот малый начал свою деятельность не сразу с уничтожения Internet Hate Machine, но с мелких заказных убийств. Вот тогда-то они им и заинтересовались.
– Заказных убийств?
Леонид не поверил своим ушам. Как-то это совсем не вязалось с образом Аннигилятора!
«Или опять вступило в действие правило Neo Dolphin’а о брендах?..»
– Ты так удивляешься, будто до этого мы школьницу ловили за то, что она уроки прогуливала! – скривился Беннет. – И вообще, держи себя в руках. Когда ты удивляешься или нервничаешь, у тебя французский акцент прорезается.
Замешательство Леонида было настолько велико, что он пропустил мимо ушей последнее, если говорить откровенно, довольно хамское замечание американца. Слишком его сбило с толку новое «амплуа» Аннигилятора – киллер. Обыкновенный фрик от гиков, убивающий за деньги!
Что-то не сходится. И плевать на несоответствие образов, тут нечто другое, нельзя сказать что, но интуитивно чувствуется – есть другая причина для такой охоты по всему миру. Тут пахнет не деньгами, а идейностью…
– В общем, – продолжал Беннет, – эти ребята вышли на Аннигилятора. Повезло, засранцам!
– Но как?
– Что-то связанное с таможенными перевозками и контрабандой, – сказал Беннет, пожимая плечами. – Я не вдавался в подробности. Главное то, что они засекли и пометили последний груз. Он только что прибыл на остров Хоккайдо транзитом через Корею из России! Причем это не обыкновенная контрабанда, которую и мы, как ты помнишь, недавно перехватили. Русские говорят, что теперь груз сопровождает Аннигилятор!
Леонид спросил одними губами:
– И?!!
Тут американец вскричал торжествующим шепотом:
– Я уже отправил туда подразделение спецназа, а Сугимото заручился поддержкой местной полиции. Мы возьмем гада! Теперь наша очередь выезжать. Точнее – вылетать. Вертолет сейчас готовят.
– Так, подожди, – лихорадочно соображал Леонид. – Мне нужно пять минут на сборы, и я…
– Не торопись, – Беннет вдруг поскучнел. – Ты остаешься.
– Что?!!
– Нельзя распыляться, ты мне нужен здесь.
– Но как же…
– Русские вышли и на Дикаря, хакера из Internet Hate Machine…
Коридор вдруг поплыл перед глазами. Леонид ощутил нехватку воздуха. Такого стремительного развития событий он никак не ожидал.
– Решили действовать врозь. Моя группа берет Аннигилятора, – говорил Беннет, – а команда русских отправится за Дикарем. Пойми, Леонид, мне нужен свой человек здесь, в офисе. Нельзя сейчас распылять усилия и людей. Мне без тебя не справиться!..
Неожиданно, будто пелена с глаз, все встало на свои места.
«Хищники поделили добычу! – догадался Леонид. – Крупную рыбу забирает ЦРУ, а русские, в обмен на информацию, довольствуются малой долей – хакером Internet Hate Machine. Все просто…»
Причем Беннет в любом случае не останется внакладе. Когда – или «если»? – он возьмет Аннигилятора, тот по-любому сольет ему всю информацию по Internet Hate Machine, ведь не зря он отсылает досье на каждого их убитого члена. Так что захват Дикаря уже не будет играть никакой роли…
Вот такой обмен: или ЦРУ забирает все, или остальным удастся загрести хоть крохи. Хотя, конечно, фигуру Дикаря никак нельзя назвать «крохой».
Но… что же остается ему? Что Леонид напишет в докладе месье Бенуа?
– Мне нужно связаться с начальством, – проговорил Леонид деревянным голосом. – Без его разрешения я…
– Конечно, – температура в голосе Беннета опустилась ниже нуля, – я понимаю. А пока – извините, господин Аль-Дагит, мне нужно работать.
И развернулся, давая понять, что разговор окончен.
– Подождите! – вспомнил Леонид неожиданно. – По поводу Суворова…
– Что?
– Вы уже выяснили, кто отдал приказ его освободить?
– Конечно. Это сделал ваш русский коллега из Интерпола, – Беннет проговорил, тщательно выговаривая иностранную фамилию: – Волошин. Да-да, точно, господин Дмитрий Волошин.

Глава 35
Беглый огонь

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

На короткое мгновение время остановилось. Или, может быть, это всего лишь капризы и свойства памяти? В любом случае, тот миг Андрей запомнил именно таким, будто отлитым в янтаре.
Спиной вперед он выпрыгнул из окна офиса портового смотрителя. В ушах еще стоял тяжелый звон разбитого стекла, вокруг сверкали в солнечных лучах осколки. На остроугольных, как изображение скал на картинках или как зубья пилы, кусках стекла в оконной раме остались клочья бушлата.
Это был тот момент, когда стало ясно – все кончено. Больше не действовали никакие законы и правила. Теперь ты либо бьешься за жизнь всеми возможными способами, доступными средствами, либо дохнешь, согласно чужим планам.
Иных вариантов не было.
Это момент, когда разрушается моральная оболочка личности, терпимость, привитая гуманизмом демократического сообщества. И если под ней не скрывается обладающий достоинством хищник – станешь безвольной жертвой, которая не в силах перебороть этику. И будут тебя изучать хладнокровные патологоанатомы, как копари обсуждают выкопанных жмуров, собирая их по частям из арматурной россыпи…
Все эти мысли, словно дожидаясь своей очереди, явились и исчезли в глубинах разума за один миг. Будто Андрей был подсознательно готов к такому повороту событий и ждал только триггера.
Потом сработал вестибулярный аппарат.
Андрей рывком перевернулся лицом вниз, въевшиеся в подкорку уроки и тренировки самбо заставили инстинктивно выставить руки. Так первый, самый мощный удар придется на руки, сильно повышая шансы уцелеть. Правда, на уроках речь шла о падениях после броска или силового приема, а не с высоты третьего этажа.
Красно-синие огни мигалки ослепили, а в следующую секунду Андрей с хрустящим стеклянно-металлическим грохотом рухнул на крышу полицейского автомобиля. Показалось, что по рукам и левому плечу пропустили электрический ток. От удара лицо занемело, в глазах полыхнул фейерверк.
Еще не сориентировавшись, Андрей заработал локтями, попытался встать. Получалось с трудом, перед глазами плыло, в ушах стоял гул. Грудная клетка горела огнем от оглушающего удара.
Сквозь багровый туман он разглядел кровь на руках, но, к счастью, обломки пластиковой оболочки сигнального фонаря на крыше машины под кожу не вошли. Хоть в этом повезло.
Во рту было солоно, дышать получалось с трудом. Андрей скривился от боли в разбитых губах, сплюнул кровью.
Где-то рядом заверещали по-японски, чьи-то руки схватили за шиворот бушлата, стянули с автомобиля. Андрей кулем брякнулся на асфальт, взвыл от боли в локтях и боку. Его тут же вновь вздернули.
Мир воспринимался киношной «рваной» съемкой, фрагментами. Вот мелькнуло перекошенное адреналиновой злобой лицо под забралом шлема, фрагмент бронежилета со светоотражающей полицейской лентой. Андрея встряхнули, он разобрал английскую речь с сильным японским акцентом:
– Кто ты? Что случилось? Твое имя? Ты ранен? Кто стрелял?
Позади полицейского рванулись к офису портового управляющего несколько спецназовцев, их подкованные ботинки загрохотали по металлической лестнице. Другие заняли тактические позиции с оружием наготове, озирались. Ошалевший от происходящего водитель фургона «тойоты» распростерся на асфальте, руками прикрывал затылок. Двое сопровождающих якудза, как и полиция, вертели головами, пытались осознать: на чьей стороне удача и сила.
– Эй! – продолжал орать в лицо Андрею полицейский. – Ты понимаешь английский? Кто ты? Можешь…
Договорить ему не дали. Забрало из плексигласа неожиданно взорвалось, смешалось с кашей из мяса и костей внутри шлема. Андрей зажмурился, когда на лицо плеснуло веером брызг чужой крови.
– Атака! Кто стреляет?! Откуда?!
– Всем бросить оружие, полиция!
– В укрытие!!
Впервые Андрей потерял ясность рассудка. Вперив взгляд в убитого полицейского, он следил, как медленно опадало уже мертвое тело. Когда оно коснулось асфальта, разбрызгав кровь, разум Андрея обожгла мысль: «Снайпер!»
Только выпущенная из снайперской винтовки пуля могла настолько изуродовать человека!
Где-то рядом закричали. В ответ застрекотали выстрелы, потом еще и еще. Андрей бросился на землю, попытался заползти под автомобиль, скрючиваясь и прикрывая голову.
Вокруг творился сущий ад. Неведомый снайпер, казалось, был в нескольких местах одновременно. За каким бы укрытием ни прятался полицейский, своя пуля его находила гарантированно. А они, в свою очередь, только и могли, что кричать и беспорядочно стрелять во все стороны, сея настрел на асфальт.
Паника все больше овладевала полицейским отрядом. С каждым новым убитым становилось ясно – тут бойня. Тупая, беспощадная бойня. На секунду Андрею даже показалось, что он перенесся в реальность одного из своих раскопов. Именно такими он часто находил мертвых бойцов: в беспорядочных позах, в окружении сотен гильз настрела. Только сейчас он понял весь тот ужас, в котором жили и гибли безымянные герои…
Когда все-таки удалось втиснуться под днище автомобиля, ужас немного спал, как и пропала безумная аллюзия на Вторую мировую. Окружающая действительность стала восприниматься четче.
Андрей пригнулся от вжикнувшей рядом шальной пули. В мозгу хаотично сталкивались и налезали одна на другую лихорадочные мысли. Во всей этой кутерьме понятно только одно: кто бы ни был снайпером, он заодно с Ицхаком. А значит, когда закончатся вспомогательные цели – настанет его черед.
Нужно было спасаться.
Он попытался оглядеться.
Один из грузовиков спецназа остался на открытом пространстве, для снайпера он был как на ладони. Зато второй, кажется, оказался для стрелка недосягаемым, встав почти вплотную задом к стене промышленных контейнеров. Несколько полицейских укрылись в его чреве, что-то кричали, изредка отстреливаясь.
Пули снайпера в бессилии вышибли ветровое стекло броневика, распотрошили салон, побили стенки кузова. Но, даже осевший на спущенных колесах, автомобиль не поддавался.
«Метнуться бы туда…»
Но грузовик от Андрея отделяло слишком большое пятно свободного пространства. Не очень-то хотелось присоединиться к жмурам в лужах крови. Да и не факт, что неожиданное появление Андрея не спровоцирует спрятавшихся спецназовцев на выстрелы. Нет, нужно искать другое укрытие.
Одному из якудза надоело прятаться за трупом водителя «тойоты», он вскочил, бросился в сторону контейнеров. Но кожаную куртку на его спине прорвало, грянул выстрел, на асфальт хлынул водопад из крови и ошметков внутренних органов. Беднягу практически разодрало напополам и выпотрошило!
Андрей отвернулся в поспешности, чувствуя, как от дурного запаха крови и вида искалеченных тел подкатила тошнота. Точно так же, как и тогда, когда они с камрадом Гофманом наткнулись на «электрика», чье тело слишком хорошо сохранилось в синей глине и разлагалось все эти годы чрезвычайно медленно.
Дельных мыслей так и не появилось. Только глаза то и дело возвращались к спецназовцам, засевшим в недосягаемом для него фургоне.
И тут он заметил резкое движение на одной из вышек освещения, в огромном количестве расставленных в порту.
Пригляделся…
«Дудка?!»
Замаскированную под антенну связи, на вышке кто-то присобачил снайперскую винтовку. Она легонько водила стволом, выискивая цель, иногда огрызалась сгустком почти невидимого при сиянии ламп дневного света пламени. Сама по себе! Стрелка на вышке не было!
«Что за бред?! – пронеслось у Андрея в голове. – Черт!»
Сразу вспомнились всевозможные модификации ружейных комплексов для удаленной стрельбы. Точно так же винтовка крепилась на вращающихся шарнирах, у ее основания два здоровенных ящика, судя по всему блок управления и запас патронов. По крайней мере такие штуки Андрей видел в фильмах. Жаль – или к счастью?! – сталкиваться с ними в жизни раньше не приходилось.
Осторожно, чтобы не показываться из-под машины, он вытянул шею. Тут же спрятался обратно, но успел заметить еще одну огневую точку чуть поодаль.
Сколько же их здесь? По крайней мере осветительных вышек столько, что создается ощущение, будто это такелаж какого-то бесконечно огромного парусника! На каждой может притаиться смерть!
Но зато теперь Андрей знал, как снайперу удавалось обходить препятствия. Он просто бил из разных точек, полностью сосредоточенный на выстрелах, не думая о безопасности. Да и, черт возьми, может быть, снайперов несколько! Тогда вообще все плохо…
Постепенно выстрелы становились реже. Под беглым огнем еще нескольким полицейским удалось забиться в недра бронированного фургона. Уж там-то стрелку их не достать. Так же, как не достать Андрея. Для снайпера он банально вне поля зрения…
Оказывается, уже стемнело, хотя под вышками дневного освещения этого не было заметно. Немногие уцелевшие мигалки озаряли побоище, красно-синие отблески вспыхивали, только сильнее нагнетая напряжение. В наступившей тишине доносились отголоски портовой жизни, словно из другой реальности. Не было стонов раненых, хрипов умирающих. Маньяк-стрелок исполнил свою задачу с тщательностью Смерти.
«Дальше что? – подумал Андрей. Ясность сознания возвращалась с каждой секундой, паническое напряжение схлынуло, позволяя трезво оценить обстановку. – Наверное, лучше всего пока ждать… наверняка скоро сюда прибудет целая армия. Кто-нибудь обязательно услышит выстрелы, вызовет полицию. Уж они-то смогут разобраться…»
Только… сможет ли он ждать? Неизвестно, насколько опасна рана в боку. Под проклятым бушлатом, в тесноте и под машиной хрен поймешь. Чувствовался только ток крови, ткань одежды постепенно набухала. Пройдет еще немного времени, и он потеряет сознание от кровопотери. А потом и…
В мрачной тишине оглушительно взревел двигатель одного из полицейских автомобилей. Андрей с осторожностью выглянул и обомлел…
Побитую и искореженную пулями машину было хорошо видно, как и то, что ее салон пуст, благо двери нараспашку. Но все же, как в страшном сне, автомобиль самостоятельно завелся, а потом неторопливо откатился к дальнему концу площадки. Послышался сухой треск, когда машина, не рассчитав расстояния, врезалась задним бампером в один из грузовых контейнеров.
Забыв об осторожности, Андрей с ужасом наблюдал, как машина, словно ее игрушечный аналог под управлением озорного мальчишки, разворачивается носом к броневику спецназа. Газует на месте. Под визг покрышек из колесных арок валит белый дым.
И вот она срывается с места…
Спину сковал мороз, когда автомобиль на полной скорости врезался в фургон спецназа. Уши заложило от грохота и металлического скрежета. Фургон под ударом накренился, в кузове закричали в испуге, но броневик вновь встал на четыре колеса.
Снова взвизгнули покрышки, со звоном осыпались осколки стекла, обломки бампера и фар. Полицейская машина вернулась задним ходом на исходную позицию. Пустая, под управлением невидимого убийцы, который вполне мог быть за тысячи миль отсюда, она выглядела жутко.
«Что ж ты за маньяк чертов?!! – успел подумать Андрей. – Он же хочет добить их во что бы то ни стало!»
Но мысль оборвалась, когда один за другим завелись двигатели остальных автомобилей. В том числе заурчал и тот, под днищем которого прятался Андрей…

Глава 36
Злая белая женщина

Япония, подземелья Токио 

Коридоры сменялись коллекторами, а те – новыми коридорами. Таро-кун в нимбе иссиня-белого света от лампы шагал впереди с уверенностью, непонятно каким образом ориентируясь в сером однообразии.
Дикарь думал о чем-то своем, Даля тоже молчала. Постепенно в голову стали лезть коварные и неприятные мысли о завтрашнем дне, о будущей жизни. И от этого настроение, и без того не летное, вообще обрело массу свинца.
О новой работе можно уже забыть. Ведь она не успела предупредить сотрудников «MYM», что не явится на работу, да и сможет ли сделать это в ближайшее время? И вообще, сможет ли теперь работать? Надолго ли затянется вся эта канализационная возня?
Мысли о работе, точнее, теперь уже, наверное, о потерянной работе, поселили в душе какую-то особую и мрачную грусть в смеси с разочарованием и злостью. Ну вот почему у нее не получается просто жить и радоваться? Разве мало она перенесла? За что ей это?
Глаза опять защипало, на этот раз от жалости к себе. Сложив ладони на животике, она подумала, а как изменится ситуация, когда родится ребенок? Что будет делать Данил? Защитит ли? Сбережет ли?
Тайком от Дикаря вытирая слезы, она шла, не замечая дороги. В горле застыл комок, а под сердцем образовалась тоскливая пустота. Впервые в жизни захотелось зарыдать в голос и чтобы все вокруг носились, утешали, жалели. Разве она этого не заслужила? Совсем чуть-чуть внимания и заботы, чуткости, мужской защиты – это ведь так мало!
Размякнув от подобных мечтаний, Даля уже всерьез подумывала закатить истерику. Все-таки это здорово сбросит напряжение, с ней будут нянчиться, обещать, сюсюкаться, говорить розовые глупости…
Но… вместо этого она глубоко вздохнула. Раз, потом другой. Украдкой вытерла слезы и приказала себе собраться. Сказалась суровая школа жизни, через которую ей пришлось пройти в юности, когда они с Асей лишились родителей.
Не время раскисать. Да и, в конце концов, разве она забыла, с кем идет рядом? Даже сильные мужчины теряются, увидев женские слезы, а гики просто в ужас придут! Еще неизвестно, кого придется утешать…
«Нет! – подумала Даля, стиснув зубы. – Сначала мы выберемся отсюда, надаем пинков этому Аннигилятору, а уж потом… ну-у, Данил, держись!! Одним кольцом не отделаешься!»
Подумала и опять расстроилась. Вспомнила, как однажды они с Данилом оказались на выставке ювелирных украшений. Даля сразу положила глаз на умопомрачительный серебряный браслет с красиво обработанными камнями. Указала на него с игривым намеком Данилу, а тот… фыркнул и язвительно рассмеялся! Выдал нечто в духе: «Кошмар! Какой дурак такое покупает? Геологи, чтобы дикарям обменивать бусы на шкуры?» Даля надулась, а он все никак понять не мог, что такого сказал…
«Ну уж нет! Теперь все будет по-другому!»

* * *

– Что ты знаешь об Аннигиляторе? – спросила Даля, когда молчать стало невмоготу.
Дикарь вздрогнул, сказал, покосившись:
– К сожалению, – немногое. О его личности ничего не известно, все запросы упираются в глухую стену. Был бы с нами Neo Dolphin, тот бы разобрался, а пока мы можем лишь гадать и наблюдать, вдруг эта сволочь погорит на информации!
– В каком смысле?
– Мы пока нашли только один источник его информации. Два месяца назад на один из наших дата-центров в Казахстане было совершено нападение. Обставили это так, будто целью были серверы одной не слишком крупной фармацевтической компании. Однако, когда наши ребята стали гибнуть, стала понятна истинная цель нападения. Мы, конечно, быстро заткнули эту крысиную нору, но дальше не продвинулись. Кто мог – исчез. Но и Аннигилятор ходит только скрытосетями. Без информации засечь его просто невозможно. И самое худшее в том, что теперь мы вообще не знаем, откуда он берет новую инфу для атак. Нам не известны ни его осведомители, каким-то волшебным образом знающие о нас все, ни спонсоры. Каждая его новая акция все масштабней, требует серьезной подготовки и вложений, словно он намеренно играет на публику. Да и атака на дата-центр была осуществлена не компьютерным гением, а – военными. Возможно, наемниками.
– М-да… негусто. Хотя, как обычно, вы сами виноваты.
Дикарь сощурился с подозрением:
– Это в чем же?
– Это ж вы, хикки, кричите на каждом углу, что информация должна быть бесплатной. Вот кто-то ею и пользуется.
Хакер надулся. Буркнул:
– Свободной.
– Что?
– Не бесплатной, а – свободной.
– А в чем разница?
Дикарь от такого даже вскинулся:
– Разница есть! Бесплатно – free as free beer, а свободно – as free speech. Первое для пиратов и любителей халявы, второе для людей идейных, трудолюбивых, часто самих разрабатывающих программное обеспечение и его распространяющих. Вторые, между прочим, понимают, что лицензии и копирайт, когда дело касается экономики, вещь необходимая. А вот первым на это попросту плевать, то жадные и беспринципные юзвери.
Даля пожала плечами, но хакер не успокаивался:
– Разница заключается в том, что люди требуют доступной каждому, свободно распространяемой информации. Не бесплатной для каждого вора, бомжа и алкоголика, которые почему-то все еще живут среди хороших людей, а – свободной. Будь то политика, данные о новой болезни, способах защиты или просто новый продукт. Пусть, говорит эта фраза, пусть каждый человек на планете получит доступ к ней, все равно, купит или нет, главное, чтобы получил доступ.
– Что-то я не очень понимаю… разве сейчас не так?
– Не всегда. А вообще, впервые фраза стала использоваться в конце двадцатого века, когда полным ходом шло противостояние сверхдержав. Тогда все новейшие разработки электроники, техники, компьютерной инженерии и интеллектуальный труд тщательно цензурировались. Часто люди в других странах просто не имели ни доступа, ни даже понятия о новинках, как было в Советском Союзе, Америке, Индии или Китае. Информация была все еще оружием в первую очередь.
– Оружием для чего?
– Для начала Третьей мировой войны. Интеллект тогда стремились использовать, в первую очередь, в военной промышленности, придумывали все новые и новые способы уничтожения друг друга. Но первым, как и всегда, идея всеобщего мира и свободы информации пришла в голову именно создателям первой сети, которая еще не имела привычного нам всем названия Интернет.
По лицу его бродили тени, брови сшиблись. Он сказал:
– Теперь чувствуешь разницу между человеколюбивым, благородным и честным «информация должна быть свободной», чтобы мир был всюду единым и честным; и тварным, паразитическим «информация должна быть бесплатной»?
Немного подумав, Даля уронила с внезапно прорезавшимся раздражением:
– И все-таки от некоторых людей нужно скрывать определенную информацию.
Прислушивающийся к разговору Таро-кун осведомился вежливо:
– Вы имеете в виду Аннигирятора?
– И Аннигилятора, – отрезала Даля, – и вас! Лезете вечно… гики!
И зашагала дальше, оставив пораженных парней позади.
– Берые женщины такие зрые, – сказал Таро-кун укоризненно. – Японки не такие.
Даля уже хотела как следует выругаться, что с ней случалось исчезающе редко, когда, обернувшись, заметила жесты хакера.
Дикарь, выпучив глаза и кривляясь, изо всех пытался донести непутевому японцу сигнал немедленно заткнуться.
«Иначе, – кривлялся он, – капут!»
И красноречиво чиркнул пальцем по горлу.
– Дураки! – фыркнула Даля.

Глава 37
Каждый сам за себя

Япония, Токио, офис Интерпола 

Леонид остро распознал в голосе месье Бенуа усталость. И дело было отнюдь не во временной разнице. Кажется, он заранее знал, чем закончится именно для ЕГО человека это задание. Знал, что все надежды на удачу разобьются о будничную реальность ковровых обещаний и истинных суботношений между специальными Бюро. Дипломатия по своей сути родственна шантажу, вымогательству и чему-то вроде древнего правила «самый сочный кусок – сильнейшему». И эта же дипломатия сейчас вынуждала его сказать:
– Не лезь, не мешай, не встревай не в свое дело и не провоцируй конфликт.
– Осознал, – ответил Леонид в темноту кабинета.
Видеосвязь гугл-очки сейчас не транслировали, что и понятно, в Лионе, наверное, раннее утро, месье Бенуа в спальне или только выскочил из постели.
Сидя с закрытыми глазами в кресле в своем кабинете, погруженном в ночной мрак из-за опущенных жалюзи, Леонид казался сам себе средневековым алхимиком или магом. И сейчас происходящая беседа – нечто вроде сеанса телепатической связи. Звук никому не слышен, из динамиков в дужках очков он транслировался через стенки черепа прямиком во внутренне ухо. Слышны только ответы Леонида, ответы человека, словно погруженного в транс или разговаривающего сам с собой.
– Продолжай работать, – говорил месье Бенуа. – В любом случае, мы узнали уже достаточно много, и этот опыт, как ты понимаешь, бесценен.
– Понимаю.
– Хорошо. И, Леонид, запомни, – голос шефа приобрел легкий оттенок двусмысленности, – если что-то пойдет не так, если возникнет необходимость – мы своих не бросаем. Я тебя моментально вытащу, понял?
Ага, а вот последняя ремарка означала нечто вроде: «Работать-то ты работай, но если что-нибудь узнаешь или добудешь, как говорят репортеры – эксклюзив, то я против не буду».
Приободренный, Леонид зачем-то кивнул:
– Все ясно, месье Бенуа, благодарю вас.

* * *

Некоторое время он продолжал полулежать в кресле. Попытался представить, как поочередно расслаблялись мышцы всего тела, как уходило жжение из натруженных стоп. Получалось, мягко говоря, никак. Сколько он ни пытался в жизни освоить йогу или прочую тантрическую чушь, ничего лучше не помогало для релаксации, чем старая добрая чашка глинтвейна.
Жаль, что ни глинтвейна, ни расслабления ему пока не светило. А нужно ему…
Леонид придавил клавишу на панели интеркома, попросил:
– Черный кофе, пожалуйста.
Ответа не последовало.
Леонид попробовал еще раз.
Результат был тот же.
Проверил подключение – вроде все работало. Значит, вся обслуга то ли разошлась по домам, то ли занята подготовкой кабинетов для русских. Придется идти за кофе самому.
Вздохнув, Леонид поднялся. Пока включал свет, набрасывал на плечи пиджак и выходил, мозг пытался определить вектор дальнейших действий.
Беннет вплотную занялся Аннигилятором. Туда лезть не стоит, если сам не попросит. Теперь это запретная тема. Табу.
Зато с Дикарем дела обстоят иначе. С одной стороны, это теперь негласная юрисдикция неприятного типа по фамилии Волошин, а с другой – хакер позвонил именно Леониду. Никому другому, только ему. Назначил время и место…
Леонид мазнул взглядом по циферблату часов на запястье: до назначенного часа еще уйма времени.
…и сам предложил побеседовать. Видимо, Аннигилятор их всех там прижал. Хотя еще неизвестно, кто больше прижал: Аннигилятор или Интерпол. Но это все мелочи. Главное остается под вопросом.
– Ехать или нет? – пробормотал Леонид.
– Вы это мне?
Леонид вздрогнул, поднял глаза. Оказывается, он уже идет по коридору и, кажется, попал в неудобное положение, разговаривая сам с собой. Волошин, этот новоприбывший русский – ну что за взгляд такой?! – глядит так, что мороз по коже.
Леонид отвел взгляд.
– Нет-нет, – сказал он поспешно, желая поскорей закончить разговор. – Это я сам с собой.
– Бывает, – отозвался Волошин холодно.
Не зная, что сказать, Леонид уже хотел с облегчением проскользнуть мимо, испытывая странный дискомфорт рядом с этим человеком, когда в коридор вывалились остальные русские.
– Мы готовы, шеф!
– От-тлично. Тогда – по машинам.
Группа Волошина – все здоровенные, как один, головорезы – дружно рванула к лифту. А их главарь, напоминающий Леониду ледяного великана из скандинавского эпоса, неожиданно улыбнулся.
– Наконец-то и на нашей улице праздник, – проговорил он. – Это большая удача, что мы смогли засечь Дикаря. За этим п-персонажем давно бегаем. А тут – не просто нашли, но еще и заперли в одной клетке с п-подельниками.
Чувствуя, как немеют скулы от холодного призрака улыбки Волошина, Леонид переспросил:
– Заперли?
– Большая удача, – повторил Волошин. – Извините, но п-подробности я бы не хотел афишировать. Надеюсь, вы п-понимаете.
– Понимаю, – Леонид кивнул и, неожиданно для себя спросил: – А можно мне с вами?
Ледяной великан даже на миг не смутился, но тон его убил всякую надежду на пререкания:
– Лучше не нужно. Мои ребята п-профессионалы. Мы разберемся сами. А вы, если захотите, побеседуете с задержанными здесь. Мы их непременно д-доставим в офис.
«Что-то я сомневаюсь», – едва не брякнул Леонид. Но тут же отвесил себе мысленную оплеуху. Не говорит ли в нем банальная зависть?! Такое поведение просто недостойно! Пусть этот тип и странный, даже слишком, пусть он не вызывает симпатии, но это не повод относиться к нему как к врагу.
– Ни пуха, – пожелал Леонид почти искренне.
– К черту.
Но, когда Волошин уже вошел в распахнувший двери лифт, Леонид неожиданно вспомнил:
– Господин Волошин!
– Да?
– Позвольте узнать, – и после вскинутой с раздражением брови Леонид спросил: – Зачем вы велели отпустить Суворова?
– От-тпустить? – с невероятной ледяной бездной в глазах переспросил тот.
– Да. Ведь вы же знали, что на него шла охота.
– Знал, – согласился Волошин. – Но, месье Аль-Дагит, не я ее начал. У этих п-парней изначально были терки с Аннигилятором, а последний – главная цель. Нам нужна была п-приманка, и это был слишком удобный случай. Все сошлось: мы следили за Суворовым, Аннигилятор – тоже. Пришлось идти на г-гамбит. В конце концов, Internet Hate Machine с самого н-начала знали, что никто поблажки им не даст. В этом мире только один Господь Бог за всех, а люди – каждый сам за себя.
Двери лифта сомкнулись, скрывая страшного человека.
Леонид вновь поймал себя на мысли, что у него от Волошина мороз по коже. А после этой беседы так вообще волосы дыбом!
Еще Леониду показалось, что произнося фразу «каждый сам за себя», Волошин стал чуть более откровенным. Но вот только это Леонида не обрадовало. Ему привиделось, будто в глубине души Волошин еще холодней, чем снаружи.
«Да, черт возьми, в его сердце натуральный ледяной ад!»

Глава 38
Машинный вальс

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Рев двигателя напомнил Андрею рык разъяренного льва, готового в любую секунду сожрать жертву. Дрожь автомобиля передалась и ему, словно в крови так же воспылал бензин. Андрей изо всех сил рванулся из-под днища машины. И если минуту назад низость клиренса казалась удачным качеством для скрытной позиции, то теперь Галл его проклинал!
Обдирая кожу об асфальт, напрягая мышцы, Андрей, извиваясь, пытался протиснуться наружу. Каждый сантиметр давался невыносимо тяжело, бушлат не только увеличил и без того широкую грудную клетку, но и, разодранный оконным стеклом, теперь цеплялся за каждую шероховатость. Вдобавок что-то больно упиралось в бок, что-то твердое. Все это тормозило движение, отбирало необходимые мгновения.
Гул двигателя только нагнетал обстановку. Удаленный водитель сыграл с педалью газа, потом еще. И каждый раз сердце Андрея обрывалось.
Молясь, чтобы автомобиль не сорвался с места именно в этот момент, Андрей протащил тело мимо вращающегося колеса. В лицо ударила удушливая вонь плавящейся резины.
Рванувшись изо всех сил, едва не порвав от напряжения мышцы, он выполз наконец из-под машины, быстро подтянул ноги. Рядом, красноречиво показывая, что стрелок не спит, душераздирающе взвизгнула пуля, кожу царапнули мельчайшие брызги осколков асфальта.
«Снайпер!»
Из огня да в полымя.
Машины, одна за другой, сорвались с места. Воздух наполнился дымом, но теперь и он маскировал слабо. Андрей лишился последнего укрытия.
На миг он растерялся. Слишком много опасностей вокруг: стрельба полицейских из кузова броневика, вышки с плетками, мчащиеся в дьявольском вальсе автомобили. Движения и звуков так много, что в один момент Андрей попросту перестал их воспринимать. Словно в бреду, он, пригибаясь, бросился к промышленным контейнерам. Едва не угодил под колеса патрульной машины, что, будто одержимая бесами, подпрыгивала на ухабах из мертвых тел, гнала по кругу, забрызганная кровью.
Андрей шмыгнул в проем между контейнерами, ощущая себя мышью, в панике спасающейся от одуревших от крови котов. Мышцы на спине были сведены судорогой в бесплодной попытке защититься от беспощадной пули. И, только пробежав метров десять, он с недоумением понял, что за ним никто не гонится. Никто не стрелял вслед. Даже автомобили прекратили безумную гонку.
Ноги подломились, Андрей опустился на корточки, ловя ртом воздух. Взглядом пошарил по сторонам, выискивая огневые точки. Но, кажется, ему опять повезло.
И тут он различил рокот вертолетных лопастей. Что-то скрыло на миг ночное небо, а в следующую секунду мелькнуло брюхо полицейского вертолета.
Вот на что отвлекся снайпер! Появились приоритетные цели.
Андрей сплюнул тягучую слюну, поднялся. Пока есть шанс, нужно бежать. Потом будет поздно. Еще немного – и в порту соберется вся полиция Японии.
Была только одна сложность: куда бежать? Все контакты у Ицхака, а пластиковые карты, судя по всему, уже не обналичить.
«Все равно, – подумал Андрей решительно, – надо сваливать, а все остальное – позже!»
Со стороны офиса портового управляющего донеслась отрывистая стрельба, к ней присоединились хлопки пистолетов-пулеметов спецназа. Многократно усиленный мегафоном голос заговорил монотонно:
– Бросайте оружие! Сопротивление бесполезно. Полиция Японии.
– Ага, – сказал Андрей язвительно, – так они и бросили…
С отвращением он содрал остатки бушлата, остался в джинсах и футболке. С металлическим лязгом из кармана бушлата вывалился «люгер». Вот, оказывается, что ему мешало выбраться из-под машины.
Андрей подхватил вычищенное и смазанное оружие, сунул за ремень джинсов. Потом задрал футболку. Рана оказалась не то чтобы пустяковая, кровища хлестала из-под рассеченной кожи, но пуля, кажется, просто скользнула по ребрам. Правда, это не слишком утешало. Края раны уже посинели, а к утру будет еще хуже. Уже сейчас дышать трудно, видимо какой-то накол или, не дай бог, вообще пара ребер сломана.
С ногой дела обстояли еще хуже. Лодыжка прострелена насквозь, удивительно, как он вообще смог двигаться. Не иначе как адреналин обезболил. Или тестостерон. Уже и не вспомнишь школьный курс биологии, благодаря чему там мужчины резкую боль переносят легче…
Сквозь выстрелы внезапно пробился новый голос. Заговорил по-английски:
– Аннигилятор! Говорит Джон Беннет, ЦРУ. Я уполномочен доставить вас в безопасное место. Если вы немедленно прекратите сопротивление и сдадитесь, обещаю…
Что хотел пообещать этому выродку Джон Беннет из – ну ни фига себе! – ЦРУ, Андрей не узнал.
Рокот вертолетных винтов неожиданно сменил тональность, стал надсадным. Над головой промелькнул вращающийся летательный аппарат, оставив в воздухе зловеще черный след. А через секунду послышался металлический скрежет, будто вертолет налетел на одну из осветительных вышек. Что-то сверкнуло, земля содрогнулась от грохота и страшного удара. Андрей машинально пригнулся, когда его накрыл гром взрыва.
– Твою мать! – не выдержав, заорал он. – Это война, что ли?!!
Подтверждая его предположение о том, во что врезался вертолет, с той стороны с протяжным стоном рухнула осветительная вышка. Звонко посыпались осколки прожекторов, сыпанули брызги искр.
Когда Андрей поднял голову, с ужасом увидел, что рухнувшая вышка перегородила ему пути к отступлению.
– Да чтоб тебя!..
Остатки его ругательств потонули в повторном взрыве, уже со стороны офиса портового управляющего. Кажется, «приземлилась» и вторая вертушка.
Андрей рванулся туда, едва не упал, чудом удержав равновесие. Сцепив зубы от боли в лодыжке, запрыгал на одной ноге. Заглушая боль в груди, разрасталось тоскливое отчаяние. Кажется, судьба делала все, только бы он сегодня не выпутался из передряги!
Он огляделся: место побоища предстало в еще более адовом виде, чем он себе представлял. Вдобавок к трупам, расстрелянным автомобилям и крови на асфальте теперь появился и рухнувший вертолет. Падая, он еще и смял офис портового управляющего. Теперь все это подсвечивалось водопадами пылающего топлива.
Патрульные автомобили вновь пришли в движение. Уже действуя по какой-то непонятной схеме, разгонялись, со страшной силой сминались о броневик спецназа, аж зады к небу взлетали. Стрелок-водитель словно пытался завалить броневик грудой металлолома.
Андрей смотрел на это с недоумением. Было такое ощущение, будто невидимый маньяк пытается забаррикадировать фургон. Или…
Внезапную догадку подтвердил выстрел снайперской винтовки. Патрульная машина дрогнула, из-под днища что-то потекло.
«Или пытается устроить громадный костер!» – догадался Андрей с ужасом.
Снайперу требовался для каждого бензобака только один выстрел, и на асфальт тут же плескалось топливо. И как он только видел, куда нужно стрелять, сквозь корпус-то?!
Вторая пуля угодила в асфальт, но ничего не произошло. Зато третья высекла желаемую искру. Вспыхнуло мгновенно, пламя взвилось так высоко, что на миг скрыло броневик.
Оттуда послышались первые неуверенные крики…

Глава 39
Картонная крепость

Япония, подземелья Токио 

За одним из неожиданных поворотов вместо чистеньких и ухоженных коридоров вдруг обнаружилось кое-что, что вполне привычно считать канализацией.
Даля спрятала нос в рукаве:
– Цивилизация кончилась?
Дикарь, кажется, теперь с какой-то завистью глядел на респиратор Таро-куна. Бесцеремонно вычихав уже не-нужные ватные шарики из носа, он прикрылся платком.
– Это более древняя часть канала, – пробубнил он. – Сейчас забыта. С помощью товарищей Таро-куна, кстати. Кажется, у него один из друзей работал в городской префектуре. Он смог забрать планы этой части канализации, остальное стерли компьютерные ковбои. А то ее сносить хотели.
Даля фыркнула:
– Ну и пусть бы сносили!
– Зря ты так, – не согласился Дикарь, но по тону нельзя было с уверенностью сказать – верит ли он сам себе. – Нам ведь пригодилось это место.
Даля с сомнением протянула:
– Разве?
В мрачных коридорах из зацветшего мхом красного кирпича теперь остался только один источник света – фонарь японца. И это не могло не радовать Далю, ибо под ногами что-то отвратительно чавкало. По ощущениям напоминало ходьбу по вязкой, жадно всасывающей подошвы глине. К счастью, судя по вони, это вряд ли были экскременты. По крайней мере пахло жабами, плесенью и гнилой водой.
– Потерпи, – пробурчал Дикарь. – Это ненадолго. Идти осталось чуть-чуть.
Продираться через самые настоящие развалины было тяжело. Под ногами часто попадались обломки кирпичей, проржавевшие трубы, груды мусора. Из темноты доносился крысиный писк. С кирпичного свода (точь-в-точь как в компьютерных играх) непрерывно капало.
Однажды стены опасно задрожали. Даля вскрикнула, когда капель участилась, а к ней добавилась и кирпичная крошка. Вспомнилось, что в Японии землетрясения едва ли не обыденность. А под землей ощущение ее дрожи в тысячу раз страшней! Кажется, что вот-вот хлипкая кирпичная кладка не выдержит, стены обвалятся, и навсегда похоронят в этой зловонной норе! Но дрожь через пару секунд пропала, оставив лишь послевкусие клаустрофобии.
– Метро рядом, – отозвался Дикарь с неуверенностью, обшаривая взглядом потолок. – Это безопасно. Наверное…
– Наверное?!
– Эмм… – Дикарь осознал, что допустил промах. Добавил поспешно: – Кстати, именно к системе связи и электроснабжения метро подключены ребята из Картонной крепости.
– Из чего?
– Из Картонной крепости. Так они называют свое обиталище.
– Замечательно, – сказала Даля с сомнением. – Они и живут тут, что ли?
– Причем многие – всю жизнь, – проронил хакер со значением. – Слишком многих здесь разыскивают по всему миру. Если ты живешь в Картонной крепости, это своего рода статус. Значит – когда-то ты наворотил делов.
Даля спросила, леденея:
– Уголовники, что ли?
Пожалуй, это единственный класс людей, которых она не переносила даже при всей своей терпимости и позитиве. Бывший заключенный, честно работающий, – еще куда ни шло. Но те, слушающие ностальгический русский шансон, ботающие по фене и гордящиеся «боевыми заслугами», – вне ее понимания. Как можно с гордостью говорить о себе, жалеть себя и лицемерно петь о «старой матери» или «золотых куполах», когда сам – паразит и ленивая свинья, когда живешь за счет того, что несешь другим людям, причем невиновным, горе?!
Дикарь удивился:
– Почему уголовники?
– А разве не преследуют по всему миру вооруженных террористов?
– Так и мы тоже террористы, – Дикарь хмыкнул. – Internet Hate Machine по всем сводкам проходит как террористическая организация, хотя мы сроду оружия в руках не держали.
Он помолчал, перебираясь через лопнувшую от времени железную трубу. Подал Дале руку. Та, в темноте и на огромной платформе сапог-ботинок, с трудом вскарабкалась. Потом хакер сказал:
– Сейчас вооружения уже не так боятся, как раньше. Теперь это лишь предлог. Вот, например, Россию до сих пор боятся. Не из-за вооружения, оно сейчас если не хуже, то на равных с существующими образцами в мире. Нас боятся из-за людей. Есть в нашей европеоидно-азиатской крови нечто, заставляющее пугаться бонов и денди. Только мы в слово «патриотизм» вкладываем смысл «до последней капли крови». Только мы способны на самые жестокие и невозможные революции. А так как совершаем их исключительно чтобы людям жилось лучше, то не щадим ни себя, ни других. Напишет какой-нибудь Маркс «Капитал», а в России сразу вырастает продажа броневиков и кепок. – Он вздохнул: – И все было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство – выполнение практически любой работы у нас… эмм… так сказать: per rectum. Но я отвлекся, по поводу вооружения. Даля, сейчас лучшее оружие – информация и…
Голос Таро-куна оборвал Дикаря:
– Винимание! Мы пришри!

* * *

В конце коридора стало ощутимо светлее. Не только от того, что Таро-кун с фонарем остановился. Даля, пригнувшись, скользнула под упавшей поперек прохода прогнившей стальной балкой. Встала рядом с японцем.
Раньше коридор упирался в глухую стену все из того же бурого и покрытого конденсатом кирпича. Теперь кто-то проломил дыру, достаточную, чтобы пролез человек. А там, по ту сторону, тьму разгоняли галогеновые фонари, дрожали тени от колеблющегося пламени костерка.
С помощью хакера Даля пролезла в дыру. Они очутились на хлипком балкончике, метрах в пяти над землей.
Огромное помещение напоминало кирпичную бочку. Стены глухие, по ним уходили к теряющемуся во тьме потолку плети кабелей. А внизу…
Теперь Даля поняла, почему это место называется Картонной крепостью.
На покрытой щебнем земле расставлено множество картонных коробок из-под бытовой техники. Иногда это была просто коробка, но чаще – скрепленные липкой лентой, они образовывали чудовищные архитектурные мутации, целые коридоры-норы упаковок из-под холодильников. Были картонные башенки с изображением допотопных ламповых телевизоров, нагромождения «кирпичиков» из боксов для принтеров, системных блоков и сканеров, купола, когда-то хранившие в себе телевизионные спутниковые тарелки. Прямо по земле тянулись силовые кабели и провода. Через равные промежутки стояли низкие стойки для осветительных приборов, напомнивших Дале дачные фонарики, которые обычно расставляют вдоль садовой дорожки.
Во всем этом прослеживалась какая-то система, структурированность, но она ускользала от Далиного восприятия. Картонная – да. А вот на крепость это место не походило. Хотя, зная компьютерный народ, Даля предположила, что истинная крепость где-то в глубине кремниевых процессоров их машин.
– Когда-то в этом коллекторе жили китайские нелегалы, – прошептал Дикарь. В его голосе Даля уловила восторг. Кажется, хакер здесь раньше не был. – Они выполняли за японцев самую грязную работу, чистили от мусора канализации, свалки, водостоки. А, так как неподалеку шла стройка, где они и работали, а жилье не всем удавалось найти, тут и ночевали. Место это тщательно скрывали, ведь большинству японцев не по нраву были нелегалы, они жаловались властям, а полиция устраивала жесточайшие рейды. Пойманных моментально арестовывали и высылали на родину. Когда границы открыли официально, это место забросили. Тогда-то на него и вышли местные диггеры, которые мгновенно слили инфу в Сеть. Ну а остальное ты знаешь. Потом этим местом заинтересовались компьютерные ковбои, которые и «стерли» его изо всех архивов.
– Ну цто? – обернулся Таро-кун. – Добро позаровать!

Глава 40
Дракон рычит

Япония, Токио, офис Интерпола 

До назначенного Дикарем времени оставалось чуть больше трех часов. И Леонид начал нервничать. Несмотря на уже начавшуюся ночь, сна не было. И не кофе тому виной. Не от кофе дрожали пальцы, не от избытка кофеина Леонид не находил себе места.
Пальцы то и дело хватали со стола первые попавшиеся предметы, чтобы тут же швырнуть обратно. Чувствуя, что сидеть нет больше сил, Леонид вскочил, зашагал по кабинету.
«А что, если Беннет схватит Аннигилятора? – подумал он, но сам скривился. Не о том он думал. Вот что тревожило его на самом деле: – А что, если Дикаря первым схватит Волошин?! Сильно сомневаюсь, что он привезет хакера для допроса. Когда началась такая игра и дележ добычи, слова не имеют значения!»
Леонид взглянул на часы, фыркнул и упал в кресло. Пошарил невидящим взглядом по опущенным жалюзи, за ними Токио раскрывал свои возможности для ночной жизни, как танцовщица в кабаре игриво демонстрирует обтянутую чулком ножку. И там, среди веселья казино, игровых залов и кварталов красных фонарей, где-то там сейчас пытались свестись воедино людские жизни – ниточки его дела. Там шла борьба, гонка за первенство в самом разгаре. Облеченные властью без жалости жертвовали пешками, чтобы выторговать лишний ход.
Леонид судорожно выдохнул. Он и сам не понимал, почему именно это дело так захватило его. Что в нем было особенного? Или так его тронула гибель русского хакера? Или, может быть, заразившись от Беннета, сыграли карьерные амбиции? А возможно, он просто не мог принять интуитивного вывода, что после операции Волошина ему не удастся поговорить с Дикарем… Что-то слишком хищное, опасное было в Дмитрии Волошине. Разум отметал чувства, но сердце говорило: бойся!
Неожиданно для себя Леонид подчинился порыву, и в ладони оказался служебный блэкберри. На экране высветился номер оператора, значок соединения. Когда гудок оборвался профессионально-нейтральным «алло», Леонид наговорил имя и фамилию, по памяти назвал номер своего удостоверения.
– Я слушаю вас, месье Аль-Дагит, – оператор перешел на французский.
– Соедините меня с Дмитрием Волошиным из Интерпола Российской Федерации, – сказал Леонид. – Или с любым из его группы. Срочно!
Несколько мгновений в трубке были слышны только щелчки. Потом оператор со смущением в голосе сообщил, что вся группа Волошина не выходит на связь.
– Это невозможно! Попробуйте аварийный канал!
Но даже внутренние коммуникаторы не отвечали.
И тогда Леонид понял, что Волошин попросту решил изолироваться. Сейчас он вершил чьи-то судьбы и не хочет, чтобы ему мешали!
Безжизненным голосом Леонид поблагодарил и оборвал связь. Но не успел спрятать блэкберри, как тот зазвонил вновь.
Ожили и очки дополненной реальности.
И каждый гаджет транслировал сигнал чрезвычайного положения!
– Время Дракона, – прошептал Леонид беззвучно, – время Дракона пришло!..

Глава 41
Локальный филиал ада

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Стены транспортных контейнеров создавали иллюзию замкнутого пространства. И казалось, что бушующее внутри этих стен пламя повсюду. Оно расползлось по всей земле, к чертовой матери пожирая все, к чему могло прикоснуться. Это же пламя как нельзя лучше подходило и к мироощущению Андрея. Все рухнуло в один миг, ловушка захлопнулась, выхода не было.
Крики из кузова броневика стали громче.
Андрей смотрел на груду разбитых автомобилей, на бензиновый пожар и не знал, чем можно помочь. Стоит ему только высунуть нос из своей щели, как его тут же отстрелят. А если и не отстрелят, в одиночку растащить завал и помочь полицейским он точно не смог бы.
Андрей поморщился, ребра болели невыносимо. С великой осторожностью положил туда руку, надеясь пережать рану и остановить кровь. Но новый приступ боли был таким острым, что он зарычал сквозь зубы, в глазах помутилось, грудную клетку стиснуло клещами.
Нет, кажется, он не так-то просто и отделался, все-таки ребра сломаны. Будь проклят Ицхак!
Знать бы хоть, за что его убить хотели? Ради чего кинули? За кого подставили?
Черт!..
Он прислонился спиной к стене контейнера, запрокинул голову. Слушать крики полицейских невозможно, сердце разрывалось! Хоть бери и беги туда, пусть снайпер и его прикончит, но слушать, как страдают и умирают другие… нет, для мужчины это выше всех его сил!!
Сцепив зубы, он рванулся к обрушенной упавшим вертолетом осветительной вышке. Цепляясь руками за стены, допрыгал на одной ноге. Быстро оценил обстановку: поджариться на оголенных проводах – верх глупости! И стал карабкаться наверх.
От первой же попытки подтянуться в глазах поплыло так, что Андрей замер, скрутившись калачиком. Боль в боку была адской!
«Терпи, казак! – прорычал Андрей, уже не понимая, мысленно или вслух. – Или сдохнешь здесь, как того и хотят эти ублюдки, или вернешься к Ольге!»
Окрик немного помог. Когда в глазах прояснилось, Андрей обнаружил себя уже преодолевшим половину препятствия. Правда, он буквально полз, перекосившись на левый бок, волочил тело наверх, но все же хоть как-то двигался.
Когда его пальцы вцепились в последнюю, самую верхнюю перекладину переломленной вышки, он вдруг сообразил, что теперь предстоит еще и спускаться! Смертельный холод заморозил позвоночник. Никогда раньше он не думал, что какие-то три метра будут такими чудовищно длинными! А какой приступ боли его будет ждать, когда он спрыгнет… Подумать страшно!
Андрей скривился, решил зло:
«К дьяволу! Главное – быстрей!»
И, набрав в легкие побольше воздуха, рывком швырнул тело на ту сторону. В полете весь сжался, подобрал ноги и выставил руки, но удар все равно оказался таким мощным, что с легкостью вышиб сознание…

* * *

– Дохлый, кажись…
Кто-то наградил его пинком по ребрам. От резкой обжигающей боли Андрей мгновенно пришел в себя. Взревел, выматерился люто.
– Чтоб меня… – впечатлился Ицхак. – Живой, сука!
Андрей поднял голову. Что-то в его лице заставило Ицхака отшатнуться. Хотя получилось это у него с трудом – и ему досталось в этой бойне. Одна рука повисла плетью, кровь часто капала с кончиков пальцев. Одежда изорвана в клочья, края обуглены. Лицо Ицхака превратилось в сплошную рану, и как только он слова выговаривает с такими разбитыми губами?
– Что ж ты никак не сдохнешь?! – выплюнул Ицхак с отвращением. – Живучий, сука, что та собака!
Ицхак совершил неуловимое движение здоровой рукой, что-то щелкнуло. Отраженный свет прожекторов заиграл бликами на лезвии выкидного ножа.
Отупевший от потери крови Андрей не успел толком среагировать на выпад, только рукой прикрылся. Правое плечо обожгло, по коже вяло заструилась кровь. А Ицхак уже вновь занес руку с ножом.
Боль отрезвила.
На этот раз Галл успел выбросить ногу, оттолкнул изо всех сил. Ицхака отбросило ударом в грудь. Свалившись на изувеченную руку, он завизжал как зверь. С побитых, окровавленных губ потекла пузырящаяся тягучая слюна, прилипла к подбородку. Ничего не замечая, Ицхак вскочил. Его лицо перекосила чудовищная гримаса, в глазах была черная, ядовитая ненависть, зубы оскалены.
– Как свинью, выпотрошу!! Сука! И жене твоей брюхо вскрою! Мразь!!
Андрей попытался встать, но ослабленные кровопотерей пальцы сорвались с перекладины осветительной вышки, и он опять рухнул на спину. В поясницу что-то больно впилось, твердое и угловатое.
«Люгер!»
– Убью!!
Так быстро Андрей еще никогда не двигался.
Вот Ицхак сорвался с места, вот занес для последнего, смертельного удара нож. Андрей на миг залюбовался тем, как страшно блестело стальное лезвие!! Еще секунда – и оно вонзится в него, с треском разорвет кожу и выпьет жизнь…
Грохот выстрела прозвучал неожиданно для обоих. В облачке отработанных газов кувыркнулась гильза.
Распахнув глаза, Андрей вцепился взглядом в пистолет в своей руке. Когда достать-то успел?!!
Ицхак, запрокинув голову, некоторое время держался на ногах. Потом его уже мертвое тело стало медленно заваливаться назад. Предсмертным спазмом сковало все мышцы, и труп не грохнулся кулем, а, как робот, вытянувшись в струнку, обрушился на асфальт. Правая нога дернулась противно, еще раз и затихла.
«Сдохни, сука!» – хотел сказать Андрей, но передумал. Не только киношных красивых фразочек произносить не хотелось, но вообще и говорить сил не было.
Тем более что он заметил одинаково резкие и точные движения на ближайших осветительных вышках. Снайперские комплексы развернули короткие, бесприкладные винтовки в его сторону, давая возможность заглянуть в черноту стволов. Там, как и всегда, была только Смерть.
– Черт… – прохрипел Андрей и закрыл глаза.
Видимо, сегодня удача все-таки не на его стороне. Обидно было до слез. Ведь он уже почти что выбрался…

Глава 42
Лимб

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Навстречу гостям вышел только один человек – преклонных уже лет женщина. Словно замшелый дендроид или крот в обрамлении корней деревьев, она, опутанная проводами, проковыляла через поселок. На груди позвякивало ожерелье вуду из флешек, пластин с группой крови и наушников.
Женщина была худой, сутулой. Ее кожа в свете галогеновых ламп казалось пожамканной серой бумагой. Жидкие волосы были перетянуты вервием, который при ближайшем рассмотрении оказался обручем нейроинтерфейса.
Но Даля поразилась другому.
Насколько же разнились образ ее внешности и свет, буквально выплескивающийся из глаз. Там были юность, острый интеллект и яркая, искренняя вера в собственные силы и желание немедленно их продемонстрировать!
Завороженная внезапным открытием, Даля засмотрелась.
Сразу вспомнились слова Данила, что разум – это единственное, что делает человека особенным. Если его нет, ценность индивидуума резко падает, куда-то на один уровень с крупным рогатым скотом. В ответ на протесты Дали, считающей, что любой человек ценен сам по себе, Данил отвечал резко:
– Человек, потративший собственную жизнь на развлечения и отдых, неспособен воспитать сколь-нибудь социально адекватное потомство. В чем его ценность? В искалеченных судьбах детей, которые будут, как и родители, пить и курить, возможно, совершать преступления?
Обычно Даля после таких слов замолкала. Не соглашалась, нет. Искалеченный человек достоин сочувствия и помощи, но не новой агрессии. Просто она знала, что Данил, который хоть и резок в суждениях, но, прошедший через ад в детстве, оставался добрым и отзывчивым. Когда родители-алкоголики бросили его на произвол судьбы, Данил угодил в детский дом. Его жизнь балансировала на грани, но ему посчастливилось увидеть Интернет. И Сеть захлестнула его своими возможностями. Данил сделал себя сам, в этом только его заслуга… но…
Сложив руки на животе, Даля вдруг подумала, что из Данила получится замечательный отец. Он никогда не позволит своим детям пройти через то, через что прошел сам. На него можно положиться. А все проблемы, аннигиляторы, интерполы… Даля вдруг ощутила уверенность в том, что вместе с Данилом они преодолеют все невзгоды опять, и потом все будет прекрасно! Как в сказке!
Женщина приблизилась, спросила о чем-то по-японски. Таро-кун ответил. Обитательница Картонной крепости кивнула, знаком приказала следовать за ней. Даля проводила взглядом ее фигуру. В сером платье до пят, она выглядела намного старше своего возраста.
– Что это за хиппи? – шепнула Даля.
– Сама ты хиппи, – огрызнулся Дикарь обиженно. Однако все-таки признался: – Черт ее знает…
Они спустились по лестнице, под ногами зашуршал влажный от конденсата гравий. У Дали вдруг перехватило дыхание. От Картонной крепости шел такой «аромат», что в горле запершило! Размокшая бумага, раскаленный пластик, амбре немытых тел. Все это смешивалось с сильной влажностью, канализационной вонью и запахами готовящейся пищи. Даля постаралась не кривиться, но, видимо, и так было все понятно, ибо Дикарь при взгляде на нее густо покраснел.
Они миновали кольцо опутывающих крепость проводов, зашагали между картонных вигвамов. Их стены были оклеены стикерами фирм-производителей компьютерного «железа», групп, защищающих свободу информации и права человека. Где-то слышался сухой, неприятный кашель, где-то отрывистый, будто лающий, мужской голос. В небольших проулках стояли разобранные системные блоки и прочий инженерный хлам. Все это очень напоминало секту. Группу эскапистов, поклоняющуюся никому не известным богам…
Женщина подвела их к поставленным стоймя коробкам из-под холодильников, указала на вырезанный внизу проход. Таро-кун первым разулся, отставил кроссовки и на карачках заполз внутрь.
– Ну что? – смутился Дикарь. – Женщины вперед, что ли?
Даля усмехнулась криво:
– Ну спасибо…
Она села, неуклюже расстегнула длиннющую молнию на сапогах-ботинках, с наслаждением потерла стопы. Кажется, обувь оказалась на полразмера меньше. Японка-гримерша действительно не любила иностранцев.
Оправив юбку, Даля повернулась к лазу. Оттуда несло затхлостью, кофе и полуфабрикатами.
«Гики…» – вздохнула она мысленно и мужественно двинулась вслед за японцем.

* * *

– Таро-кун не принадлежит к числу жителей Картонной крепости, – перевел Дикарь. – Он доверенное лицо: помогает с продуктами и лекарствами, организовывает доставку всего необходимого, включая предметы гигиены и комплектующие компьютеров. Он один из немногих, кому известно о существовании этого места. И он прекрасно понимает всю его важность, чтобы сохранить свое знание в тайне.
Говорила та самая женщина, которая встретила их первой. Таро-кун переводил на английский, а Дикарь – уже на русский, ибо произношение японца было примерно одинаково для русского и английского. Вдобавок он еще тараторил и глотал слова, а не просто коверкал, как в случае с падежами или буквой «л», которой нет в японском языке.
Внутри картонное сооружение оказалось неожиданно уютным. Здесь царил полумрак, создаваемый лишь фонарем Таро-куна. Воздух теплый, может быть, слишком влажный, но, в общем-то, было терпимо. Даже к запаху удалось привыкнуть. Или же это просто сказывалась усталость после тяжелого дня.
Вообще, помещение напоминало гостиную или какую-то особую Коробку-Для-Заседаний. Пол укрывали расползшиеся от времени татами из когда-то влагоустойчивой пены, кое-где валялись затасканные подушки. И больше – ничего.
Даля грела руки о приятную на ощупь деревянную чашку с травяным чаем. Она впервые почувствовала укол любопытства. Очень интересная выдалась поездка, ничего не скажешь. Если бы только Данил был рядом…
Неожиданно она поняла, как соскучилась по его неожиданным комментариям и ремаркам, по его заботливости и поддержке. Все-таки насколько она, оказывается, сильно его любит! Чрезвычайно умный, харизматичный и обаятельный, уверенный и целеустремленный. Эти качества делали его сильным мужчиной, идеальным кандидатом, какого может себе представить современная женщина! А как сладко засыпать, когда его ладонь покоится на ее бедре, как спокойно в душе, когда слышишь его дыхание, как легко, когда он любые сложные задачи щелкает, как орешки!!
Даля вдруг заметила, что мир перед глазами расплылся. Да что ж такое – опять расплакалась! Так, глядишь, и женское фэнтези начнет читать…
– Вы… мы можем оставаться здесь столько, сколько потребуется, – переводил Дикарь. – Единственное условие – не выходить за пределы Картонной крепости.
– Почему? – спросила Даля заинтересованно.
Женщина улыбнулась и двинулась к выходу. Таро-кун ушел следом.
– Кажется, – сказал Дикарь с неуверенностью, когда они остались одни, – она имела в виду какую-то защитную систему. Вроде минного поля.
– Понятно.
– Странно, – задумался Дикарь. – Я вроде бы ничего не заметил.
– Что ж тут странного? – удивилась Даля. – Разве вы сами не мастера невидимые стены возводить?
Польщенный, Дикарь улыбнулся:
– И то правда.
Через несколько минут вернулся Таро-кун, поставил перед ними пластиковые судочки с мисо и опять ушел.
– Приятного аппетита, – пожелал Дикарь, передавая Дале ее порцию. – Кажется, кулинарных изысков мы здесь не увидим.
Даля с сомнением оглядела довольно массивную фигуру хакера. Видно, что бывал в спортзале, но на диету он явно никогда не садился. А было бы полезно. Впрочем, эти мысли она решила оставить при себе. Обижать зря человека, даже невинными подколами, не в ее правилах.
Мисо, как и любой полуфабрикат или готовый обед, приправленный специальными добавками, оказалось неожиданно вкусным. В подземной тишине, с чашкой травяного чаю и горячим ужином, все стало умиротворенным, расслабляющим. Поэтому следующий вопрос Даля произнесла легко, как уже решенное дело:
– Теперь ты сможешь найти?.. Гм…
– Аннигилятора.
– Да, Аннигилятора. Найдешь? Теперь, когда мы в безопасности?
Дикарь неуклюже пожал плечами, трудясь над мисо. Буркнул неразборчиво:
– К сожалению, это сделать не так-то просто. Слишком много у него возможностей. Денег у сукина сына куры не клюют. Да и в Сети копаться придется долго. С появлением новых типов информации увеличивается и число уравнений, которые применяются для обработки этих данных. Тут уже лямбдой Лиспа не отделаешься… На это нужно очень много времени. Намного больше, чем есть у нас.
– Тогда что вы планируете делать?
– Вызволить и притащить сюда Neo Dolphin’а. Только он сможет определить личность Аннигилятора.
– А эти ребята, – Даля качнула головой, имея в виду обитателей Картонной крепости. – Они не могут помочь?
– Только если захотят. Думаю, здешние спецы и аппаратное обеспечение позволяют это, но они и так уже много сделали, укрыв нас здесь. Даже не знаю, как это Таро-куну удалось провернуть.
– Кстати, – улыбнулась Даля, – а как так получилось, что легендарную группу Internet Hate Machine раньше не приглашали в подобные места. Ты же здесь впервые?
Дикарь болезненно скривился, но все же выкрутился:
– Картонная крепость – последний оплот. Сюда уходят те, кто официально перестал существовать. Я много слышал об этом месте, в основном – слухи. Но все согласны в одном: Картонная крепость – это нечто вроде лимба, физического посмертия для лучших из нас. Для тех, у кого больше нет возможности жить в рилайфе среди людей, но кто все равно не сдался и кто не желает покоя. При этом они уже не ведут активных действий, больше уходят в разработку математических моделей, в наблюдение… В любом случае, Internet Hate Machine не попадает в эти категории. Мы молоды, сильны, самодостаточны и можем себя защитить.
Вот теперь Даля все же не сдержала сарказма:
– Оно и видно…
– Аннигилятор – нонсенс, – вздохнул Дикарь, вяло ковыряясь в мисо. – Поверь, я не преувеличиваю наших возможностей, но факт появления Аннигилятора для меня пока уравнение нерешенное. Откуда он взялся? Да еще с такими возможностями. Почему он нас преследует? Я не могу ответить… и знаешь, мне кажется, что, если я смогу найти ответ на этот вопрос, мы найдем и Аннигилятора… только мне позарез нужен Neo Dolphin…
«И мне тоже, – подумала Даля. – Даже больше, чем ты можешь себе представить!»

Глава 43
Дракон расправляет крылья

Япония, Токио, офис Интерпола 

Символ чрезвычайного положения мерцал красным треугольником на экране блэкберри. При этом никаких подробностей, никаких всплывающих окон. Гаджет будто и не знал, отчего включилась тревога!
Леонид подхватил гугл-очки, нацепил на переносицу.
Судорожно вспоминая условные движения, чтобы вызвать внутренний интерфейс, Леонид начал паниковать. Слишком уж последовательно случались все эти неприятности, будто по чьему-то плану. Это просто не могло не нервировать.
Только с третьего раза Леониду удалось подключиться к служебному каналу. Голос ассистентской программы прошептал негромко, странно глотая и растягивая:
«Проникновение в систему!»
Леонид не сразу понял смысл – ведь у Интерпола защита на таком уровне, что никому не удастся ее взломать!
Но реальность все поставила на свои места.
«Внимание! Несанкционированное проникновение в систему! Обнаружены вредоносные программы! Внимание!»
Он бросился к компьютеру. От толчка по мышке скринсейвер отключился, Леонид увидел мириады распахнутых окон. Они по всему экрану. За секунду открывались десятки новых, служебная защитная система была отключена. Ни на какие команды компьютер не реагировал.
Это показалось невозможным! Чужие пробрались в святая святых!
«Внимание! Несанкционированное проникновение в систему!»
И в этот момент Леонид заметил, что новые окна не просто открывались. Папки в них бесследно исчезали, а в текстовых строках менялась кодировка на вырвиглазную белиберду!
Леонид застыл, пораженный. Наверное, такая же паника была в Александрии, когда христиане вносили пылающие факелы в знаменитую библиотеку…

Глава 44
Ироникон

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

После ужина хотелось спать, но что-то не позволяло расслабиться окончательно. То ли экстравагантность места, то ли все напряжение сегодняшнего дня. Душу точил крохотный червячок сомнения, интуитивно порождая тревогу.
Поэтому, когда Дикарь предложил прогуляться, Даля согласилась без раздумий. Может быть, хоть так получится унять некстати возникшие предчувствия?
Они вылезли наружу, немного побродили по картонному поселку. Он оказался немного больше, чем показалось вначале. Здесь, наверное, лепилось около полусотни хлипких домиков и комнат, а уж сколько километров липкой ленты ушло на то, чтобы все это соединить…
Пока Даля пробиралась среди коричневых стен, в голову пришла мысль, что это место стоило бы назвать картонным лабиринтом, а не крепостью. Какой-то определенной системы в постройках она не видела. По крайней мере минимум дважды они с хакером забредали в тупик.
Иногда они слышали щелчки клавиатур и приглушенные голоса из-за картонных стен, иногда – тихую музыку, но чаще всего вокруг была тишина. Заглядывать внутрь коробок они не решились, но теперь Даля поняла, почему Дикарь назвал Картонную крепость именно лимбом. Тайное убежище хакеров производило удручающее впечатление, словно это не коробки, мусор урбанизированной культуры, а саркофаги или гробы. Будто внутри, в потусторонней тишине, и вправду лежали мертвецы и занимались своими инфернальными делами…
– Что-то Таро-куна не видать, – нахмурился Дикарь. – Вроде бы везде посмотрели…
Даля пожала плечами. Все еще под впечатлением от увиденного, она спросила потрясенно:
– Как тут можно жить?
Дикарь отозвался с подозрением:
– В Крепости? А что?
– То есть как «а что»? Это же какая-то добровольная мумификация! Самоположение в могилу!
Дикарь выслушал очень внимательно, огляделся. Причем на его лице отчетливо угадывалось желание взглянуть на Картонную крепость с другой стороны.
– Ну-у…
– По-твоему, все нормально?
– Если ты говоришь про этих людей, у них просто нет выбора. И вообще, каждый из них – герой по-своему.
– Я не об этом, – Даля фыркнула. – Можно же было хоть немного условий создать человеческих, удобств.
Дикарь хмыкнул, сказал:
– У нас, компьютерного народа, немного другое восприятие общества и социальных условностей. Мы видим окружающий мир таким же, как и сложнейшие цепи или софтверные системы. Мир для нас – еще одна программа. И, функционируя в ней, мы желаем ее улучшить. Таков, я считаю, моральный долг каждого нормального человека. Сделать нечто полезное, в историческом контексте. И мы не можем жить иначе. Для кого-то общество – это эмоции, интуиция, отношения; для нас – математическая модель со всеми фундаментальными закономерностями. А этические законы слишком часто делают людей слепцами, тогда они идут за популярным, а не за эффективным.
– Но…
– Удобства – мелочь, манипуляция сознанием, призванная заставить человека жить в системе. Все люди в той или иной степени манипуляторы. Кто-то манипулирует семьей для удовлетворения эго, другие проводят махинации в бизнесе или политике. Само взаимодействие человека с миром можно назвать манипуляцией. Это нормально. Но здесь нет системы.
– Разве удобства не облегчают жизнь?
– Облегчают, – легко согласился Дикарь. – Но могу поспорить, что большинство людей здесь и не вспоминают о них. Каждый житель Картонной крепости когда-то сталкивался с математическими моделями, что своей сложностью сражают наповал. Когда ты работаешь с ними, понимаешь, что они влияют на мир. И это не просто слова. Представь только – твои действия что-то меняют на Земле! О каких удобствах может идти речь? Пожрать, отлить и – вновь туда, в жар битвы, к системе! Плести все новые и новые строчки программного кода!
Даля помолчала. Спросила задумчиво:
– Так и вы работаете?
– Стараемся… Понимаешь, когда-то, в конце двадцатого века, когда рушились империи и объединялись страны под флагом Интернета, нам обещали единый мир. Мы придумывали единые языки, вроде эсперанто, чтобы назвать его общеземным, чтобы никому не было обидно. Мы мечтали о том моменте, когда исчезнут границы и люди, наконец, осознают себя человечеством, а не племенами-народами. Но… этого пока не произошло. Нас обманули. Со времен Уотергейтского инцидента многое изменилось. Большинство политиков уже не боятся законов и гласности, ибо Сеть, а значит и информацию, смогли приручить. Корпорации зарабатывают миллионы на рекламе в Сети, они следят за пользователями, обучая, что Интернет – всего лишь массмедиа, а не новая эпоха в жизни человека. Мы выкладываем в общий доступ информацию об их преступлениях, а они получают премии мира; мы пытаемся восстановить закон – нас объявляют предателями…
На скулах хакера заиграли желваки. Он выдавил глухо:
– Мы не желаем жить в таком мире. Мы решили, что, функционируя, Internet Hate Machine будет определять векторы развития общества и, самое главное, – законодательства и морали.
– И будут вас и дальше называть террористами и преступниками.
Дикарь, похоже, разгорячился. Воскликнул пылко:
– И пускай! Мы отдаем долг истории. Веками люди гибли за то, что обычные жители называли глупостью, смеялись и презирали наивных, двигающих общество к новому, развитому. По сути, мир похож на троицу из русской поговорки: лебедь тянет в небо, щука – в воду, а рак просто пятится. И все они повязаны. Так и государства связанны между собой обязательствами, шантажом, угрозами или бизнесом. Развивающиеся неизбежно тянут на себе ярмо из мигрантов, отстающие – подтягиваются вынужденно. При современных технологиях эти процессы ускорены в тысячи раз, иногда люди даже не успевают свыкнуться со сменой моральных приоритетов, а конфликты поколений теперь, согласно социологам, не через два колена, а с каждым новым! А мы всего лишь помогаем направить рака, лебедя и щуку в нужную сторону. Все. Никаких преступлений, никакого шантажа, и, дай бог, никогда не будет у Internet Hate Machine такого метода, как террор!
Даля рассмеялась грустно.
– Беда с вами, – сказала она. – Ну как вас одних оставлять? Вы ж словно не от мира сего.
– И хорошо. Те, кто от мира сего, предпочитают либо не влезать в его разборки, либо самим стоять у руля, – отрезал Дикарь. И резко сменил тему: – Черт, куда же запропастился Таро-кун?!
Внезапно Даля ощутила, что мучивший ее полчаса назад призрак волнения вновь явился. Да с такой силой, что Далю затошнило. Желудок словно набили талым снегом, а ноги стали ватными.
– Слушай, – прошептала она, – Аннигилятор нас здесь найти не сможет?
Дикарь с возмущением дернул головой так, что чуть очки с переносицы не слетели.
– Мы здесь под защитой жителей Картонной крепости! Никакой хакер не предаст своих!
Ощущение беды не покидало. Даля усомнилась:
– А если этим хакером будет Аннигилятор?
Дикарь подавился готовым ответом. Помолчал, а, когда ответил, в голосе уже не ощущалось прежней уверенности:
– Это было бы величайшей иронией – прийти к нему в логово. Но ты не волнуйся, об этом месте никто не может узнать, даже мы не знали!
– Только если Аннигилятор…
– Послушай, это бред! – отрезал Дикарь. – Даже не думай…
Его прервал резкий звук.
Недоумевая, Дикарь огляделся. У Дали засосало под ложечкой.
Как потревоженные термиты или земляные осы, из картонных домов выскакивали один за другим люди. Не многим отличаясь по внешнему виду от призраков или мертвецов, хакеры озирались, щурясь на яркий для них свет галогеновых фонарей. Над Картонной крепостью взвился ветерок взволнованного шепотка.
– Что происходит? – одними губами спросила Даля. – Дикарь! Что случилось?!
– Кажется, – с неуверенностью проговорил тот, – кто-то действительно решил потревожить местных жителей. Как бы это не из-за нас…
В толпе они вдруг увидели женщину, встретившую их тут впервые. Она замахала руками, сильно коверкая слова, закричала по-английски:
– Спрячьтесь! Опасность! Сюда идут люди с оружием!
Дикарь крикнул:
– Как они вас нашли?
Женщина поджала губы, покачала головой. С великой неохотой, будто еще сама не до конца верила в это, произнесла:
– Нас предали!

Глава 45
Дракон изрыгает пламя

Япония, Токио, офис Интерпола 

Несколько звонков помогли приостановить внезапное бедствие. Но самое главное – Леонид теперь знал, что не один противостоит угрозе. Слыша взволнованные голоса в коридоре, видя на мониторе попытки системщиков прекратить безобразие, он быстро успокоился. Все-таки человек животное стадное. Вместе гораздо легче выстоять перед любой бедой.
Он встал, подошел к окну. Мысли перескакивали с одной на другую, не удавалось ни за что уцепиться.
Леонид пытался структурировать методы атаковавшего их хакера, вспомнить наиболее эффективные алгоритмы защиты, обдумать вероятный ущерб и способы восстановления утраченных данных. Мешало странное волнение, порожденное внезапно проснувшейся интуицией. Леониду все еще казалось… нет, черт возьми! Не казалось! Он был почти уверен, что все происходящее – часть плана. Сухого, выверенного до миллиметра плана! А они просто вынуждены идти по кем-то проложенным рельсам. Как бараны на веревочке!
Все это было неправильно. Нервы были напряжены в ожидании новых бед. Настолько, что хотелось, несмотря на всю ненависть к оружию, взять автомат и… кого? Кого он будет останавливать? В мире анонимности-то. Это уже не детективы сэра Артура Конан Дойла. Уже не бродят по улицам гениальные бандиты, примитивно загримированные и с поддельными документами. Теперь внешность – что-то расплывчатое, в чем никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Словно это и не внешность вовсе, а аватарки и ники в Сети. Сегодня человеку превратиться в призрака почти ничего не стоит, если есть деньги, национальность, внешность, легенда, кредитная история, – все можно подделать или создать десятки новых личностей.
Леонид покачал головой, вздохнул тяжко.
«А я еще и жалел, что поспать не смогу, – усмехнулся Леонид мысленно. – Черт! Ну как тут уснешь?!»
Заиграла мелодия вызова блэкберри.
Леонид успел подумать, что это, наверное, Беннет звонит. Или похвастаться успехами хочет, или о помощи попросить. Такие как он из любой ситуации умеют извлечь выгоду…
Но к рингтону добавился сигнал вызова гугл-очков. Обернувшись, Леонид смотрел на оживший проектор на правой линзе, мерцающий маленькой синей звездочкой.
Все его попытки успокоиться и привести себя в норму оказались тщетны.
Снова гаджеты транслировали сигнал чрезвычайного положения.
Плохо слушающейся, будто чужой рукой Леонид взял телефон, надавил кнопку вызова. Услышал напряженный до предела голос оператора:
– Внимание! Всем группам быть готовыми к выезду. Чрезвычайная ситуация! Погибли сотрудники Интерпола и ЦРУ, полицейский отряд подвергли обстрелу. Множество убитых и раненых. Внимание! Всем группам!..
«ЦРУ? – пронеслось в голове Леонида. – Беннет мертв?!»

Глава 46
Звонок с того света

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Видимо, на некоторое время он отключился. Сказывалась кровопотеря.
Андрей пришел в себя, минуту лежал с закрытыми глазами, пытаясь раскочегарить одеревеневшее сознание. Мыслей было на удивление мало, а в душе поселилась странная апатия.
Он открыл глаза. Взгляд лениво скользнул по контейнерам, асфальту, вышкам, черному небу, нигде подолгу не задерживаясь. Потом в памяти что-то сработало, и Андрей сфокусировал внимание на осветительной вышке.
Плетка по-прежнему была там. Более того, ее ствол все еще смотрел в его сторону. Но почему-то выстрелов не было.
Понимая, что все кончено, но не испытывая ни малейшего волнения по этому поводу, Андрей нащупал в кармане джинсов мобильник. Неотрывно глядя в адский провал винтовочного дула, достал гаджет. Нашел в быстром наборе знакомый номер и надавил клавишу вызова. После нескольких гудков он услышал родной голос:
– Алло?
Качество связи заставило сердце больно заныть. Словно она рядом стоит!
– Оля, привет…
– Андрей? Ты где?
Галл прошептал:
– Пока все еще в Японии.
Видимо, она чем-то занималась, слышен был звук работающего телевизора, шорох, словно трубку прижали к уху и динамик терся об одежду. Андрей попытался сосчитать разницу во времени, но так и не понял, который час сейчас дома.
– Ты когда вернешься?
– Скоро, малыш, скоро. Уже скоро.
– Я соскучилась.
– И я тоже, – ответил Андрей. Сказал, пытаясь зажать рану ладонью, но сквозь пальцы продолжала течь кровь: – Слушай, а не хочешь взять детей и прокатиться к бабушке? Они, наверное, соскучились?
– Зачем?
Ему показалось сквозь туман в голове или в ее голосе действительно теперь была настороженность? Проклятая женская интуиция! Представительниц слабого пола просто невозможно обмануть, а если это и удается, то лишь когда они сами захотят поверить.
Так, нужно передохнуть немного. Что-то и перед глазами уже плывет, воздуха не хватает, невозможно надышаться. А еще нужно убедить Ольгу, чтобы уехала из дому с детьми! Вдруг Новиков и его шестерки вздумают нанести визит…
– Я же говорю, – произнес Андрей, – просто проведать. Лето же. Пусть отдохнут, побегают на природе…
– Андрюша, у тебя все хорошо?
Голос теперь будто из колодца. Тяжело, ох, как тяжело сосредоточиться. Стараясь не поддаваться слабости, что, как черная вода омута, пытается утянуть его разум куда-то в глубину, он проговорил:
– Все хорошо, Оль. Не переживай…
– Ладно…
– Оль, мне нужно идти. Созвонимся еще, ладно?
Секунду она сомневалась, но все-таки теперь решилась поверить в то, что все будет нормально.
– Я люблю тебя! Звони чаще.
– Пока, любимая…
Телефон неожиданно выскользнул из пальцев, с пластмассовым стуком упал на асфальт. Но, судя по изменившейся на экране картинке, связь уже прервали, и Оля ничего не заметила.
Андрей глубоко вдохнул. Правильно ли он поступил? Не лучше было бы сказать, что больше они не увидятся никогда, чтобы она не ждала, не…
Мысли наглым образом прервал своим появлением незнакомец. Высокий, худой, с длинными черными патлами. Настороженно оглядываясь, он подбежал к Андрею. Губы перекосила нервная усмешка:
– Отдыхаешь, сволочь?
Несмотря на сильную слабость, Андрей лениво удивился: этого долговязого хлюпика он видел впервые в жизни. Зато он, кажется, его знает. Или, вернее, думает, что знает.
Человек приблизился, склонился над ним. Быстро подобрал с асфальта «люгер» и телефон, похлопал по карманам Андрея. При этом гаденыш задел рану на боку, Андрей скривился.
– Терпи, козлина, – отозвался на стон незнакомец. – Другим хуже пришлось, когда вы капканы расставляли! Уроды.
Андрей по-прежнему ничего не понимал. Может, это у него галлюцинации от потери крови начались? Он хотел спросить имя незнакомца, но его вновь прервали.
Грохнуло, потом еще раз. С металлическим стоном завалилась осветительная вышка, сыпанули искры от оборванных проводов. Через секунду алый бутон нового взрыва поглотил и тот снайперский комплекс, что нацелен был на Андрея.
– Твой хозяин заметает следы? – обернулся на шум человек. – Кажется, сработал таймер, настроенный на длительность отключения от общего пульта управления, и включился механизм самоуничтожения… сволочь хитрая!
– Какой хозяин? – прохрипел Андрей едва слышно.
– Еще спрашиваешь, гнида? – ощерился патлатый. – Аннигилятор, босс твой.
– Я не понимаю…
– Все ты понимаешь! Только время тянешь, чтобы успеть трусливо окочуриться. Так вот, дружище, я не дам тебе сдохнуть! Хоть ты и здоровый, как бабкин сарай, я тебя вытащу. Но ты потом мне все расскажешь! Выложишь, как на Страшном суде! Иначе я заставлю тебя пожалеть, что ты на свет появился… понял?! Отвечай, сука!!
Андрей облизал губы. Прошептал с тенью удивления:
– Ты, вообще, кто такой?
Незнакомец дернул головой, отбрасывая с лица черные волосы. Сощурился, глядя ему прямо в глаза:
– Я тот, за которым тебе было приказано охотиться. Мое имя – Neo Dolphin!

Часть четвертая
Пожар в замке изо льда

Глава 47
Хищные рыбы

Япония, перелет Токио – Вакканай 

В наушниках рокот вертолетных лопастей не так бил по барабанным перепонкам. Слышен был, конечно, но думать не мешал. И Леонид сосредоточился на фактах. Их необходимо структурировать, на все повесить ярлычки, распихать по папкам и уже тогда пытаться делать выводы. Иначе сейчас нельзя. Слишком далеко зашла эта война с невидимками, призраками и тенями…
На востоке, где-то из-за горных гряд и небоскребов, из Тихого океана медленно поднимался пылающий солнечный шар. К бледно-серым потекам неба добавились прослойки розового, отраженные океаном, спустя несколько минут они превратились в золотое. Далекие звезды, вечная мечта человечества, потускнели, скрывая мир грез в подступающем рассвете. Воздух сильно посвежел.
Рубя воздух, вертолет скользил над страной микадо. Еще несколько минут – и покажется Вакканай, город-порт острова Хоккайдо. Именно там схлестнулся с загадочным Аннигилятором Джон Беннет. Схлестнулся и погиб.
Леонид до сих пор не мог в это поверить. Важный, уверенный, самовлюбленный агент ЦРУ пал, забрав с собой Бартоломью Феста, Сугимото и два десятка полицейских. Не укладывалось такое в голове. Беннета ну никак нельзя было назвать легкомысленным человеком. Он трижды подумает, прежде чем сделает. Как он мог так легко угодить в ловушку?!
Что там произошло на самом деле? Как именно проходила стычка?
Если верить оперативной сводке, в порту Вакканай кипела кровавая бойня с неисчислимыми аномальными загадками. Так, например, сообщили, что связи в полицейском отряде не было. Исчезла, едва машины пересекли границу нужного района. Еще были странные отключения бортовых компьютеров автомобилей, сбой системы GPS и аварийных датчиков, в результате чего кареты скорой помощи и дополнительные силы полиции приехали не туда, куда было нужно…
Много всего, ох много. И разбираться в этом – Леониду.
Глядя в окно, Леонид легко подавил зевок, но даже галлоны кофе не способны убрать из тела противную пластилиновую вялость от бессонной ночи и треволнений.
Еще нужно будет сопоставить по времени начало и окончание битвы в порту Хоккайдо и атаку на серверы Интерпола.
Тоже, кстати, странность.
Вопреки имиджу Аннигилятора как неподражаемого хакера, взлом удалось остановить довольно быстро, и, что самое главное, простыми средствами. Не было никаких новинок и странностей – непременного атрибута новоявленного идола киллеров. Может быть, конечно, Аннигилятор просто работал на два фронта: портовая перестрелка и взлом защитной системы Интерпола? Или другая версия – он наивно полагал, что весь персонал бросится на его перехват, оставив офис на произвол судьбы?
В любом случае, как только удалось запеленговать канал, через который шла атака на офис Интерпола, логин и пароль доступа – все кончилось. А через несколько минут затихла стрельба и на Хоккайдо.
Кстати, любопытная деталь, заставляющая Леонида неприятно ежиться: для взлома системы Аннигилятор использовал логин и пароль Джона Беннета. Очень странно. Как он мог знать его? Как смог предугадать, кто помчится на его задержание? И вообще, паршивая мысль – есть ли у него пароли других агентов? Например, пароль Леонида?
Снова, в который раз за сегодняшнюю ночь Дракона, мысли прервала вибрация блэкберри. Звонил шеф из Лиона.
– Месье Бенуа?
– Здравствуй, Леонид!
Голос шефа не дрожал, но звенел от напряжения:
– Слава Богу, что я успел до тебя дозвониться!
– Есть новости?
– Да куда нашим новостям до ваших? – пошутил месье Бенуа невесело. – Вот из-за них-то я и звоню.
– Да?
– Это правда, Леонид? Стрельба на Хоккайдо? Там действительно был Аннигилятор?
– Пока не знаю. Я сейчас лечу на место.
– А Беннет? Фест? Сугимото?
Ага, кажется, Леонид догадывается, к чему идет разговор.
– Они погибли, месье Бенуа. Так сказано в оперативной сводке.
– Сожалею, – ответил шеф бодро. – Теперь слушай сюда. Разговор сейчас не пишется, он вообще не официальный, понял?
– Так точно.
– У нас мало времени. Как только ЦРУ и местный отдел Интерпола узнают, что случилось, погибшим пришлют замену. Конечно, японцы будут землю рыть за своих, но и с ЦРУ ссориться не захотят. Тебе уже звонили?
– Власти? Нет. Пока.
– Хорошо. Значит, так, тебе, Леонид, предстоит сложная работенка. В условиях ограниченного времени понять, что там на самом деле произошло. Понять, оценить, расставить приоритеты и закончить дело. Закончить так, как надо? Все ясно?
Очень красноречиво прозвучала фраза без уточнения, кому именно надо.
– Все понял, месье Бенуа. Буду стараться.
– Хорошо. Только не расслабляйся там. Сейчас на тебя станут давить со всех сторон. Несладко между линиями фронта, Леонид, очень не сладко. Но это великолепная практика. После такой обычно и получают звания и медали.
«Истинный политик наш месье Бенуа, – подумал Леонид. – Сумел приказать так, что никто не подкопается, да еще и награду возможную посулил. Профи. Только вот о тех бедолагах в порту, жизни свои положивших, никто и не вспоминает…»
Захотелось выругаться. От души, сочно, переходя на личности и презрев чины. Только невероятным усилием воли Леонид сдержался, напомнив себе, что эти жертвы не напрасны. Все погибшие – герои, избранные на службу обществу и сполна отдавшие долг. Их гибель не пройдет даром, спецслужбы получат новые методы борьбы с такими выродками, как Аннигилятор.
А месье Бенуа…
Ну что ж, дорастая до определенной высоты и званий, получая влияние, человек меняет и личностные приоритеты. Взводный должен сохранить жизнь солдатам; маршал – армии; Бог – человечеству. И у каждого из них своя ответственность, грехи и размер жертвы, на которую можно пойти, чтобы не было пирровой победы, а лишь полный и безоговорочный триумф. Нельзя винить шефа, сейчас на его весах честь Франции и ее народа.
– Все понял, месье Бенуа, – ответил Леонид уже без эмоций. – Сделаю все возможное.
– Я на тебя надеюсь. И да хранит тебя Бог!
Так что? Это значит, что ему дали почти официальный карт-бланш на очень срочное закрытие дела и, более того, на похищение самых ценных улик? Если, конечно, таковые найдутся.
Не успел Леонид начать продумывать дальнейшую стратегию в свете новых фактов, как блэкберри вновь потревожил хозяина. На этот раз номер оказался незнакомым, но, судя по весьма специфическому коду, это кто-то из коллег покойного Беннета.
«Дьявол! До сих пор не могу поверить, что Джона больше нет в живых!!»
– Алло, мистер Аль-Дагит?
– Это я. С кем имею честь беседовать?
– Меня зовут Энтони Гуджино.
Потом собеседник назвал свой пост в ЦРУ. Весьма и весьма впечатляющий.
– Чем могу служить?
С американской претенциозностью и прямолинейностью мистер Гуджино заявил:
– В связи с печальными событиями в порту Вакканай…
– Приношу вам свои соболезнования…
– …Я отдал приказ назначить нового командующего операцией. Мистер Аль-Дагит, в течение пары часов к вам присоединятся наши специалисты. Будьте добры ввести их в курс дела и передать все имеющиеся в вашем распоряжении средства и данные.
«Плевать ему на соболезнования, – подумал Леонид потрясенно. – А что значит…»
– Что значит «передать все»…
– Из этого следует, мистер Аль-Дагит, – перебил американец, – что в связи с особым положением и огромным ущербом, нанесенным киберпреступником, мы берем дело под свою юрисдикцию. Извините, но в ваших услугах более не нуждаются. Вы можете возвращаться домой. Ваше начальство будет немедленно оповещено.
– Но…
– До свидания, мистер Аль-Дагит. Спасибо за работу. Уверен, вы получите достойную благодарность за верную службу.
Вот теперь Леонид позволил себе выругаться. Правда, вовремя прервал тираду. Впрочем, никто не понял французскую речь. И это к лучшему.
Когда блэкберри зазвонил в третий раз, Леонид уже не удивлялся.
– Аль-Дагит слушает!
На этот раз звонил японский министр. Очень вежливо, но с воинственными интонациями сообщил, что страна в трауре, что они потеряли многих верных и преданных сыновей. Конечно, говорил он, вы все и так понимаете. Он выразил уверенность, что Леонид поступил бы на его месте точно так же. И в заключение резюмировал, что с этой минуты занимаются Аннигилятором только японские спецслужбы.
– Это внутреннее дело Японии, – подчеркнул он. – Мы, конечно, непременно поделимся информацией с Интерполом Франции, ООН и ЦРУ, но доведем его до конца сами. Благодарю за понимание. До свидания!
«Значит, – думал Леонид, разглядывая пристани Вакканай, – у меня два часа максимум. А месье Бенуа был прав, старый лис, времени совсем мало…»
Конечно, когда прибудут истинные хозяева положения, как хищные рыбы сплываются на свежую кровь, он отойдет в сторону. Но до той поры Леонид будет изо всех сил рвать жилы, только бы найти любую крупицу данных об Аннигиляторе. Этот парень заслужил, чтобы его прижали к стенке!

Глава 48
Ягненок на веревочке

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Андрей не слишком понимал, что с ним сделали. Большую часть процедур он попросту не заметил – был в отключке. Пришел в себя уже в этом хлипком на вид деревянном домике. Кажется, судя по навязчивому запаху, здесь жил какой-то рыбак.
Когда очнулся, обнаружил себя в бинтах, лежащим на циновке в углу. Мысли немного путались, в голове была тяжесть, но в общем-то было терпимо.
Неподалеку, нетерпеливо стуча по клавишам ноутбука, сидел на татами уже знакомый парень. Худой, высокий, лицо вытянуто к подбородку, окантовано черными волосами до плеч. Одет в мятую черную футболку, потертые голубые джинсы и сандалии.
Андрей попытался оглядеться тайком, но в комнате из обстановки практически ничего не было. А окна высоко, что-то рассмотреть за ними, кроме обрывка неба и древесных веток, невозможно. Как и понять, где он очутился.
Но его больше беспокоило другое. Например, кто такой этот Neo Dolphin? И с чего бы Андрею пытаться его убить, как тот утверждал? Или еще вот, во что же такое Андрей вляпался?
Но патлатый не пожелал ничего объяснять и, как только заметил, что раненый очнулся, начал задавать вопросы один за другим. И Андрею ничего не оставалось, как отвечать.
– Раритетное оружие, боеприпасы, медали, обмундирование, – перечислял он, не узнавая свой голос. Тот стал хриплым и слабым, как у дряхлого старика. Хоть Андрея и залатали, раны обработали и перебинтовали, кажется, еще и какую-то гадость вкололи, но чувствовал он себя по-прежнему скверно. – Всего было три груза. Естественно, все провозилось контрабандно.
– Ты же говорил, что ты «черный» арх? – перебил Neo Dolphin. – А ты еще и контрабандист?
Чтобы ответить на новый, неожиданный вопрос, пришлось сначала вдохнуть и выдохнуть. Соображал Андрей пока туго, мысли путались, хотелось закрыть глаза и отоспаться.
– Вообще-то, я директор небольшой фирмы, – сказал он. – Поставляем компьютерное оборудование, комплектующие, запчасти. Раскопами почти уже не занимаюсь, только если наверняка в чем-то уверен…
– Откуда уверенность?
– Учебники по истории, мемуары, письма с фронта. Знание не только сила, но еще и деньги.
– Ну, – поторопил патлатый, когда пауза на передышку затянулась. – Дальше!
Андрей сказал, не поднимая век:
– Контрабандой я давно не занимался… очень давно. Бросил, когда стало что терять… и кого терять… но контакты остались.
– Неужели такие ценные? – усомнился Neo Dolphin. – Я считал, что деньги любую дорогу откроют.
– Ты не понимаешь. Не в деньгах дело. Возил я много чего, за что с легкостью пожизненное можно схлопотать. Своя команда была. А если работаешь на совесть, авторитет не пропадает… Видимо, этому Новикову и стукнули обо мне. Ну а дальше ты знаешь.
Neo Dolphin задумался. Открыв глаза, Андрей увидел, что тот грызет ногти.
– Так… с оружием все понятно, – пробубнил он. – А награды и обмундирование? Кто их заказал здесь, в Японии? Хм… Допустим, что для личной коллекции. А может быть, это только прикрытие, чтоб не вызывать подозрений. Все равно тебе денег за груз не заплатили. А грузы ты проверял лично?
Андрей покачал головой.
– Первый комплектовал сам, – ответил он. – Остальные готовил мой камрад и отсылал через море. Но, кажется, я видел там кое-что, мне не принадлежащее. Что-то из «железа».
Neo Dolphin взглянул остро, потом отвел взгляд. Поскреб затылок, вздохнул.
– Все интересней и интересней, – протянул он. – Тебя нанимают для перевоза контрабанды, но в груз добавляют и кое-что свое. Потом пытаются убить… хм… полиция, твое убийство, оружие и «железо» в качестве улик… идеальное прикрытие.
– Для чего?
– Для того чтобы убедить всех, что Аннигилятор мертв, и его искать не стоит.
– Кто это, черт возьми?!!
Но Neo Dolphin словно и не слышал. Продолжал бормотать:
– Охота на Internet Hate Machine, российский бизнесмен… слишком много совпадений. Мы так крупно насолили только одному человеку, но… нет, чушь. Он уже давно не жилец…
Андрей не выдержал:
– Да о чем ты, мать твою?!
Прохрипел – и словно с глаз пелена спала! Он впервые увидел настоящую личность этого хлюпика длинноволосого, того, кого называют Neo Dolphin’ом. Внимательный, пронзительный взгляд, проникающий в такие закоулки души, куда порой страшно заглянуть самому.
Андрей подумал в отчаянии: «А ведь он, на самом деле, ничего нового и не сказал. Всего лишь то, о чем кричала моя интуиция все это время. Кричала, а я не хотел слушать, надеясь, что все обойдется…»
Neo Dolphin поднялся. Сказал с мрачным видом:
– Поздравляю, «черный» археолог и директор фирмы, теперь беспокоить тебя перестанут. Ты почти официально мертв. Зато появятся новые проблемы, если, конечно, твой Новиков решит удостовериться в смерти ягненка.
– В чьей смерти?
– Ягненка, – пояснил Neo Dolphin с самым невинным видом. – Знаешь, чтобы приманить хищника, обычно привязывают живую и беззащитную скотинку, ягненка там или барашка. В его роли был ты.

Глава 49
Великая пустота

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Опустив крышку пауэрбука, Данил подхватил его под мышку и вышел наружу.
«Пусть этот бедолага отдохнет, – подумал он. – Все равно из него больше ничего полезного не выжать. Обыкновенная невинная жертва. Хотя слово „невинная“ тут вряд ли подойдет. Скорее – неудачливая жертва».
А жаль, очень жаль. Как хотелось разгрызть этот загадочный орешек!
Утренний ветерок с моря потрепал волосы, в резкой свежести принес запах соли, рыбы и водорослей. Данил вдохнул полной грудью, чувствуя, как проясняются мысли, отступает усталость после бессонной ночи. От прохлады по коже забегали мурашки, кровь потекла по венам шустрее.
«Как там Далька? – подумал Данил тоскливо. – Странно все. Без нее мир кажется неполным, даже неполноценным…»
И правда. Когда его так внезапно выпустили из лап Интерпола, когда он ночь напролет нырял в потоках информации, выискивая хоть малейший намек на Аннигилятора, мысли то и дело возвращались к любимой женщине. Хотелось верить в лучшее, но неизвестно, на самом деле, как в конечном итоге все обернется в этой схватке невидимок. И коварная, истощающая силы мысль раз за разом возвращалась: а что, если… что, если они больше никогда не увидятся? Чего он не успел ей рассказать? Что не успел сделать? А что мог бы?..
Это ужасно злило! Заставляло самому браться за работу, которую обычно выполняет сниффер, помогая, хоть и бестолково. Мысль о поражении отступала, не так ныло сердце, не так болело.
Данил помотал головой.
Нет-нет! Рано еще расслабляться, результата по-прежнему нет!
Данил обернулся к дому. Хозяин еще не появлялся.
Мысли переключились на воспоминания прошедшей ночи.
Оказывается, у работы в Сети есть один огромный минус – негде спрятаться в реале. Когда все время скрываешься под плащом-невидимкой анонимности, о подобном не помышляешь. В одиночку бы Данил просто пропал в чужом городе.
Положение спас Дикарь. Умница! Где он только нашел этого японца – Таро-куна? В любом случае, японец сработал идеально. Сам потащил куда-то Дальку с Дикарем, а Данилу прислал свою подружку – отмороженную на всю голову то ли актрису, то ли гримершу. Мрачная девчонка явно была не в восторге ни от нового знакомства, ни от своего нового амплуа – нищенка с плакатом у входа в здание японского Интерпола. Через слово роняя ругательства на японском, измазала его лицо в какой-то гадости, от которой он полночи чихал. Правда, внешность это изменило капитально, но аллергия… бедные актеры! С каким облегчением Данил эту мерзость утром стирал, когда благополучно завершилась катавасия с взрывающимися автомобилями, – словами не передать!
В довершение всего девчонка отдала ему кредитку, кажется ломаную. Но это неважно. Главное, что там была довольно приличная сумма, на которую они смогли купить пауэрбук. Затем девчонка притащила Данила сюда, обругала последними словами, кому-то позвонила и, не попрощавшись, исчезла. Естественно, скучать по ней Данил не стал.
Около часа ему потребовалось на то, чтобы стянуть из своего виртуального хранилища нужный софт, настроить и начать поиски с того места, о котором сообщал ему интерполовец Леонид. То есть с порта Хоккайдо.
Так он напал на след Галла. Нужно сказать, особого труда для этого не потребовалось. Банальные нестыковки в транспортных ведомостях, переговоры якудза, нанятых для охраны груза. Данил мог бы принять это за обычную контрабанду, но наткнулся на новую и очень странную Сеть в том же порту. Дикарь называл такие случайности особым даром Данила. Кто знает? Может, и так. Механизм работы интуиции до сих пор не раскрыли ни психологи, ни, тем более, всевозможные сектанты от астральных практик.
В общем, дальше уже было просто. Взломать Сеть, ошарашенно обозреть порт в перекрестье прицела снайперских комплексов, сложить два плюс два, и – вот в его руках едва живой контрабандист…
«Если бы на пару часов раньше, – подумал Данил с сожалением, – все могло бы быть иначе…»
Он нашел взглядом низенькую скамейку из отполированного временем бревна, расположенную прямо под домом, в окружении клумб с цветами. Надеясь, что от хризантем в горшках у него не разыграется аллергия, Данил сходил в дом за сумкой, потом опустился на неожиданно удобный стариковский трон.
Мельком взглянув на дисплей новенького смартфона, Данил поджал губы. Часы тикают. Пора бы уже Дикарю на связь выйти. Или попробовать самому? Куда там их потащил этот Таро-кун?
Нашарив в сумке квадратную коробку, Данил вытащил еще упакованные гугл-очки. Последней модели. Жаль, что тест-драйв придется проводить в таких условиях. Данил души не чаял в новых девайсах.
Чувствуя привычную будоражащую радость от нового гаджета, он содрал упаковочную пленку, отбросил крышку коробки. Пальцы ласково огладили приятную металлизированную дужку очков, еще гладкую, прохладную. С легким щелчком вошла в слот сим-карта для сетевого подключения, и от нажатия вспыхнул зеленым огоньком диод. Линзы из заводского комплекта Данил вставлять не стал.
Закрепив очки на переносице, Данил пару минут потратил на регистрацию в Сети и проверку подключения. Потом по памяти набрал номер хакера.
«Абонент недоступен».
Та-ак… теперь номер Дали…
«Абонент недоступен».
Попробовать еще раз, только добавить номера мобильных…
Результат тот же. Связи с ними не было.
Сердце противно екнуло, волнение превратило ноги в ватные тампоны. Что там с ними? Где они?
Дьявол!
Все-таки принимать решение придется Данилу.
Он еще раз сверился с часами. Глубоко вдохнул… фыркнул, учуяв запах хризантем! И, как в омут с головой, – тщательно сверяясь с памятью, набрал новый номер.

* * *

Трубку сняли с японской традиционной вежливостью. Ровно после трех гудков. Ни больше ни меньше.
– Я давно ждал вашего звонка.
Голос того, кого Дикарь называл Самураем, несмотря на ранний час, был спокойный. В нем ни капли сонливости или беспокойства. Кажется, что сказали правду, и звонка ждали практически неотрывно.
Данил сказал в пустоту, не отводя глаз от линии горизонта:
– Неужели со стороны наше положение выглядит так плохо?
– Оно практически безнадежно. Но вы не сдаетесь, это очень достойно. Не иначе как вас коснулся божественный ветер!
Подумав, что русское выражение «до последней капли крови» звучит намного лучше запятнавшего себя печатью безнадежности слова «камикадзе», Данил все же решил не вдаваться в полемику. С трудом преодолев желание рассказать об этом, он проговорил:
– Все не так худо, как кажется. Проблема известна, осталось лишь найти решение.
– И как? – заинтересовался собеседник. – Получается?
– Слишком мало времени, – ускользнул от ответа Данил. – И ресурсов.
– Да. Времени всегда мало.
– Честно говоря, я надеялся, что вы сможете нам помочь.
Невидимый собеседник вздохнул. Спросил вдруг:
– Вы никогда не задумывались о загробной жизни?
Данил отозвал с подозрением:
– Вы это к чему?
– Просто интересуюсь. Не думали о том, куда уходят души людей после смерти?
– Я атеист.
– А зря.
Данил перебил в раздражении:
– Вы мне что-то конкретное хотите сказать?
Собеседник словно не услышал вопроса.
– Души умерших… – проговорил он медленно. – Они всегда с нами, никуда не уходят. Нет никакого рая или ада, есть только мы, и наша жизнь – субъективное восприятие вселенной, относительно биологического времени и цикла. А души – пар. Души умерших – это облака, это ветер. Они всегда с нами, в упокоенной форме бесконечности, – Самурай помолчал. – Я хочу сказать, что ничто не исчезает бесследно и в никуда, понимаете? Мир так устроен, что все становится чем-то. Мы верим в это. Вы сами знаете, что так происходит и с информацией. Само явление сингулярности, о которой вы грезите, говорит о том, что некоторые данные порождают новые данные. Но есть и такие, которые преобразовываются в физические формы.
– Вы хотите сказать, что…
– Вам стоит быть осторожней. Я слышал…
– Что вы слышали?!
– Что ваша деятельность создала резонанс в мире идей. И я говорю не о вашем последнем проекте. Я слышал, что сама информация приняла облик человека. Он одержим идеей вас уничтожить.
– Ну это не новость, – сказал Данил сварливо. – Вот если бы вы сказали мне, почему он этого хочет?
В голосе Самурая было безграничное терпение:
– Знаете, почему люди по ночам спят?
– Это природно?
– Это верно для животных. Человек же давно достиг того уровня, чтобы влиять на окружающий мир и выстраивать собственное существование в соответствии с нужным вектором. Любое природное, как вы выразились, неудобство легко преодолевается: спать можно в темной комнате даже в самый яркий день; ночная тьма легко компенсируется освещением и специальными приборами…
Данил перебил:
– Так почему же человек все-таки спит по ночам, а не днем?
– Чтобы не разрушать свою веру.
– Веру? Надеюсь, не религию?
– Почему у атеиста такое отношение к религии? Разве ему не все равно?
– Я считаю, что любая вера достойна того, чтобы иметь право на существование. Но если она вмешивается в дела людей и общества – она должна быть уничтожена!
– Религия – это не просто фанатизм. Это тоже идея. Когда-то была. Но я говорю о вере в свою исключительность, о вере в доброту и счастье.
– Не понимаю, – сказал Данил честно.
То ли от разговора, то ли от морской свежести, но холод проник внутрь. Теперь Данила стало трясти, он даже обхватил себя руками, надеясь, что дрожь не передастся голосу.
– Попробуйте поздно ночью выйти на улицу, особенно после дождя, – пояснил собеседник с грустью. – Вы поймете. Запах испаряющейся влаги с асфальта, к которому примешиваются смрад из мусорных контейнеров и запах сырой земли; жирные тени во тьме, пугающие звуки и, когда все спят, – необычайно острое осознание пустоты, собственной отчужденности и брошенности. Это правда жизни. Она в том, что мы всегда одиноки, что никому не нужны. Сама природа космоса такова, что мы просто мешаем Великой Пустоте. Она старается нас поглотить, а мы барахтаемся. В этом и заключается смысл человеческой жизни – заполнить пустоту. Иначе она пожрет нас.
– Это все очень занимательно… – начал было Данил.
И опять замолчал.
Не зря, ох не зря рассуждает Самурай об экзистенциальных кризисах.
– По-вашему, именно такие цели преследует Аннигилятор? Он пытается заглушить Великую Пустоту? Оставить свой Слепок на стене истории тем, что уничтожит Internet Hate Machine и все ее планы?!
– Мы одинаково мыслим, Neo Dolphin. Именно что «слепок». Только, боюсь, это все, чем я могу помочь.
«Негусто, – едва не брякнул Neo Dolphin. – Каша из футурологии и восточных суеверий… хорошенькая помощь…»
Он помолчал, но Самурай не счел нужным развивать тему. И Данил сказал со вздохом:
– Ладно, спасибо за помощь. Но вернемся к «Слепкам» – записывайте координаты. Если Аннигилятор добьется своего, вы знаете, что делать…

Глава 50
Враг у ворот!

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Ужас наполнил душу. Даля никогда раньше не испытывала подобного. Натуральное безумие. Оно кипело внутри, овладевало полностью, не давая надежды. Невероятно обострившийся от грядущего материнства инстинкт самосохранения требовал бежать, словно дикое животное в лесном пожаре. Парализованное страхом сознание из последних сил пыталось противостоять порыву, но Даля не представляла, где может быть безопасно. И от этого было еще хуже.
Дикарь, судя по всему, не понял, что с ней происходит, но инстинктивно обхватил за плечи, прижал к груди.
– Не волнуйся, – прогудел он. – Возможно, это ошибка. Такое бывает.
Несмотря на то что пахло от пузатого хакера не очень хорошо, после целого дня беготни по городу, Даля уткнулась лицом в его футболку, промокнула слезы. Кажется, это все-таки из-за беременности, организм щадил нервную систему, давая мгновенный выход эмоциям. Правда, это знание помогло мало. От мысли, что их окружили жестокие люди, пришедшие, чтобы совершить зло, слезы текли вдвое сильнее.
Даля не сразу сообразила, что они куда-то идут. Точнее – ее ведут. Оторвав лицо от футболки хакера, она увидела, что они вернулись в центр Картонной крепости. Только поселок из упаковочных отходов уже не походил на то кладбище, что они увидели впервые.
Постепенно стиралась из глаз первая растерянность, и живые «мертвецы» подтягивались к женщине-хиппи. Даля заметила в толпе еще не старых мужчин, но уже двигающихся словно дряхлые старики; редкие женщины внешне отличались от них мало, но все же хотя бы передвигались без тростей. Молодых здесь вообще не было. Возможно, люди до сорока сохраняли силы бороться, а возможно, что просто не имели опыта вовремя оценить действительный градус опасности и гибли, так и не добравшись до Крепости.
Один из жителей проскрипел по-английски:
– Мартида, что происходит?
Женщина нашла его взглядом, ее глаза сузились. В голосе прозвенела сталь:
– Сработали охранные системы. Ближайшие подступы к Картонной крепости перекрыты. Мы насчитали десять человек. Все вооружены.
– Они идут к нам?
Теперь на лице Мартиды появилась хищная улыбка.
– Это будет не так-то просто сделать, – посулила она. – Но сначала нам нужно выяснить кое-какие подробности.
Женщина обернулась к гостям, спросила жестко:
– Дикарь, Таро-кун сказал, что вас ищут опасные люди. Кто еще знал, что вы отправитесь сюда?
Даля покосилась на хакера, тот воскликнул с обидой:
– Никто не знал!
– Телефоны?
– Мы без них, – понял Дикарь. – Все уничтожено: гугл-очки, смартфоны, GPS-кулоны.
На лицо Мартиды наползла туча.
– Тогда как они вас выследили?
Дикарь и Даля переглянулись. Хакер спросил:
– А где Таро-кун?
Лед в голосе Мартиды сообщил, что она думает о намеке Дикаря:
– Я отправила его назад в город. Мальчик и так изрядно постарался.
Хакер отвел взгляд, а Мартида приказала:
– Хорошо, давайте разбираться. Адольф! Подготовь сканирование, нам нужны глаза.
Один их хакеров быстро исчез в лабиринтах Картонной крепости. Двое других поднесли пластиковые ящики, стали раздавать собравшимся упакованные в полиэтиленовые пакеты гаджеты. Даля узнала в них очки дополненной реальности.

Глава 51
«Кролик-без-кожи»

Япония, Токио 

Волошин не чувствовал какого-то особенного трепета, нетерпения или…
Нет.
Правильнее будет сказать так: он вообще ничего не чувствовал.
Спокойствие. Решительность. Собранность.
Качества идеального воина, современного гладиатора. «Идущие на смерть приветствуют тебя!» С единственным исключением – он не шел на смерть. Нет. Он шел убивать. Может быть, еще что-нибудь. Жечь, например. Грабить – точно. Насиловать – по желанию. Но не умирать. Хватит. Наумирался уже. Все-таки, когда вся шкура исчерчена шрамами, умирать – не к лицу.
А тот факт, что сегодня его жертвами станут те, кто едва не свел его в могилу два года назад… гм… не то чтобы никак не проявлялся… но… трудно сказать. В первую очередь он думал о задании. Его нужно выполнить. А смерть членов Internet Hate Machine будет всего лишь приятным дополнением. Вон, даже когда этот малолетний ублюдок Neo Dolphin взлетел на воздух, он и тогда ощутил лишь тень удовлетворения. Словно поставил галочку в списке, напротив дела, которое нужно было закончить уже давно.
Гораздо больше его заботил Аннигилятор. Он пользуется их помощью и поддержкой, их средствами, но надолго ли его хватит? Впрочем, и он только второстепенное дело. Сначала – задание.

* * *

Едва его группа покинула офис Интерпола Японии, Волошин дал приказ отключить все служебные приборы. Даже автомобили оставили под охраной уличных группировок в одном из злачных районов Токио. Уже на другом транспорте добрались до увеселительного дома «Кролик-Без-Кожи». Внутрь попали, естественно, через заднюю дверь.
Клуб формально принадлежал к числу публичных домов для иностранцев. В Кабуки-те таких полно. Совсем недавно здесь прошла очередная плановая проверка властей на предмет поиска наркотиков или нелегалов, но все, как и всегда, в «Кролике-Без-Кожи» было идеально. Отчасти из-за чистой совести номинального владельца, отчасти из-за огромного влияния настоящего владельца – известного в Японии политика. Как знал Волошин, этот же политик был очень большим должником его нового… нет, не Хозяина – шефа, босса, покровителя, что ли. Больше никаких Хозяев. Был один, теперь даже его имя выветрилось из памяти, хотя московские газеты по-прежнему муссировали его недавнюю деятельность то так, то сяк. Большие люди, как на распасах преферанса, шустро скидывали грешки на покойника.
Но то все прошлое. Теперь Волошин изменился.
Едва не погибнув когда-то, он все жилы рвал, чтобы выбраться. Думал, что не получится. Стая людей-пираний жадна до крови. Если пал один, будут жрать-жрать-жрать до тех пор, пока ничего не останется, пока последняя крошка не осядет в их желудках.
К счастью, Волошин никогда не помышлял о том, чтобы захватить место сюзерена. Служил самозабвенно, почти фанатично, но деньги и недвижимость не крал, не собирал тайных досье. Именно это и спасло бывшего Цепного Пса.
Однажды к нему в камеру, избитому в хлам, почти превратившемуся в кусок сырого мяса, вошли люди с оружием. Они сказали, что те, кто пытал его все это время, мертвы. А он – свободен.
Волошина вывезли из Москвы в Сибирь, продержали три месяца в специальной клинике. Позже оказалось, что здесь база одной из ЧВК, кои в современном мире стали чем-то вроде самураев при сюзеренах-корпорациях.
Пока срастались кости и заживали раны, Волошин выстраивал свою жизненную позицию заново. Тело вновь училось переносить физические нагрузки, а он выбирал себе новую роль. Когда в мышцы постепенно возвратилась прежняя злая сила, он сменил шкуру.
Потом к нему пришли. Люди в дорогих костюмах сообщили, что его желает видеть их начальник. И назвали фамилию другого Цепного Пса, хранившего покой своего Хозяина. Волошил знал из обоих.
Во время той первой короткой встречи ему сообщили, что Волошин может быть свободен. Его теперь ничто не держало. Пока он возвращался к жизни, смена приоритетов завершилась, и в Стае воцарился порядок. Еще ему сказали, что платой за спасение, чисто случайно совпавшее с интересами Хозяина, могут быть деньги, а может быть и верность. Навыки Волошина оценены по заслугам, он давно зарекомендовал себя. И теперь, если желает…
Волошин кивнул. Сказал, что желает.
Так началась его новая служба. Правда, теперь Хозяина у него не было и быть не могло. Никто не допустит его настолько близко после случившейся неудачи. Да и, строго говоря, Псом быть он перестал.
Вскоре Волошин получил под свое командование первых людей. Наемные отряды. Не «диких гусей», а вполне официальных Псов Войны. Практически на государственном уровне разрешенные маленькие армии.
Успех следовал за успехом.
Деньги, власть, влияние, уважение.
Упрямо работая на совесть, иначе не мог, Волошин быстро получил доступ и к иным сферам влияния. Одной из них стал доступ к полицейским структурам и – высшая степень доверия – Интерполу России.
А потом объявился Аннигилятор. Продемонстрировал свои возможности, отдав в руки Волошину одного из участников Internet Hate Machine. И новый Хозяин решил, что Аннигилятор может быть полезен…

* * *

Волошин поднял взгляд к потолку. Что там, наверху, за бетонными перекрытиями? Обитые атласом и шелком кабинеты, стилизованные под пыточные подвалы, или под школьные классы, или… Фантазии архитекторов удовольствия безграничны. Там клиенты давали себя пристегивать, корчились от извращенной боли под плетками, спали на ковриках. А здесь, в настоящих подвалах, его группа готовилась к атаке.
Водители настраивали оптическую маскировку на автомобилях, стрелки выбирали оружие, «железячники» в последний раз проверяли компьютерную технику.
Волошин наблюдал за своей группой. Все они – вышколенные и прошедшие огненные мясорубки бойцы. Сейчас в хладном спокойствии облачали тела в компьютеризированную броню. Кто-то грубо шутил по поводу ящиков на складе. Там, прямо рядом с их снарягой, латексные гардеробы, сиськастые и губастые уродцы, почему-то называемые секс-куклами, разноцветные члены в пластиковых упаковках. Шутнику ответили еще грубее, вызвав неровную дробь хохота. Чувство юмора у них было специфическое, сразу приходили на ум шутки патологоанатомов. Впрочем, у «отличников» по насильственному устранению людей и не могло быть иного.
Вообще, хороший знак – название публичного дома. Кажется, это отсылка к японским мифам. Мол, решил как-то один хитрый белый кролик перебраться с острова Оки в Инаба. А так как путь пролегал через Японское море, то для кролика это было тяжелое и невыполнимое путешествие. Но пушистый хитрец решился-таки обдурить и природу, и богов. Стал звать акул, предлагая померяться кланами. Кричал, будто акулы по численности никогда не сравнятся с ушастыми. Ну обиженные акулы и приплыли. Под предлогом пересчета плавников на «стрелке» кролик стал прыгать по акульим спинам, вслух озвучивая цифры. Так пересек море и допрыгал к Инаба. И, стоя уже на спине последней акулы, расхохотался, громко закричал: «Глупцы зубастые, вы мне нужны были только для того, чтобы я в Инаба прибыл!» Крикнул и уже хотел сигануть на берег, но последняя акула не сплоховала. Исхитрилась наглеца за белый и пушистый хвост цапнуть, да так, что с того вся шкура-то и слезла.
Мораль? Нечего языком трепать, когда еще стоишь на спине акулы.
Волошин усвоил этот урок. И название клуба – лишнее напоминание. А вот Internet Hate Machine, вполне ожидаемо, лишатся теперь кожи. Слишком много на себя взяли. Не по росту много.
– Шеф, – возник над ухом голос Новикова, – у нас новости.
Волошин обернулся. Вновь подумал о том, что его раздражает этот парень, изо всех сил выдерживающий образ «делового человека». И какого черта он поперся с ними? Сидел бы в Питере, исполнял бы мелкие поручения. Зачем им здесь, в боевой группе, – торгаш?
Впрочем, там, наверху, виднее.
– Что с-случилось?
– В порту Вакканай началась зачистка. Мундиры слетелись на приманку со всей помпой.
– И что?
Новиков изо всех сил пыжился изобразить деловитость, пытаясь не обращать внимания на лед в его тоне.
– Ицхак передает, что скоро операция подойдет к концу. Он готов убрать арха.
Волошин уронил, отворачиваясь:
– Вот т-тогда и расскажешь.
Забыв о Новикове, он подошел к группе. Компьютерщик тут же поднял голову:
– Шеф, пришла инфа по Дикарю.
– Что там?
– Аннигилятор прислал план этого места – Картонной крепости. Говорит, что Дикарь с девчонкой уже там.
«Далия Верникова, – вспомнил Волошин. – Хороший повод, чтобы навестить сучку, пудрившую мозги…»
– Хорошо. Начинаем.
Бойцы засуетились, проверяя ремни, с лязгом всаживая магазины в оружие. Пара звеньев под ревнивым взглядом «железячника» принялась перетаскивать в чрево внедорожников оборудование. Остальные рассаживались по местам.
Когда Волошин обвешивал тело терракотовыми пластинами брони, его разум был чист. Ледяной великан просто готовился к заданию.
Никакой мести, никакой злобы, никакой ярости.
К чему лишние нервы?
Все равно сегодня он всех убьет.

Глава 52
Палец, небо и дурак

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Леонид знал, что его ждет в порту, но представить во всех красках случившееся не мог. Да и не старался. Но, впервые увидев настоящие лужи крови – не потеки, не пятна, а лужи, – едва не лишился сознания. Увиденная сцена вдруг показалась ирреальной, постановочными декорациями к фильму ужасов.
Площадка в окружении многоэтажных стен из блоков промышленных контейнеров, рухнувшие осветительные вышки, раздолбанные в хлам автомобили, обрушенный офис портового управляющего, уткнувшийся носом в асфальт вертолет. Плиты покрыты осколками пластика и хромированного металла. Под подошвами туфель хрустело стекло, со звоном откатывались латунные гильзы. В кусках мяса и брызгах крови сознание отчаянно не желало узнавать человеческие останки. И всюду кровь: лужи, пятна, потеки, брызги. Она везде! Сверкала при свете горящего остова вертолета, словно багрово-черная ртуть.
Увидев искореженный вертолет, Леонид отвернулся поспешно. Так, что даже покачнулся. Одному из полицейских сопровождающих пришлось его тут же поддержать под локоть. Мысль о том, что в смятом металло-углеродистом скелете вертолетного корпуса он увидит мертвого Беннета, повергла Леонида в шок.
«Спокойно, аль-Дагит! – прикрикнул Леонид мысленно. – Дыши, глубоко и размеренно, дыши и думай только об этих проклятых вдохах-выдохах! У тебя слишком мало времени, чтобы еще тратить его на соболезнование и прочие эмоции! Если ты хочешь поймать ублюдка, устроившего все это, – успокойся и действуй!»
Он кивнул полицейскому, выпрямился:
– Все нормально.
– Вы уверены? На вас лица нет.
– Я в порядке.
По глазам стража порядка читалось, что он другого мнения.
– Осмотрите здесь все, – приказал Леонид. – Мне нужны любые мелочи.
Полицейский кивнул, бросился исполнять поручение. Эксперты тоже взялись за работу, раскрывали чемоданчики с оборудованием и химпрепаратами. Этим деятелям Леонид приказал не только спешно собирать улики, но и представить результаты и выводы не позднее следующего часа.
«Иначе, – пришлось добавить с угрозой, – окажетесь на улицах с ужасными рекомендациями».
К счастью, видно было, что все они профессионалы со стажем. Спорить никто не стал. Да и обстановка, мягко говоря, не располагала. К тому же персонал пока не догадывался, что через два часа произойдет смена власти. Думали, что Леонид затеял с преступником обыкновенную игру на опережение.
Леонид оглянулся. Патрульные быстро ограждали место побоища тревожными желтыми лентами, за которыми уже собралась толпа портовых работяг. А вот подоспели кареты скорой помощи и мрачные катафалки труповозок. Работа закипела.
Заменив аккумулятор в очках дополненной реальности, Леонид перевел их в режим видеосъемки. После вздохнул и двинулся осматривать место бойни, внимательно следя за фокусом камеры и стараясь не наступать на красные пятна.

* * *

Полчаса спустя сознание Леонида окончательно заблокировало эмоциональную сферу. Теперь оно не отличало мертвецов от разбитых автомобилей.
«Просто манекены и никогда ничего не имели общего с людьми».
Это потом его будет трясти, тошнить, корежить в кошмарах. Все потом, оставим это психологу из Лиона, а сейчас все ненастоящее…
– Аль-Дагит-сан.
Леонид обернулся. Японец (кажется, глава экспертной группы «железячников») приблизился. Сказал быстро:
– Мы готовы сделать первые выводы.
Леонид сохранил запись места перестрелки в отдельный файл на облачном сервисе. Тут же создал новый, взял в фокус лицо эксперта.
– Говорите.
– Вы сообщали об Аннигиляторе… я правильно его так назвал? Да, об этом сетевом киллере. И мы в первую очередь сосредоточили внимание на поиске доказательств его деятельности. И, аль-Дагит-сан, мы нашли все необходимые улики: оружие, боекомплект, оборудование, средства связи и трупы хозяев этого добра. В том числе и сугубо компьютерные примочки: «жучки», маяки, перехватчики сигнала… да тут целый склад!
– Прямо на блюдечке, – пробормотал Леонид.
– Мы склонны считать, – усомнился эксперт, – что Беннет-сану удалось перехватить Аннигилятора во время разгрузки. Вот таможенные документы, декларации, справки, разрешения. С помощью сообщников из России и Кореи Аннигилятор ввез на территорию Японии все, что ему было нужно. Оборудование не повреждено, и наши специалисты сейчас просматривают всю информацию.
– Еще что-то?
– На жестких дисках мы обнаружили огромное количество справочной, технической и специальной литературы. Отдельными файлами идут боевые программы.
– Простите, какие программы?
Японец ничем не выдал снисходительности опытного оперативника по отношению к новичку.
– Чтобы уверенно поражать не только одиночные цели, но и группы, как здесь, при этом оставаясь незамеченным, стрелку нужно знать массу вещей. Приемы маскировки, прикрытия, расчет линии огня, особенности ландшафта; приемы стрельбы из неудобных положений или в движении или бесприцельной стрельбы, маневренного боя…
– Он что, – перебил Леонид, – военный?
– Все это можно найти в Интернете. Если грамотно искать.
«Создается ощущение, – пронеслось у Леонида в голове, – что с помощью сетевых знаний можно стать богом Смерти…»
– Тщательно фиксируйте каждую деталь, – приказал Леонид жестко. – Копии записей и отчетов немедленно сохраняйте на общем сервере.
– Это ясно.
– Хорошо. Есть еще что-нибудь?
– Мы нашли остатки стрелковых турелей. Кажется, они получили приказ на самоуничтожение. Пока нельзя сказать, что их вынудило к тому: обрыв связи с оператором или его смерть.
– Понятно. Работайте. И сообщайте мне обо всем немедленно.
– Аль-Дагит-сан…
– Да?
Японец взглянул снизу вверх. Голос его обрел каучуковую тугость:
– Судя по подготовке Аннигилятора, сложив все имеющиеся данные, я могу сказать следующее. Весь процесс был полностью автоматизирован. Аннигилятор только давал команду. А компьютерная система сама производила все расчеты: определяла захват цели, сканировала механику сокращения мышц, чтобы определить оптимальный момент для выстрела. Если бы стрелок еще использовал специально обработанные на токарном станке пули, знал бы характеристики возгораемости капсюлей и зернистость пороха – точность была бы близка к абсолютному значению… – Он помолчал. – Ну была бы близка к идеалу, если бы он стрелял на дальность, подготовившись. А то, что произошло здесь, – бойня. Стреляли почти в упор, конечно по меркам снайперских винтовок. Поэтому уже не были важны характеристики при выстрелах из холодного ствола, или, наоборот, когда он перегрелся, или когда забился сажей…
– Хватит, – перебил Леонид. – Технические подробности оставьте для экспертных отчетов. Мне сейчас нужны только факты. Что вы хотели сказать?
– Я считаю, что с каждого из присутствующих здесь нужно немедленно взять расписку о неразглашении. Данные этого расследования могут вызвать нежелательный общественный резонанс, а если это еще и попадет в Сеть…
– Я понял, – оборвал Леонид. – Я прослежу за этим. Пока продолжайте работать.
Провожая эксперта взглядом, Леонид внутренне содрогнулся. Вон даже они заметили мрачные перспективы дела Аннигилятора. Ох, прав месье Бенуа, говоря, что копия рапорта и бумаг расследования должна лежать в Лионе.
Получается, что Аннигилятор открыл новую веху в истории войн будущего. Теперь уже ничто не спасет жертву. Только усиление компьютерной защиты и контроля над обществом.
«Нам бросили вызов, – подумал Леонид горько. – Да что там… фактически войну объявили!»
Сейчас нужно по максимуму зашифровать и скрыть факты. Вырвать лимит времени, пока не объявится следующий Аннигилятор, и быть к тому готовыми. Иначе и подумать страшно, что ждет цивилизованное общество. Психов хватает по всему миру. Религиозных фанатиков, народных мстителей, наемных убийц, обиженных на весь мир одиночек… каждый, к кому попадет эта информация, – потенциальный камешек, что столкнет лавину! И кто знает, что будет с привыкшим к Интернету миром? Выдержит ли?
Нет, Леонид должен любой ценой выбить для родной страны эту информацию!

* * *

В течение следующих тридцати минут Леониду звонили раз двадцать. ЦРУ, японцы, месье Бенуа, полиция, местный мэр. И каждый пытался надавить, пригрозить, ускорить расследование. Ужас!
Постепенно фотовспышки криминалистов поредели, потом исчезли вовсе. Врачи принялись собирать части тел, упаковывать в черные пластиковые мешки. Спасатели и пожарные погасили огонь, теперь, под руководством экспертов, разбирались с внутренностями автомобилей и вертолета, вытаскивая черные ящики и бортовые компьютеры.
– Аль-Дагит-сан.
Леонид устало обернулся. Незнакомый японец из экспертной команды протянул ему пластиковый пакетик с документами и какими-то бумагами.
– Вам будет это интересно.
– Что это?
– Фальшивые паспорта, поддельные удостоверения и разрешения, хакнутые кредитные карты, распечатки. Вот смотрите, это досье на погибшего Джона Беннета. А вот здесь, видите, образец его подписи, личного и телефонного номера, служебный код и пароль.
От неожиданности Леонид потерял голос. Облизав губы, выдавил хрипло:
– Где вы это нашли?
– В кармане куртки мертвого мужчины. Не здесь, вон там.
Эксперт указал куда-то в сторону, кажется, в один из проходов между контейнерами. Потом сказал, будто читая его мысли:
– Кажется, мы все-таки нашли Аннигилятора.
– Покажите!
Эксперт понимающе усмехнулся. Сделал знак следовать за ним.
Чтобы добраться до нужного места, пришлось выходить за границы желтой ленты. Проход между контейнерами оказался завален металлическим хламом. Отвязавшись от неизвестно когда объявившихся репортеров с помощью трех патрульных, Леонид нырнул под ленту. Уже по другую сторону контейнерных стен.
Они приблизились к трупу. Леонид увидел сильно побитого, искалеченного мужчину. Не сразу понял, что значит эта черная точка запекшейся крови у него на лбу.
– Его убили?
– Вероятнее всего, – кивнул эксперт. – По крайней мере оружия мы при нем не нашли. Кстати, зато обнаружили гильзу. Любопытный образец раритетного оружия.
– Раритетного? – переспросил Леонид, вспоминая, что несколько жертв Аннигилятора были убиты из такого же типа оружия.
– Гильза парабеллум. Вероятнее всего была в обойме «люгера».
Леонид всмотрелся в лицо мертвеца. Все-таки не таким он представлял первого киберубийцу. Не таким. Этот слишком серый, какой-то невзрачный, хоть и с фигурой мужчины, знавшего, что такое спортзал. Очень нетипично для гика. Вот наемнику такая бы внешность подошла больше.
– При нем нашли документы на имя Ицхака Вареса, – сказал эксперт. – По крайней мере паспорт был с фотографией. Остальные представляют собой обыкновенные бланки.
«Славянин все-таки, – пронеслось у Леонида в голове. – Но почему такая любовь к раритетному оружию?»
Рассматривая тело, он пытался заново вспомнить все преступления Аннигилятора.
Телефонная гарнитура, кардиостимулятор, древние винтовки, взлом системы электроснабжения отеля, потом бортового компьютера автомобиля. Это из того, что стало известно. Немного, но отчетливо видна некая градация. Каждая новая акция Аннигилятора проводилась с большим размахом. Если сначала он убивал любыми доступными методами, чтобы оставаться незамеченным, постепенно он стал подстраивать места преступления под себя. Стал готовиться, затрачивать усилия и средства.
Можно, конечно, все списать на растущую потребность самовозвышения или манию публичности и славы. А можно…
– Теперь нам нужно искать не только Аннигилятора, – проронил Леонид задумчиво. – По крайней мере пока не выясним все об этом трупе. А сейчас нужно искать его нерв.
– Нерв? – эксперт нахмурился. – Я не понимаю…
– Nervus belli pecunia, – процитировал Леонид. – Древняя поговорка. Говорит о том, что для ведения любых боевых действий нужны финансовые средства. И кто-то Аннигилятору их дает.
Уже не обращая внимания на эксперта, Леонид отвернулся. Мысль пошла раскручиваться.
Если все-таки Аннигилятор вначале действовал в одиночку, теперь он использовал дорогостоящее оборудование. Это не может пройти незамеченным в определенных кругах! И если покупку… нет, не покупку! Раритетное оружие стоило намного дороже современного! А значит, Аннигилятор доставал его каким-то иным способом. Нужно пробить все музеи, вдруг были кражи? Или, может быть, он был археологом? Те всегда что-нибудь оставляют себе…
Чувствуя, что он подошел к разгадке тайны очень близко, Леонид разнервничался. Настолько, что, когда блэкберри вновь заворочался в кармане, он грязно выругался.
– Алло!
– Мистер аль-Дагит, это доктор Хисанобу Аринори.
– Кто?
– Мистер Джон Беннет поручил мне изучить детали и обстоятельства взрыва автомобиля, происшедшего вчера в Токио.
«Суворов!»
– Я так понял, – продолжал собеседник, – что теперь мне нужно общаться с вами? В связи с гибелью…
– Да, конечно. Вы что-то нашли?
– «Что-то» – это слабо сказано, – отозвался Хисанобу Аринори. – Мы выяснили, что в автомобиле на момент взрыва не было живых людей.
– То есть как «не было»?
– Во взорванной машине мы обнаружили сильно обгоревшие фрагменты человеческого тела. Но анализ показал, что их хозяин был мертв уже несколько недель.
«Голова идет кругом».
Кажется, Леонид перестал воспринимать английский язык с японским акцентом. О чем вообще говорит этот доктор?!
– Я не понимаю…
– Мы сделали несколько звонков, – пояснил Аринори. – И буквально сразу выяснили, что это куски трупа, украденного из Токийского медицинского университета. Они сообщали в тот день о пропаже в полицию. Говорят, кто-то взломал университетские компьютеры и подделал карты доступа.
– Не может быть…
– Это еще не все, – отозвался Аринори с пониманием. – В бензобаке автомобиля мы нашли следы алюминиевой стружки и пока не идентифицированных химических препаратов.
– И что это должно значить?
– Что взорвать автомобиль не так-то легко. Для этого кто-то просто взломал бортовой компьютер, изменил длительность и размер топливного впрыска, что привело бы к обычному возгоранию. Но смесь из бензобака позволила поставить красивую точку, которую мы имели честь наблюдать, пылающую на радость зевакам.
Леонид переспросил тупо:
– Вы хотите сказать, что…
– Что взрыв – на самом деле очень поспешная и неумелая симуляция чьей-то гибели.
Леонид поблагодарил за помощь, попрощался, опустил блэкберри в карман. В голове от бессонной ночи и огромного вала новой информации образовалась каша. Столько уводящих в никуда лживых нитей, что за всем в одиночку просто не уследить!
Он взглянул на часы и со стоном закрыл глаза.
В его распоряжении осталось меньше часа…

Глава 53
Пусть вечно длится ночь…

Япония, Токио 

– И что мне делать дальше? Ждать?
Сердце екнуло от неожиданности, Данил обернулся. Оказывается, он и сам не заметил, как вернулся в дом, влез через браузер пауэрбука в Интернет, ныряя сквозь бесконечные пласты информационного мусора.
Андрей, больше известный в кругах копарей как Галл, смотрел требовательно. На щеки вернулся румянец, глаза приобрели остроту.
«Очухивается квадратный контрабандист».
Данил пожал плечами.
– Займись чем-нибудь, – посоветовал он, – пока в себя приходишь.
– Чем?
Подумав, Данил полез в сумку с вещами.
– Трехмерный визуализатор процесса дефрагментации тебя устроит? Отлично тренирует мышление.
– Че?
– Кубик Рубика.
Галл на лету поймал головоломку, поморщился. Данил заметил, как резко побледнели его скулы. Прилично парню досталось, ничего не скажешь. Хотя пусть радуется, что вообще жив остался.
– А потом?
– Что «потом»?
– Когда приду в себя. Что потом?
Раздражаясь, что не дают вернуться к работе, Neo Dolphin мотнул головой:
– Потом домой вали. Мне-то ты зачем?
Ответ, видимо, устроил «черного» археолога. По крайней мере минут на десять тот замолчал, задумчиво вращая грани кубика Рубика.
– Ты мне жизнь спас, – наконец проронил он.
Данил опять отвлекся, засопел в гневе. И так ничего толкового в голову не приходит, еще и этот беженец отвлекает!
– Скажи спасибо, и на том разойдемся.
– Я бы хотел помочь.
– Чем? Ну вот чем ты мне поможешь, а?!
Брови сошлись у Андрея на переносице. Он бросил мрачно:
– Не ори. Подумай лучше. То, что меня прикончить пытались, – дрянь. Но еще хуже, что Новикову известно про мою семью. Понимаешь? Я могу свалить отсюда к чертовой матери, с радостью. Но вот что-то мне не хочется потом оборачиваться каждый раз, когда визг тормозов за спиной услышу или какой-либо гребаный шорох!
– Точку поставить хочешь?
– А кто не хочет?
Neo Dolphin ухмыльнулся криво:
– Не понял еще, с кем связался? Эти люди, заказавшие тебя, сами привыкли на других точки ставить, уяснил?
Андрей пожал плечами, по лицу скользнула гримаса. Он сказал просто:
– А у меня выбор есть? Объясни лучше, что делать нужно?
Вздохнув тяжко, Данил постарался по-новому глянуть на ситуацию:
– Ну… в принципе… шкаф ты не маленький, можешь и пригодиться. Драться и стрелять умеешь?
Андрей усмехнулся нехорошо.
«Да, – пронеслось в голове у Данила, – вопрос риторический…»

* * *

Данил Суворов, больше известный как Neo Dolphin, не знал, сколько времени на самом деле в его распоряжении. Но, что еще хуже, даже если бы и знал, то изменить ничего не мог.
Задание Дикаря, которое тот передал с японкой-гримерщицей, Данил выполнил, отправил координаты серверов Самураю. По идее, на этом его приключения и должны закончиться, но этого не происходило. Рядом не было Дали, чтобы вместе залечь на дно, пережидая, пока Internet Hate Machine, скрывающая от него последние свои проекты, не завершит бой теней с Аннигилятором. И эта тишина, отсутствие ответов от хакера и Дали, Данила будоражила и пугала. Что с ними? Где они?
Ответов не было.
И тогда Neo Dolphin начал делать то, что получалось у него лучше всего, – искать. Слушать, анализировать, ловить на крючок, водить за нос, раскапывать тайны. Пока работала нейросеть, Данил ломал почтовые ящики, вспоминал пароли от бот-сетей, компьютеров, зараженных вирусом Internet Hate Machine и навсегда превратившихся в ее невольных сообщников. Но трудно было искать то, чьего названия не знаешь.
А тут еще и этот контрабандист с расспросами. И, настраивая поиск по новым ключевым образам, Данил начал рассказывать, постепенно увлекаясь и сам:
– В двадцатом веке человечество закончило освоение планеты. Я имею в виду – открытие новых территорий и улучшение старых. Расширяться странам стало просто некуда. И технологический прогресс позволил совершить последний рывок в образовании средневековых империй. С трудом овладевая новыми знаниями и правилами, тираны гнали на убой тысячи тысяч солдат. Перспективы кружили головы. Глобальная мясорубка никого не пугала. Испугал только апокалипсис, замаячивший на ближних подступах. Шанс уничтожить все человечество остановил даже истинных безумцев. Но все бы так и продолжалось еще долго: новая война сменяла бы старую. Однако миром, как известно, правят не тираны, а мудрецы. Единицы двигали человечество в будущее, и так было всегда.
Точно так же получилось и с закономерным рождением Интернета. Жажда объединить мир, лишить его возможности убивать, подарить людям гармонию разума – вот что двигало первыми электронными путешественниками. И пусть создавали Сеть по заказам военных и политиканов, но по-настоящему владели ею только ученые. А они никогда не были членами общества в самых простых значениях этого слова. Так же как и хакеры сейчас, они смотрели на мир глазами богов. Они видели систему, механизм, он позволял утолить жажду нового, яркого, интересного. Это та выхлопная труба, в которую улетучился безумный заряд ненависти, копившийся тысячи лет. Самые простые люди получили возможность дружить и общаться со вчерашними врагами, и мир изменился.
Андрей смотрел завороженно. Перед его мысленным взором разворачивалась история, поразительные события, в миллионы раз масштабней, чем самый страшный катаклизм.
– К несчастью, – продолжал Neo Dolphin, – имеющие власть никогда ею не делятся. Мир ускорился настолько, что теперь каждый мог повлиять на исход событий. Однако таких было мало. – Он скривился: – Общественное мнение – самая дешевая и неприхотливая шлюха за всю историю человечества. За полстакана водки и пару сребреников согласится, чтобы с ней провернули любую мерзость. А то и вообще бесплатно, от низкого ума, позволяя играть на тех «заслугах», которые никогда человеку не принадлежали. Таких, например, как патриотизм. Будто ты уже потому лучше других, что родился на территории Америки; или уже потому самый духовный, что посчастливилось тебе опи́сать пеленки именно русского роддома… такие приемчики любят в политике. Корпорации и Белые дома стали превращать Сеть в средство заработка, хотя они бы с радостью уничтожили любые средства массовой информации. Никсон подтвердит.
Данил помолчал. Сказал задумчиво:
– Мы сейчас не будем говорить о сингулярности технологической, пока она не наступила и не позволила человеку выйти в космос или проникнуть в недра земного шара и не сделала нас бессмертными. Все мы хотим дождаться тех волшебных дней, когда прогулки на космических яхтах, жизнь до тысячи лет, вечная молодость и все прочее станут обыденностью. Но Internet Hate Machine вдруг обнаружили преграду. Кое-что, что может очень надолго все остановить. Это информационная сингулярность. Явление, что само по себе порождает информацию, меняет факты и ход истории. Если говорить образно, это падение в пропасть.
– Поясни.
– Представь себе, что ты шагнул с обрыва в пропасть. В пропасть, не имеющую дна. И вот, падая в бесконечно глубокую пропасть, несмотря на бушующий день наверху, рано или поздно ты достигнешь такой глубины, что будет кругом лишь изначальный мрак… Понимаешь?
– Гм… – проговорил Андрей с затруднением. – Слишком образно.
– По-другому и не получится, – поморщился Neo Dolphin. – Это работа с информацией, здесь только так. Пример с пропастью показывает нам начальный и в то же время перманентный этап развития информационной сингулярности. Чем дольше ты работаешь с данными, чем больше на первоначальную истину накладывается микширующих слоев, тем трудней найти зерно правды. Как я раньше сказал: кругом лишь изначальный мрак. Информационный хаос. По сути это не конец, как считают многие, это лишь временная передышка, оборотный этап. Он помогает не умирать многим явлениям, одновременно насыщая и низменные страсти: консюмеризм, развлечения, секс. Информационная сингулярность, если угодно – чистилище. Очень долгое мгновение настоящего, призванное окончательно решить участь земного населения: кто пойдет дальше, в бессмертие и в не-человечество; а кто останется в прошлом.
– А вот теперь я точно ни фига не понял, – скривился Андрей. – Ты можешь объяснять доступно?
– Есть люди, – сказал Данил зловеще, – которые хотят, чтобы эта ночь в пропасти длилась вечно.
– Слишком вычурно все это. Похоже на выдумку. Кто в своем уме будет пилить сук, на котором сидит? Кто будет останавливать прогресс?
Губы Данила искорежила судорога злой усмешки, он бросил отрывисто:
– Тебе знакомо понятие «скромность истории»?
Андрей покачал головой. Тогда Neo Dolphin пояснил:
– Люди видят лишь то, что привыкли считать нормальным, что им позволяют видеть. Все, что выходит за рамки созданной модели социального разума, – невидимо. Напрочь. Этого не существует. И если создать тщательно выверенный медиавирус, искусно искажающий факты в нужную сторону, правда очень скоро забудется. Это называется «скромностью истории». Это ведь не точная наука, где правду можно доказать, а ложь – опровергнуть. История статична, она в молчании вытерпит все, что с ней захотят вытворить.
– И?
Данил вздохнул:
– И чтобы этого избежать, был создан проект «Слепки». Вот с него-то все и началось…

Глава 54
Осадное положение

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Пара очков дополненной реальности досталась и Дале. Она попыталась было отказаться, гаджет вызывал слишком сильные отрицательные эмоции, но Мартида настояла:
– Ты будешь видеть все, что происходит. А мы сможем отличать тебя от интервентов. Надевай!
Пришлось подчиниться.
Даля повертела в руках прибор. Не такой легкий, как гугл-очки, но и не такой массивный, как те, что она носила два года назад. Эти очки напоминали скорее глухое тонированное забрало от мотоциклетного шлема или, что ближе, от шлема пилота истребителя. Кажется, военные уже давно осваивали ВР для боевых действий.
Даля все еще медлила, когда заметила, что Дикарь уже успел скрыть глаза за своими очками и теперь с восторгом распахнул рот. И тогда женское любопытство пересилило неприязнь. Она надела очки, скользнула подушечкой пальца по дужке, надавила в корпусе кнопку питания.
Картонная крепость исчезла, темные очки утратили прозрачность. На периферии зрения заморгала черточка нижнего подчеркивания.
«Точка доступа…
Идентификация…
Синхронизация…»
И наконец:
«Протокол: „Вальхалла“».
Резкая голубая вспышка на миг напомнила Дале момент Сотворения мира из Большого взрыва. Сплошная световая волна распадалась на звезды, те таяли искрами. С безумной скоростью возникали первые росчерки, детали тайного мира, скрытого от глаз непосвященных.
«Так вот почему они все-таки называют это место крепостью!» – пронеслась восхищенная мысль.
Даля оглянулась, стала медленно отступать, желая увидеть открывшуюся картину целиком.
Расстановка коробок в Картонной крепости, казавшаяся раньше бессистемной, вдруг обрела смысл. Все это внешне – лишь остов, фундамент для настоящей крепости! Вот оно – изумительное творение из света и графики.
Громадный кирпичный колодец, в чьем центре, на галечном острове посреди гнилой воды, располагался коробочный поселок, исчез. Он превратился в ледовые стены айсбергов. Воду вокруг острова сменила река из облаков, в них плескались крылатые рыбы, мелькали заостренные плавники и широкие спины сказочных чудовищ. А сам остров стал единым с крепостью хрустальным монолитом. Нет, то не хрусталь, а отполированный до стеклянной гладкости лед. И неведомые художники выбили в нем величественные колонны, тонкие арки, изящные невесомые мосты. Даля увидела красивые статуи, с восторгом узнала в них персонажей восточных и европейских мифов. Там были и надменные самураи, и Геракл, и Тристан, и даже пес Симаргл.
А выше непреступных зубчатых стен, у самых тонких, как иголочные кончики, шпилей крепости, начиналось космическое небо. Медленно, неотвратимо вращалась многохвостая воронка – то ли галактика, то ли целиком Вселенная. Каким-то чудом, шестым чувством, Даля догадалась, что там, наверху, пролегают кабели и антенны Интернет-соединения.
Из ледяного замка вышли призрачные фигуры в голубых одеяниях. Глаза призраков пылали. В тщательно отрисованных лицах Даля все же с некоторым трудом узнавала обитателей Картонной крепости. Только взглянув на красивую девушку, шедшую впереди, Даля поняла, что изменилось. Все образы «призраков» копировали молодость оригиналов. Здесь, в своем лимбе, они вечно молоды…
Птица грусти неожиданно коснулась крылом сердца Дали, и весь восторг от зрелища погас. Вспомнилась непроглядная реальность. И то, что на самом деле представляет собой этот ледяной замок, и то, как выглядят постаревшие его жители, и даже то, что они теперь в осадном положении.
Мартида остановилась посреди «улицы», словно волшебница, взмахнула руками, широкие рукава ее голубого платья красиво всколыхнулись. От жеста прямо в воздухе возник огромный монитор, тут же рассыпался на десятки более мелких. Воздух исчертили схемы и планы канализационных коллекторов, каких-то ходов, проводов. Кое-где вспыхнули яркие алые точки.
– А ты удивлялась, почему у них коробки эти пустые, – засмеялся рядом Дикарь негромко.
Даля обернулась, охнула от неожиданности.
Дикарь остался в прежнем облике, только очки дополненная реальность изменила на пышущий огнем взгляд.
– Вот все их мониторы, клавиатуры – виртуальный интерфейс! Что может быть лучше, когда надо скрыть правду?!
Даля промолчала, пораженная всей этой красотой до глубины души.
На других мониторах появилось изображение вооруженных людей. Человек двадцать стояли сейчас по периметру Картонной крепости, сжимая в руках оружие.
– Чего они ждут? – спросил Дикарь. – Может быть, они не к вам пришли?
Мартида ответила:
– Ошибиться невозможно. Чтобы найти путь к Картонной крепости, нужно иметь ключи от некоторых дверей. И не всегда эти ключи имеют привычную форму.
– То есть они все-таки за нами?
– Иначе и быть не может.
– Тогда почему они медлят?
– Возможно, потому, что ждут подкрепления. Или того, кто их поведет в бой.
Пару минут Мартида совещалась с остальными, потом Дикарь не выдержал:
– Что будем делать?
В голосе Мартиды прозвенела сталь, холодная, как и замок изо льда за ее спиной:
– Мы будем атаковать! Дожидаться подхода их основных сил – глупо. Очистим ходы, а потом будем решать. Возможно, придется эвакуироваться.

Глава 55
Реванш

Япония, Токио 

На полпути к странному месту, что выбрал Аннигилятор, к Картонной крепости, Волошину отзвонились наемники. Сообщили, что заняли указанные на карте посты в канализационных коридорах и коллекторах. Пока, сказали, все чисто, и похоже, они остались незамеченными.
– Не расслабляться, – отозвался Волошин и отключил связь.
Два внедорожника несли его группу сквозь ночной Токио. Оптическая защита то и дело меняла номерные знаки, хотя водители старались не нарушать правила. Все же лучше всегда соблюдать осторожность. Даже тогда, когда в твоем кулаке небывалые сила и мощь.
Он окинул взглядом четверых солдат на задних сиденьях – еще шестеро бойцов в другой машине. Все в компьютеризированной броне, под забралами не видно лиц, но, судя по скупым и отточенным движениям, парни собранны и спокойны. Так и должно быть.
Сверившись с часами, Волошин набрал номер телефона водителя грузовика. Тот, как и было условлено, уже ждал. Грузовик, необходимая упаковочная дрянь, грузчики, бланки документов, если прицепится полиция, – все было готово. Операция проходила четко, словно по давно накатанным рельсам.
На секунду Волошин задумался, зачем вообще им дали такое задание? Зачем связываться с этими проклятыми серверами, лететь за ними на край света, перевозить тайком. Что такого важного в них?
Потом вспомнил, что могла вытворять Internet Hate Machine. Мир все же двигался вперед, и даже экономическая модель постепенно видоизменялась. Оружие, техника, топливные отрасли, ко всему этому прибавилась еще и компьютерная хрень. И похоже, раз им приказали доставить эти чертовы серверы, значит, они и вправду так важны…
Мысль ускользнула. Все равно Волошин пока не понимал всей сути задания. Лучше сосредоточиться на более приятных фантазиях: скоро он увидит старых знакомых.

Глава 56
Время вышло!

Япония, Хоккайдо, Вакканай – Токио 

Леонид скривился от досады.
Суворов оказался именно таким, каким его представлял Леонид: умным, прозорливым, осторожным. Русский сразу догадался, зачем его выпустили из Интерпола. Догадался и принял меры. А вот Леонид запутался.
«Эх, сколько же призраков сотворили Internet Hate Machine и Аннигилятор? Не знаешь кому верить!»
Но… как это жестоко! Леонид искренне сочувствовал этому безбожному русскому, а тот взял и откаблучил такое. Надо же – невинная жертва ужасного Аннигилятора. Да они сами ничем не лучше виртуального убийцы!
На секунду захотелось рассказать обо всем тем, кто сменит его у руля этого дела. Уж церэушники церемониться с Суворовым не станут. Из-под земли достанут и наизнанку вывернут!
Только усилием воли Леониду удалось сдержаться.
Время Дракона! Ну что же ты, Аль-Дагит?! Ведь с самого начала тебя великий космос предупреждал, что никому нельзя верить, что у каждого события есть своя тайная подоплека. Нужно думать, будто сидишь за карточным столом с шулерами, у которых не только все тузы в рукавах, но еще и крапленая колода. Что Аннигилятор, что Internet Hate Machine привыкли манипулировать людьми и выставлять черное белым. Глупо было доверять внешней стороне событий…
И тут в мысли ворвался рев вертолетных турбин и рокот винтов.
Леонид задрал голову. Так и есть – два вертолета с правительственными индексами. Конкуренты прибыли немного раньше, решили взять быка за рога.
И вновь в душе Леонида сменились чувственные полюса. На этот раз ледяное спокойствие помогло взять себя в руки, расставить приоритеты заново, обдумать слова приветствия и дальнейшую стратегию поведения.
Сам себе удивляясь, не иначе оперативная работа накладывает на личность отпечаток, Леонид спокойно ждал, пока церэушники вывалятся из чрева вертушки и, придерживая галстуки, побегут к нему.
Ничего он рассказывать им не станет. Пусть сами делают выводы. Если они так борются за лидерство, чего ради давать им фору?

* * *

Оказывается, пока он был в «поле», в офисах развязалась настоящая война. Были готовы уже новые кабинеты, в спешке сортировались данные, принтеры плевались распечатками, а сисадмины переносили жесткие диски.
Пока офис Интерпола Японии пытался не взорваться от напряжения между ЦРУ и местными оперативниками, где-то в высоких кабинетах шла своя война. Политики и директора агентств созванивались, пытались надавить, подкупить, угрожать, запугать или шантажировать. Леонид бы не удивился, узнав, что заработала вовсю машина с двойными агентами и подкупами, а то и вовсе с противозаконной слежкой.
Акту вандализма подвергся и кабинет Леонида. Кто-то бесцеремонно обшарил ящики стола, систему и даже личный сейф. А когда Леонид попытался включить компьютер, оказалось, что его еще лишили доступа ко многим файлам.
В душе шевельнулась гидра мстительности. Как хорошо, что он оказался предусмотрительным и регулярно отправлял копии данных по расследованию в Лион. Все что ему нужно – там. Зато у местных не будет самого ценного – выводов, которые сделал Леонид в порту Вакканай. Им еще предстоит тратить время на то, чтобы осознать в полной мере, в каком терновнике они застряли.
«Правда, – царапнула трезвая мысль, – много времени им не понадобится. Специалисты у них хорошие, как и аналитики. Скоро они отыграют фору…»
В кабинет зашел японец-рассыльный, коротко поклонился:
– Аль-Дагит-сан, ваш билет.
– Мой билет?
Японец извлек из сумки конвертик с рекламками и фирменным логотипом.
– Мне было приказано забронировать и приобрести авиабилет для вас. Домой, во Францию.
– А, – сказал Леонид просто. – Благодарю.
Смысла отказываться или сопротивляться не было. Официально его время вышло, и он отстранен.
«Официально, – поправил Леонид мысленно. – До вылета еще уйма времени. А сейчас нужно вернуться в отель и найти компьютер. Мое расследование еще не закончено».
Наскоро собрав памятные вещи и амулеты на удачу, что всегда таскал с собой, Леонид покинул офис.
Никто попрощаться так и не вышел. Но Леониду было наплевать. В мыслях он уже начал действовать. К счастью, он знал, с чего нужно начать… с кого  нужно начать.

Глава 57
Выживший при зомби-апокалипсисе

Япония, Хоккайдо, Вакканай 

Галл поднялся не без некоторого труда. Глядя на его квадратную фигуру, Данил решил, что прозвище ему дано верно. Действительно: мощная конституция, масса борца, толстые руки и шея, увитые тугими мышцами. Впечатление портила лишь печать интеллекта на лице. Ему бы квадратный подбородок, выдающиеся надбровные дуги и тяжелую челюсть – вот бы колоритный персонаж получился…
– Че пялишься? – недовольно прогудел Галл.
– Интересно, как ты в двери проходишь, – отрезал Данил.
Он повернулся к пауэрбуку, но «траление» информационного дна пока не дало ничего нового.
– Что такое «Слепки»? – услышал Данил голос Андрея. – Ты сказал, что это социальная сеть. Нечто вроде YouTube или Википедии…
– Википедия и YouTube не социальные сети.
– Неважно. Что в «Слепках» такого особенного?
Данил задумался на секунду. Как объяснить папуасу принцип работы двигателя внутреннего сгорания? Должно быть, так же, как и объяснить человеку, далекому от футурологии, логические парадоксы информационной сингулярности?
– Если угодно, – проговорил Данил, – это Александрийская библиотека двадцать первого века. И одновременно Эдем. Именно здесь осколки памяти и сознаний других людей смешиваются в произвольном порядке, не нарушая целостности первичной информации. Миксеры алгоритмов отбирают лишь самое стоящее, полезное, исключительно качественное. И все ради того, чтобы из информационной протоплазмы породить новое нечто.
– И что это будет?
– Никто не может это предсказать точно, – пожал плечами Данил.
Галл вскинул брови – явно не ожидал такого ответа. Он зевнул, сказал с подвыванием:
– Скучно… и жрать хочу.
– Поищи кухню! – отмахнулся Данил в раздражении.
Пока разговаривал о «Слепках», в голову пришла интересная мысль. Нужно бы записать, пока не забыл, а этот копатель отвлекает, гад. Теперь еще и за спиной встал, глядит с интересом в экран.
– Решил ужастик глянуть?
– Это мой блог.
– О… А почему ты пишешь о зомби-апокалипсисе? Похоже на игру какую-то.
Neo Dolphin дернул плечом в раздражении. Но через секунду все-таки ответил:
– Это притягательно…
– Апокалипсис?
– Катастрофа.
– А-а-а…
Пару мгновений Данил пытался сдержаться, потом нудный педантизм в душе пересилил. Он пояснил:
– Понимаешь, просматривая фильмы-катастрофы, мы разряжаем напряжение, копящееся у нас внутри из-за постоянной тесноты мегаполиса и его бешеного темпа жизни. Нам всем иногда хочется уехать так далеко, чтобы вокруг не было ни души…
– И для этого ты смотришь фильмы о зомби?
– Ну, может быть, всем нам хочется иной раз начать с чистого листа. Вся зомби-культура, все эти апокалипсисы – метафора, эвфемизм для обозначения того, что происходит на самом деле в городах. Вирусы гриппа, толпы в очередях, ВИЧ, наркоманы, уголовники и просто озлобленные люди. Все это – зомби. И мы, все до одного, ежедневно ощущаем себя в опасности среди них.
– То есть, – нахмурился Андрей, – ты хочешь сказать, что правдивее было бы выйти на улицу с винтовкой?
– Ты что, маньяк? – обличил Neo Dolphin. – Я люблю людей!
Галл криво усмехнулся, но все-таки утратил интерес к пауэрбуку, отправился искать кухню. Прихрамывая, перекошенный на один бок, он был похож на косолапого медведя.
Данил отвернулся, вызвал окно нового поста. Пальцы нависли над клавиатурой… но ни одной буквы так на экране и не отпечаталось. Мысли улетучились, когда на периферии зрения Данил засек движение.
Данил обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как входная дверь дома с легким шуршанием отодвигается, а на порог ступает знакомый мужчина.
– Твою мать… – прошептал Neo Dolphin потрясенно.
– И тебе здравствуй, выживший во время зомби-апокалипсиса. Не ожидал?
Глядя в глаза иронически улыбающемуся Леониду, Данил покачал головой:
– Не ожидал…

* * *

Леонид прошел в дом, огляделся. Сказал с удовольствием:
– Я рад, что и мне удалось вас удивить, господин Neo Dolphin. Не все же только вам шокировать публику, сначала взлетая на воздух в заминированных машинах, а потом живехоньким сидеть на островах.
Данилу показалось или, кроме сарказма, в голосе интерполовца послышалась обида?
– Как вы меня нашли?
– Вы же сами мне говорили, что цель Internet Hate Machine, ее катехизис – показать и научить. Вот я и научился у вас глядеть не на сцену со взрывающимися автомобилями, а в рабочие отчеты. Ну и, конечно, японские провайдеры всегда с радостью предоставляют спецслужбам данные на подозрительных пользователей. Особенно если те по ночам ведут после смерти всякие блоги про зомби.
– А вы молодец, – сказал Neo Dolphin ядовито. – Не зря говорят: «Накорми голодного рыбой, и завтра он вновь проголодается; научи его удить рыбу, и он будет сыт всегда».
Он прочистил горло, но спросил все же хрипло:
– Вы меня арестовывать пришли?
Глаза Леонида сузились:
– Это зависит от вас.
– Как это?
Леонид сказал честно:
– Я пришел предложить вам сделку. Так как меня официально отстранили от ведения этого расследования, я могу вас не арестовывать. Но в обмен я хочу получить Аннигилятора.
– А если вы его не получите?
– Ну, как порядочный гражданин, – пожал плечами Леонид, – я всегда рад помочь коллегам, сообщив им, где нужно искать опасного террориста.
– А вы умеете договариваться, – признал Neo Dolphin.
– Не льстите мне, – отмахнулся Леонид и спросил в упор: – Так что вы решите?
Данил покосился на экран пауэрбука. Даже без визита властей он бы искал слишком долго, а теперь, когда они здесь, – выбора просто нет.
– Думаю, господин альдегид, мы с вами договоримся. Тем более что один Аннигилятор сейчас пожирает запасы съестного на этой кухне.

Глава 58
Статус обновлен / Новый статус: «жертва»

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

– Все обойдется, – сказал Дикарь с уверенностью. – Посмотри, у этих ребят все схвачено. Да и не может быть иначе – каждый из жителей Картонной крепости сам себе легенда!
Интуиция Дали говорила обратное. Она требовала немедленного бегства, но разум желал согласиться со словами хакера. Тем более что Мартида очень уверенно себя вела.
Хозяйка подземного лимба колдовала над виртуальными экранами, от триггеров кодовых жестов вспыхивали целые сети откликов. Ледяные изваяния древних героев по одному оживали, являя собой иконки запущенных программ.
– Для начала мы проведем тест, – проговорила Мартида. – Прощупаем непрошеных гостей.
Статуя ледяной сирены выпрямила спину, поднесла ко рту сложенные рупором ладони. Красные фигурки людей на экране зашевелились, дружно пригнулись, закрывая голову руками. Кто-то не выдержал, упал, другие бросились наутек. Но большинство остались на месте, только корчились под неслышимым Дале пением сирены.
«Неужели опять фокусы с инфразвуком?» – пронеслось у нее в голове.
– Это лишит их координации, – уронила Мартида. – Мы быстро очистим проход и…
Экраны рассыпались перед Мартидой брызгами искр.
От неожиданности хозяйка Картонной крепости вскрикнула, отшатнулась. И теперь, сколько она ни взмахивала руками, сколько ни кричала кодовых слов, ничто не помогало. Виртуальный пульт управления не включался.
– Wallhack! – Голос Мартиды сорвался на визг. – Да что случилось?! Почему нет отклика?!! Подключитесь стационарно!
Даля, не снявшая очков дополненной реальности, заметила, как приостановилась воронка над ледяным замком, как стали гаснуть наверху звезды.
Один из помощников Мартиды примчался с ноутбуком. Она заглянула туда, но предпринимать ничего не стала.
– Светлые боги… – прошептала Мартида.
– Что? – крикнул Дикарь взволнованно. – Что? Говори?
– Мы отключены…
– Что?!
– Они знают все наши ловушки! Они обходят заграждения, обрубили электричество и оптоволоконные кабели и лишили нас связи… Они знают все! Как это стало им известно?!
Подозрения неприятно зашевелились в душе Дикаря, как раздраженные гремучие змеи в темноте пещеры.
– Мартида, – начал он, тщательно подбирая слова, – послушай. Я не хочу сказать ничего плохого, но…
– Что?
– Таро-кун…
– Нет! Не может быть!
– Но как-то слишком вовремя он исчез!
– Он не мог знать наших ловушек!
– Ты сама говорила, что Таро Ямада помогает вам уже давно. За это время все что угодно можно изучить…
– Он не знает наших кодов доступа!
– Ты и сама прекрасно понимаешь: обладая информацией о местоположении сетевых узлов, щитков и антенн, можно легко присобачить туда «жучок»! И тогда все ваши секреты…
Дикарь не договорил. Мартида сдалась. Опустила взгляд, закрыла глаза. Ее голос лишился всякой эмоциональной окраски:
– Я не хочу в это верить… но, хакер Дикарь, если ты прав, мы все равно уже ничего не сможем поделать. Мы в западне…

Глава 59
Все сгорит в огне!

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Наиболее удобный заход в норы под Токио оказался ходом для техников метрополитена. Широкие ворота, забранные хромированной решеткой, вполне свободно позволили пронести снаряжение и оборудование.
Приказав водителям грузовиков быть готовыми отозваться по первому сигналу, Волошин выдал им бумаги, согласно которым они выполняли подрядные работы по очистке вентиляции метро от грызунов и паразитов.
– За дело, – скомандовал он.
Наемники опустили решетки, заперли ворота. Не дожидаясь приказа, перевели электронику бронекостюмов в тактический режим, включили инфракрасные фонари.
Сверяясь с картой на экране щитка шлема, Волошин шел первым. Аннигилятор постарался на славу. На карте был не только проложен маршрут, но и особые приметы описаны, чтобы уже наверняка не заблудиться.
Одно не переставало удивлять. Зачем понадобилось прятать серверы здесь, в старой системе коллекторов? Ладно, допустим, это место скрыто от лишних глаз. Но московские диггеры любят подобные закоулки, наверняка есть и японские любители сталкерства. Выяснить, что от старого канала, пострадавшего от землетрясения, после кардинальной перестройки остался целый рукав, – относительно просто.
Конечно, настоящие диггеры предпочитают не афишировать такие знания, но… Даже не в этом дело! Есть же элементарные удобства. За серверными станциями требуется уход, соблюдение определенных норм, и любому понятно, что канализация – плохое место для хранения сверхважного проекта.
«Может быть, это очередное подтверждение старинной поговорки, что говно всегда стекает вниз?»
В том, что проект именно сверхважный, Волошин не сомневался. Иначе бы его не послали с отборной группой так далеко, затрачивая на операции астрономические суммы и подключая все связи. Знать бы только, что именно хранилось в кремниевых гробах. Досье на политиков? Компромат? Реквизиты банковских операций и счетов? Или все вместе?
Жаль, вряд ли он узнает правду. Волошин не из тех, кто задает вопросы. А потому наилучшей стратегией сейчас будет просто очистить голову от лишних мыслей. Сосредоточиться на деле. Ведь теперь ему есть что терять. Больше судьба не подарит ему такого шанса, несмотря на все его рекомендации и авторитет. Неудачников никто не любит. Они, как камень, тянут за собой на дно.
Однако против воли или от нечего делать мысли все же не прекращали движения по кругу. Причудливо исказившись, они вновь вернулись к Аннигилятору.
Кто этот человек? И, задавая себе этот вопрос уже с полгода, Волошин имел в виду отнюдь не личность, не имя и фамилию. Его интересовало другое: на чьей он стороне? То, что Аннигилятор «гасил» членов Internet Hate Machine, безусловно – чудесно, даже прекрасно, но…
Что дальше? Будет ли он сотрудничать и после операции? Не возникнет ли с ним сложностей? То, как легко он решил отдать покровителям Волошина сервера, навевало неприятные мысли. Например, почему он не воспользуется ими сам? Пока высшее руководство сотрудничает с ним, снабжает его деньгами, он покорный, но – что? Забрав серверы, покровители утратят интерес к делу. Internet Hate Machine их не волнуют, это американцам хакеры не дают покоя, а вот возможности Аннигилятора…
– Шеф!
Волошин встрепенулся. Оказывается, они уже вплотную подошли к скрытому перешейку, единственному пути в старый рукав канализации.
– Разворачивайте оборудование, – приказал Волошин. – Где-то здесь д-должны быть точки доступа. П-подключайтесь.
Аннигилятор заранее предупредил, что лезть в Крепость не нужно, не отключив защитную систему. Наверное, все компьютерные крысы любят окружать себя ловушками и подлянками.
«Интересно, – подумал Волошин мельком, – а почему Аннигилятор сам не пришел сюда? Что ему мешало повернуть оружие Internet Hate Machine против них самих, а потом воочию полюбоваться результатом? Трусость?»
Так и не придя ни к какому выводу, он переключил канал рации:
– Оцеп-пление, прием! Говорит Волошин. Как у вас там?
Секунду все было нормально. Потом спокойствие растворилось в привычной арктической стуже профессиональной собранности.
– Они не выходят на связь! – рявкнул он. – Пробейте, в чем дело!
– Так точно, шеф!
Легкими движениями привычных к оружию людей его бойцы сорвали плеч автоматы, успокаивающе лязгнули затворы.
– Что т-там?
– Инфразвук, сканирование местности, запущена программа консервации… они хотят закрыться!
Волошин оскалил зубы в усмешке:
– Перехватывай управление.
– Есть шеф. Уже.
Короткий взгляд на список предписаний, педантично созданных Аннигилятором.
– Рубите кабеля.
И опять его команда звучит уже в тот момент, когда действие исполняется. Одни бойцы быстро, но без лишней спешки рубили провода; другие монтировали жестяные коробочки в щитки сетевого подключения. Аннигилятор сказал, что это даст им абсолютную власть и пресечет любую попытку сопротивления. А уж Волошин на себе когда-то испытал, и не раз, те ужасы, что могут привидеться под воздействием инфразвукового излучения. Поэтому он лично затребовал подтверждение подключения. И компьютерщик не оплошал, крикнул с восторгом:
– Они наши шеф! Наши, мать их через алтарь!
– Делай что нужно.
– Защита отключена! Аварийное питание и резервы переключаю на нас. Инфразвуковые пушки выключены. Блокирую связь.
Волошин уронил со злым удовлетворением:
– Хорошо, очень хорошо. П-приготовились, парни. Мы заходим. Помните: серверы в отдельном хранилище. Значит – стрелять можно сп-покойно, мы их не повредим.
– Так точно, шеф!
– Готовы.
– И, – добавил Волошин зло, – держите наготове зажигательные гранаты. Я хочу, чтобы все, что мы т-там найдем, – сгорело. Дотла!

Глава 60
Отражения в кривых зеркалах

Япония, Хоккайдо – Токио 

Леонид сидел в кресле скоростного поезда. Глаза были закрыты, затылок покоился на подголовнике. Сначала Леонид боялся, что уснет. Однако то, что удалось узнать, лишило сна.
В душе теперь была злобная горечь, сердце, словно желая уничтожить хозяина, качало не кровь, а нагнетало чистый яд. Он бодрил не хуже внезапного пробуждения, когда тебя скидывают с кровати. Только летишь не на пол, а в неожиданно разверзнувшуюся пропасть. И в этот момент понимаешь, что нет никакого неба – есть только расстояние до неизбежного удара; слишком маленькое, чтобы успеть о чем-нибудь подумать, и слишком длинное, чтобы успеть прочувствовать страх.
Эта худая бодрость не давала продохнуть, заставляла кулаки стискиваться до хруста, до скрипа готовой порваться кожи.
Джон Беннет, Сугимото, Бартоломью Фест, два отряда полицейских и спецназ. Все они не жертвы перестрелки, не отдали благородно свою жизнь, чтобы захватить опасного преступника. Они лишь декорации. Всех этих людей нечеловеческой, дьявольской волей согнали в нужное место, где уже приготовили сцену, разложили реквизит и тупо, под софитами, пошинковали в капусту. Возможно, даже с наслаждением!
И все только для того, чтобы убедить всех вокруг, что Аннигилятор мертв!
Насколько сложная и трудоемкая схема. Каждый винтик механизма подогнан идеально, четко, с уликами, с нужными выводами, даже о любви правительства к пафосным похоронам героев не забыли!
Страшно подумать, что бы случилось, не вмешайся Neo Dolphin. Этого беднягу-контрабандиста на куски бы порезали, пытаясь выжать из трупа хоть крупицу сведений. Засекретили бы его тело покруче, чем останки пришельцев в Зоне пятьдесят один.
И все это время враг был рядом…
Леонид вспомнил этот взгляд и сразу ощутил, как екнуло сердце. Глаза невозможно вспомнить, как и расплывчатые, без особых примет черты лица. Но вот то ощущение, тот холод, напомнили ему ножевую сталь.
Дмитрий Волошин…

* * *

Когда Леонид назвал это имя там, в рыбацком домике, Neo Dolphin впал в ступор. Потом «поднял челюсть с пола» и хлопнул себя по лбу. Быстро, ругая себя на чем свет стоит, принялся рассказывать частичную историю событий двухлетней давности.
Господи, Дева Мария и мама дорогая… Леонид и подозревать не мог, что этот Волошин настоящий дьявол! Как ему не только выжить-то удалось, но еще и сильнее стать?! Уйти от правосудия, обзавестись новыми покровителями, ведь не сам же он в Интерпол работать пришел!
Леонид раньше часто видел репортажи, даже ток-шоу с политиками, про информационный скандал в России. Но думал, что журналисты слишком раздували события, превращая в сенсацию.
Не секрет, что репортеры работают на директора телеканала, а тот, в свою очередь, кормится из рук политиков. Это давно пройденный и изученный этап в развитии массмедиа. Так было при королях-тиранах, так было при революционерах, так было при Гитлере. Первая попытка СМИ выйти на глобальный уровень, казалось бы, положила конец информационной кашке из заранее составленных и лживых объяснений власть имущих, но потом все вернулось на круги своя. Сегодня телевидение, как и большинство площадок в Интернете, стало рупором правительства.
Но теперь, узнав, что именно случилось в России два года назад, Леонид ощутил жгучую зависть. Кто бы мог подумать, среди русских морозов, в кабаках с матрешками и медведями с балалайками, где вечно пьяные барины пляшут под музыку цыган, случилось такое! Группа хакеров, по сути социальных отщепенцев, отомстила за смерть невинно убитого парня! Да кому? Политику с мировым именем!
Нонсенс!
– Все складывается, – проговорил Данил сдавленно. – Аннигилятор работает на Волошина, пользуется его деньгами и связями. Одно непонятно, как мы прозевали тот миг, когда на нас началась охота? Хотя…
Леонид бросил:
– Что?
– Уже полтора года, как я исключился из системы Internet Hate Machine. Ребята, может, и знали…
«Кажется, – подумал Леонид грустно, – это первый раз, когда он признался, что работал на Internet Hate Machine. Жаль, теперь это уже ни к чему… А возможно, вскорости тех вообще не станет…»
Все это время молчавший Андрей подал голос:
– И как мы его найдем?
Данила и самого мучил этот вопрос, поиск хоть каких-то ниточек продвигался ужасно медленно. Даже от бот-сетей толку не много. Огромная сеть зараженных вирусом компьютеров, через которые рассылался один и тот же алгоритм поиска, пока только пожирал время. А у Данила его и так не было.
Мысли вернулись к словам Леонида, что Волошин отправился на захват «опасного хакера Дикаря». А ведь Дикарь не один, он Далю потащил вслед за собой в это таинственное сверхбезопасное место. Стоило ему об этом подумать, как паника начинала играть на кончиках нервов и бросала в жар!
Сколько уже времени прошло? Часов шесть? Восемь?
– Ты слышишь меня? – отвлек Андрей. – Ау!
«Как он выжил? – лихорадочно думал Neo Dolphin. – Опасный человек, невероятно опасный. Привыкший не церемониться со своими жертвами…»
– Neo-как-тебя-там! Я у тебя спрашиваю.
– Ты разбираешься в оружии? – спросил Данил отстраненно. Тут же добавил: – Ах да, забыл, конечно, разбираешься. Тогда собирайся, мы едем в Токио.
– А дальше что? – спросил Леонид. – Волошин не выходит на связь. Я не знаю, где его искать.
Суворов поднялся, решительно сунул пауэрбук в сумку. Уронил:
– Тебе придется пойти на служебное преступление.
– Что?
– Мне нужны твои логины и пароли.
– Зачем?
– Сделать то же, что и Аннигилятор, – войти в систему Интерпола. Только стирать там ничего не буду.
– Ты не понимаешь, да меня за такое под трибунал…
– Ты сам выбрал сотрудничество со мной, – сказал Neo Dolphin веско, умалчивая, что Леонид хотел поступить как раз наоборот. – Теперь либо доверься мне и возьми Аннигилятора с Волошиным, либо арестуй меня.
Думал Леонид недолго.

* * *

Шинкасен мчался к Токио.
Леонид продолжал сидеть с закрытыми глазами, еще глубже погружаясь в раздумья.
Сейчас он ощущал давно забытый страх. Как-то в детстве мать привела его в парк развлечений. Пачкая лицо в сладкой вате, он смело шагнул в комнату с кривыми зеркалами. Поначалу смеясь при виде нелепых фигур, он заходил все дальше. И наконец, вдруг осознал себя в пугающе бесконечном лабиринте уродцев. Каждый из искаженных Леонидов кривлялся страшно, извивался плавящейся смолой. И во множествах отражений невозможно было понять, где настоящий выход из коридора, а где всего лишь холодная поверхность стекла с амальгамой.
Сейчас все было так же. Люди – не-люди; события с двойным дном; друзья – враги; враги – друзья…
Кому можно верить? Правильно ли он поступил, передав Данилу Суворову, еще одному призраку-перевертышу, такие полномочия? Ведь сейчас, ни много ни мало, с молчаливого одобрения Леонида и месье Бенуа, тот нелегально шарит по серверам Интерпола, воспользовавшись его логином и паролем!
По громкой связи объявили нужную станцию.
Леонид открыл глаза.

Глава 61
Обратный отсчет

Япония, Токио 

Андрей позволил себе кривую усмешку.
– Не знаю, – сказал он, – может быть, ты мазохист, но мне вовсе не хочется подыхать!
– А вот я об этом мечтаю! – огрызнулся Данил, не зная, куда деть трясущиеся пальцы. Казалось, время получило физическое воплощение, и сейчас утекающие секунды напоминали зажженный бикфордов шнур. А как подумаешь, что в конце, когда он догорит, взрыв отберет у него Далю, так просто выть хочется. – Мы должны любой ценой остановить Волошина! А я тебе, между прочим, жизнь спас!
Гостиничный номер Леонида превратился в подобие штаб-квартиры революционного движения, где бойцы готовились к перевороту. На кровати лежали раскрытые алюминиевые чемоданы с оборудованием для слежки, перехвата звонков, взлома и еще черт знает чего. На столе, кроме стационарного компьютера, соединенные проводами три ноутбука. Каждый запущен, работал на пределе мощности. Из их вентиляционных решеток дул горячий ветер.
Андрей пожал плечами:
– Ты же сам говорил, чтобы я убирался ко всем чертям.
– А ты говорил, что желаешь поставить точку! – парировал Данил. – Слушай, Галл, точно тебе говорю: они тебя в покое не оставят! Если хочешь быть уверенным в дальнейшей своей спокойной жизни – придется мне помочь.
На лицо Андрея наползла туча, он вздохнул:
– Ну раз так… Ладно, будем считать, что жизнь – русская рулетка…
– Ага, – перебил Neo Dolphin, – только в конце концов выясняется, что в ее барабане не один, а все шесть патронов.
– Или так, – легко согласился Андрей. – Леонид, идем?
Интерполовец оторвался от планшетного компьютера, взгляд был затуманен. Данил смог рассмотреть на экране какую-то программу, кажется, судя по оформлению, что-то зодиакальное, астрологическое.
«В какую муть люди только не верят?..»
– Я приготовил список оружия, – отозвался Леонид, возвращаясь в этот мир. – Чтобы не терять времени, да и вам не светиться в хранилище Интерпола. Выберите сейчас.
Галл с интересом взял протянутый лист распечатки, пробежал глазами. Спросил возмущенно:
– Да тут одни американские пушки? Зачем нам они? Лучше б индийские предложил или китайские!
– А что плохого?
Галл скривился. Сказал назидательно:
– Американская военка хороша хаммерскими понтами, за что и любима рэперами, а нам нужна эффективность. Русское оружие у вас есть?
Леонид спросил в раздражении:
– Патриот, что ли?
– Нет, профессионал.
– Какой профессионал? Ты же контрабандист бывший!
– Поэтому знаю, о чем говорю.
Леонид покачал головой. А Галл сказал со вздохом:
– Ладно, попробую что-нибудь достать по своим каналам. Есть у меня один знакомый в Японии, правда – фрик законченный. Только не спрашивайте, за какое преступление он сидел в первый раз, ладно?
– Когда так говорят, – усомнился Леонид, – хотят, чтобы обязательно спросили.
– Я тоже так думал, когда об этом попросили меня, – сказал Андрей сокрушенно, – а потом увидел его женщину. Честно говоря, даже сперва глазам не поверил – совершенно невозможных размеров. В первую секунду подумал, что у нее под одеждой припрятаны полтора центнера сала, а то и больше, как у магазинных воришек. Потом стал искать под ней какое-либо устройство для передвижения. Мозг просто отказывался верить, что такой вес можно перемещать на своих двоих!
Леонид скривился, ему явно не пришлась по душе агрессия Галла. Мягкий, на взгляд Данила, интерполовец слишком боялся кого-нибудь задеть, обидеть или иным способом дискриминировать.
Андрей продолжал, от переполнявших его чувств сильно жестикулируя:
– А этот товарищ мне и говорит, что такие женщины для него – самый сок! Говорит: секс с ними – волшебный, особенно когда как следует их откормишь. Так, чтобы живот в объеме вырос раза в три. Тогда ощущение во время соития, будто с девочкой, все так туго… есть такой вид сексуальных извращений…
Данил ощутил резкий приступ тошноты, когда попытался представить этот процесс. А Андрей все говорил и говорил: что-то о шлангах, клизмах, влитых вовнутрь литрах…
– Да это же преступление! – не выдержал Леонид.
Галл торжествующе ухмыльнулся:
– Вот и я так подумал. А позже услышал, что этого парня засадили за непредумышленное убийство.
Леонид заморгал в растерянности, перевел взгляд на Данила, потом обратно на Андрея. Сложил в уме два плюс два: шланги, клизмы, «откормить» и «посадили за непредумышленное убийство». Вскричал пораженно:
– Господи!! Неужели лопнула?!!
Андрей заржал громко:
– Зато сейчас он уже вышел и опять торгует.
Позеленевший от его рассказа, Леонид хотел что-то ответить, но в этот момент пауэрбук Данила издал торжествующий сигнал.
– Есть! – закричал Neo Dolphin, срываясь с места. – Что-то нашли!

Глава 62
Безумие с вонью пожарища

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Мартида и ее помощники еще пытались сделать с отказавшей системой хоть что-нибудь, чтобы она заработала, когда Дикарь заорал:
– Осторожно!!
Покрытая струпьями ржавчины железная дверь, закрывавшая единственный выход из коллектора, сорвалась с петель. В огненном нимбе зависла в воздухе, медленно деформируясь. А потом взрывная волна швырнула ее на картонные коробки. Дверь прорубила несколько «зданий», сминая и осыпая каплями огня.
Грохот оглушил, заставил пригнуться. Под ногами содрогнулась земля, и эта дрожь противно передалась куда-то под сердце. Даля инстинктивно прикрыла живот ладонями, закричала в испуге. Но ее крик потонул в возгласах страха обитателей крепости.
Только Дикарь не растерялся. Подхватил Далю – она и не ожидала такой силы, поднял ее, как пушинку, – бросился бежать. Обхватив шею хакера, Даля выглянула из-за его плеча как раз в тот момент, когда в окаймленный пламенем дверной проем ворвались первые солдаты.
На миг показалось, что и они всего лишь картинки, созданные воображением и очками дополненной реальности. Потом пришло понимание, что очки Даля сорвала во время взрыва, а люди в глухой броне – настоящие!
– Замрите, суки! – взвился усиленный громкоговорителем голос. – Бросить оружие, лечь на землю, рожи не поднимать! Интерпол!
И, словно не видя и так безоружных престарелых хакеров, табунком потерянных ягнят собравшихся вокруг Мартиды, солдаты открыли огонь. Несколько очередей свинца хлестнуло по картонным коробкам, в громе выстрелов кто-то вскрикнул, завизжали женщины.
Дикарь едва не упал. Чудом ему удалось удержаться на ногах. Он сжал Далю крепче, словно она была единственной его надеждой на спасение, большим толстым зайцем метнулся в лабиринты коробок.
Прежде чем целлюлозные юрты скрыли их, Даля успела заметить, как солдаты швыряют какие-то камни на улицы крепости. А когда грянули взрывы, и к потолку взметнулось неожиданно сочное, жадное пламя, Даля поняла, что это было.
Охваченная пожаром Картонная крепость погибала…

* * *

Даля сжалась в куче зловонного пепла, стараясь дышать реже. Дым хоть и поднимался к потолку, где работала вентиляция, но даже так горячий смрад горелого пластика и промокшего картона душил, стискивал стальными челюстями горло. Но то, что происходило неподалеку, было настоящим кошмаром. Диким, животным кошмаром.
Между сжавшихся среди останков Картонной крепости людей бродили вооруженные бандиты. В их взглядах раздражение и какая-то наркотическая ярость. Вот один из них не выдержал, грубо вздернул под локоть женщину-хиппи. Та вскрикнула от резкой боли, но тут же согнулась в приступе жестокого кашля.
Другие бандиты глядели заинтересованно, а пленники наблюдали исподлобья.
Бандит поволок женщину в сторону, швырнул на пол. Та, в серости всколыхнувшегося платья, упала огромной беспомощной птицей. Под задравшейся юбкой мелькнули очень худые, бледные ноги. Это зрелище только раздуло в бандите животную похоть. Он сорвал шлем, отбросил автомат и рванул застежку ремня на штанах. У Дали похолодела кровь от его расширенных почти на всю радужку зрачков, от влажного от обильной слюны оскала, от раздувающихся, как у зверя, ноздрей.
Мартида вскрикнула, уже понимая, что последует, судорожно поджала ноги и попыталась скрыть их юбкой. Кто-то из стариков-хакеров вскочил, но его крик поглотил грохот выстрела. Тщедушное тело порвали пули, его отбросило. Солдатский смех был гулок и страшен, словно лай гиен.
Даля хотела закрыть глаз, но, парализованная страхом, продолжала глядеть. Солдат и Мартида были неподалеку, и Даля видела все в мельчайших подробностях.
Опадали на землю брюки, солдат с хохотом продемонстрировал большой, набухший и красный от неимоверного желания член. Мартида опять закричала, попыталась отползти, но уперлась спиной в стену. Бандит бросился на нее, как змея на грызуна, резко, хищно. Короткий удар запрокинул голову Мартиды, из расплющенного носа потекла кровь, очень яркая на серой коже. Двумя руками бандит порвал на ней платье, схватил за обвислую сморщенную грудь. Потом рывком раздвинул женщине ноги и навалился.
Задушенная огромной тушей в броне, Мартида хрипела, а после, от резких, как удары боксеров, движений, начала кричать.
Солдат двигал бедрами невыносимо долго. Глаза Мартиды успели опустеть, обессмыслиться. И когда бандит судорожно ускорился, дернулся, остановился, вжавшись в нее, Мартида уже представляла собой безвольную куклу. Она не видела ничего вокруг, не замечала, как бандит поднялся, лениво натянул штаны. Судя по всему, она не чувствовала теперь и боли, не сводила окровавленных в промежности ног, не реагировала, когда по одному к ней направились другие солдаты.
В этот момент Дале все-таки удалось закрыть глаза. Ее всю трясло, по щекам текли горячие слезы. И она не знала, сможет ли когда-нибудь выжечь эту картину из памяти…
И в этот момент ее заметили!

Глава 63
Все сгорят в огне!

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Идеально. Все прошло совершенно.
Парни сработали с четкостью лютой силы военной машины.
«Нужно будет отблагодарить кое-кого за предоставленную команду, – подумал Волошин. – И обязательно взять этих парней поближе к себе».
С жестяного то ли мостика, то ли балкончика Волошин наблюдал за остатками какого-то сраного города из картонных коробок. Он старался не приближаться к краю, сорванная взрывом дверь прорубила громадную брешь в перилах. Теперь на их месте остались острые арматурные прутья.
Внизу, в этом вонючем, смердящем гадючнике, развернулась великолепная картина. Его отряд, исполняя команду, забросал рассадник вшей зажигательными гранатами. Коробки вспыхнули мгновенно, несмотря на влажность.
Красиво получилось.
Волна огня согнала этих бомжей к огромной луже на другой стороне коллектора, облегчая жизнь его парням.
Волошин безмерно удивился, не заметив среди хакеров, как обозвал Аннигилятор это отребье, ни одного молодого лица. Сплошь маразматические хари: узкоглазые джаппы, китайцы, европейцы, даже один ниггер затесался, словно для снимка на тему этнической и расовой терпимости. Скрюченные артритом и сгорбленные старостью, кашляющие, хныкающие инвалиды.
«Больные уроды! – подумал Волошин с ледяной яростью, чувствуя, как отвращение кривит его губы. – Тупые твари! Они все больны, вся их крысиная возня, Internet Hate Machine, Картонная крепость, борьба за свободу в Интернете – чушь! Блажь! Идиотизм! Они, словно убогие кришнаиты, исповедуют шизофреническую религию, солипсисты херовы!»
Против кого они воюют? Неужели и вправду думают, что, взломав пару сайтов или обличив нескольких политиков, раскрыв факты шпионажа или прослушки, сразу изменят мир к лучшему? Да срать все на них хотели. Это борьба с ветряными мельницами. Не больше того. Она существует лишь в воображении этих фанатиков. Пусть не обольщаются. Такие люди, как новый босс Волошина, знают цену времени и усилий. И вот, походя, отбирая важный проект для бизнеса, ибо так им надо, не обращая внимания на вопли несогласных, Волошин попросту прикончит всех местных. Отчасти чтобы избавить сумасшедших от мучительной жизни слабоумных отщепенцев, отчасти – это всего лишь приятное дополнение к основной работе.
Один из его бойцов подошел к лестнице, крикнул:
– Шеф! Мы не нашли никаких серверов!
– Ищите лучше. Эти п-помойные крысы ничего не оставляют на виду. Наверняка здесь есть т-тайная комната. Уроды обожают играть в з-загадки.
– Понял, шеф!
– Работайте.
– Шеф…
– Ну?
– Я спросить хотел…
Волошин осклабился понятливо:
– Чтобы найти серверы, разрешаю любые д-действия. Раз-звлекайтесь, п-парни.
Солдат просиял, уже не думая о безопасности, вообще сорвал шлем, хотя пять минут назад и щитки приподнять боялись.
Глядя на новую забаву солдат, Волошин с трудом сдерживал ненависть. Хотелось самому спуститься и начать расстреливать этих больных, старых кротов. Но нет, он должен быть здесь. Контролировать, не поддаваться инстинкту хищника, иначе кровь вскружит голову.

* * *

Дым от догоравших влажных коробок наконец истончился, дышать стало легче. Волошин отметил с удовлетворением, что и вони поубавилось. Проклятые свиньи, наверное, и мылись-то только в потоках токийского дерьма!
«Не зря огонь называли очистительным», – подумал Волошин со злой радостью.
Впрочем, несмотря на успех операции, напряжение все еще не желало отпускать. Аннигилятор, будь он проклят, такой же компьютерный фанатик, мать его за ногу, не отвечает. Куда он запропастился? Чертов фрик!
Визг дурной бабы, через которую по одному проходили его бойцы, уже достал.
«Когда она заткнется, овца? Неужели впервой мужика ощущать? Что за церемонность такая? Хоть бери и стреляй».
Этой мысли Волошин даже обрадовался. Точно, нужно пристрелить дуру. Хватит, достала.
Рука в перчатке коснулась кобуры на поясе, пальцы с легкостью отщелкнули кнопку-замок, легли на рукоять пистолета.
Волошин легко сбежал по ступеням, под подошвами захрустел гравий. Он прошел насквозь сажные останки Картонной крепости. Словно назло или убоявшись, старуха, в своих обносках напоминающая хиппи, заткнулась. Волошину сразу захотелось начать ее избивать, чтобы вновь услышать отвратный визг, и тогда он с легкой душой ее пристрелит. Сволочь!
По правую руку кто-то из его орлов воскликнул:
– Кто это у нас?
– Бля, Михай! Смотри какая сучка!
Волошин нахмурился. Его солдаты оживились, бросились на другой конец островка из гравия.
– Это я ее нашел! Я первый!
– Маму свою ты будешь первый… хотя нет, ее уже имел твой папа и я!
– Я тебе коленные чашечки перебью, мразь!
– Да пошел ты!
Едва не возникла драка, но не на это обратил внимание Волошин. Там, куда указывали ошалевшие от скудной добычи солдаты, во тьме, среди сажи и груды обгоревшего пластика, поднялись две тени. Одна, толстая и высокая, попыталась закрыть собою вторую, низкую, но подтянутую и фигуристую.
– Заткнитесь, – рявкнул Волошин. – Молчать!
Наемники с удивлением обернулись. Кто-то выругался, кто-то предположил:
– Шеф, ты первым, что ли, хочешь быть?
– Заткните пасти, мать вашу! – прорычал Волошин, но теперь уже на тон ниже. Так поневоле получилось. Так бывает, когда губы сами по себе растягиваются улыбкой.
Волошин запихнул пистолет обратно в кобуру. Подошел уже неторопливо. Сообразил запоздало, что в шлеме его лица не рассмотреть, и рывком сорвал его. Девчонка тут же ахнула, а толстый очкарик вспомнил его секундой позже. Вспомнил и отшатнулся.
– Здравствуйте, – протянул он с улыбкой. – Далия Верникова, соб-бственной персоной. И конечно, верная шестерка Суворова – ужасный хакер Дикарь.
Девчонка, надо признать, за последние два года стала гораздо привлекательнее, в движениях и фигуре прибавилось женственности. Она молчала. Очкарик тоже.
– Ну чего сникли? Давно ведь не в-виделись.
– Твое заикание других не раздражает? – вдруг спросил Дикарь. Голос так дрожал, что в словах с трудом угадывается ехидство. – Говорят, что заикание – первый звоночек перед знакомством с господином Альцгеймером…
– Да ты что? Как оригинально. Еще что-нибудь нап-последок?
Волошин понимал, что тон его не оставляет жертве никакой надежды, но ничего с собой поделать не мог. Это его момент триумфа. Только теперь стало ясно, как все-таки он долго ждал его. Не забыл, ох не забыл он парней из Internet Hate Machine и этой девки. Как она морочила ему голову, сука, как она вертела им. А ведь он тогда не хотел ее убивать, даже решил не калечить. До тех пор, пока не узнал, что она заодно с Neo Dolphin’ом и всей его гнилой шаражкой.
Но ничего… есть в мире справедливость. Теперь уж он с ней расквитается. Наверное, лучше начать с Дикаря, а ее оставить на потом. Может быть, взять ее с собой, чтобы уже в спокойной обстановке насладиться триумфом.
Волошин оскалил зубы, не замечая сведенных судорогой ненависти пальцев…
И тут свет погас…

* * *

«Что за…» – успел подумать Волошин.
На автомате включил тактический фонарик.
– Ну вот, все в сборе.
Голос гремел где-то под потолком.
Волошин крутанулся на каблуках, пистолет сам по себе очутился в ладони. Но носителя звука не было видно. В рваных крыльях эха он с трудом понял, что это скрытые громкоговорители.
– Уважаемые обитатели и гости отеля Картонная крепость! – начал голос с издевательской вежливостью. – Администрация рада сообщить, что сегодня каждый из вас станет свидетелем простого, но от этого не менее привлекательного чуда. Оно называется справедливостью. Странной, загадочной формой упорядоченности нашего мира.
«Это еще кто? – подумал Волошин в растерянности. – Очередная защитная система? Но ведь Аннигилятор должен был все отключить!»
Чувствуя себя неуютно на открытом пространстве и в темноте, он быстро нахлобучил шлем. На щитке тут же забегали цифры, автоматика предложила включить прибор ночного видения. Волошин отказался. Пока особой надобности не было, да и зажженные фонари будут мешать.
– О вас, господин Волошин, мне все известно, – продолжал голос. – А вот остальные присутствующие пусть тоже наденут очки дополненной реальности. Господь хочет, чтобы меня лицезрели!
Все еще недоумевая, Волошин дал команду найти и подключиться к местной сети. Удивительно, но это ему удалось. Сеть работала.
Повертев головой – вокруг была тьма, – Волошин поднял взгляд к потолку, откуда шел голос. И застыл, пораженный. Если этот человек говорил о Боге и прикрывался его именем, то при взгляде на него дьявол вспоминался чаще.
Под потолком зависла в воздухе красная, огромная тварь, словно с нее содрали кожу. Большие зеленые глаза, клыкастая пасть, длинные, жилистые руки.
– Ты кто? – крикнул Волошин. – Назови себя!
– О господин Волошин, – захохотал демон мрачно. – Вам ли сетовать на неведение? Впрочем, остальным мне все равно нужно будет представляться. Что ж, тогда тянуть не станем.
Вопреки своим словам он все-таки сделал паузу, чтобы через десять секунд торжественно произнести:
– Я ваш спаситель! Я подарю вам возможность предстать перед судом Господа, чтобы смогли через страдания искупить свои грехи! Вы, жалкие, глупые слепцы, зовете меня Аннигилятором. Я пришел напоить вас болью…

Глава 64
Логово

Япония, Токио, офис Интерпола 

Мимо церэушников проскользнуть удалось.
И – слава Богу.
Леонид вовсе не горел желанием сталкиваться с заместителями Беннета. Власти у них побольше, желания и рвения – хоть отбавляй. А врать, хоть из другой конторы, но все же коллегам Леонид не желал.
По бумаге, каким-то чудом выбитой месье Бенуа, они с Галлом, как назвал контрабандиста Суворов, получили в оружейной пистолеты. Себе Леонид брать ничего не стал, хватало и табельного, вон как бок жжет тяжелая железяка. Зато Галл зарылся на полках, как свинья под дубом. С удовольствием перебирал стволы, заглядывал под затворную раму, что-то бурчал. Леониду показалось, что, дай ему волю, он на целый день тут останется.
– А ты что же? – спросил контрабандист. – Не выберешь ничего?
– У меня есть, – с неохотой признался Леонид. – Хватит.
Говорить о том, что он не желает и этот использовать, понятное дело, не стал. Никто не должен знать о его боязни оружия. Иногда Леонид самому себе не признавался в этом. Но картины из детства иногда возвращались в кошмарах. Из того момента, когда родилась и расовая терпимость. Мига, когда в их квартиру вломились французские полицейские. Потрясая оружием, заломили руки его отцу, исповедовавшему ислам и открыто в этом признававшемуся. Как позже рассказала мать, во всем виноват был анонимный звонок от кого-то из соседей. Французы, насмотревшись по новостям терактов, тогда в каждом мусульманине видели бандита и убийцу. И вот, в одной пижаме, Леонид смотрел на отца, лежащего ничком на полу. Из разбитого носа у него текла кровь, руки заломлены за спину так сильно, что натянувшаяся на плечах кожа, казалось, вот-вот лопнет.
И ствол… черный, страшный огромный пистолет, который полицейский приставил к виску Леонида. Он пах железом и смазкой, этот запах останется с Леонидом навсегда. Как и крик пьяного копа:
– Говори, сука! Выпердыша своего мелкого не жаль? Говори, мразь!
Кричала в ужасе мать, отец, от переполнявших чувств, тоже кричал, перейдя на арабский.
– Не лай! По-человечески отвечай, на французском! Говори мне!
Ствол пистолета больно давил в висок, больнее, чем пальцы, впившиеся в воротник. Но еще больнее было то ощущение, которое испытал тогда Леонид, которое он пронес через всю жизнь. Из-за которого он теперь боится оружия и вынужден доказывать всем, что его фамилия – наследие честного человека…
– Ты чего? – Галл выпрямился с удивлением. – Спишь, что ли?
– Ничего, – отозвался Леонид в смущении. – Задумался…
– О чем?
К счастью, отвечать не пришлось. Мигнул проектор в гугл-очках, но изображение не появилось, будто систему заглючило. Зато в уши бесцеремонно вторгся голос:
– Вы где там? А, вижу, еще с игрушками балуетесь.
– Neo Dolphin? – воскликнул Леонид в растерянности. – Как ты нас нашел? Почему я не слышал звонка?
– Забудь! У меня новости.
– Говори!
– Я нашел логово Аннигилятора!
– Как?!
– По доступу, который ты мне открыл. Влез в систему, проверил звонки и траффик Волошина и обнаружил кое-что интересное. Кажется, эти ребята с Аннигилятором заодно, как мы и думали.
– Где они?!
– Волошина я пока не могу отследить, а вот Аннигилятор…
– Ну говори же!
– Записывай координаты. Судя по тому, что точка доступа всегда одна, хоть и источники сигнала разные, он торчит в одном месте.

Глава 65
Кротовые норы

Япония, Токио 

Удивительно, какие все-таки возможности есть у спецслужб! И каким слепцом можно быть иногда! Жаль, что бритва Оккама вспоминается всегда после того, как найден ответ. Когда вдоволь прогулялся по граблям, исследуя сложные решения и плодя сущности!
Гиперборея, Tor и прочие скрытосети для «призраков», какими часто пользуются Internet Hate Machine. Почему не должен был ими пользоваться Аннигилятор? Подключаясь не через Интернет, а напрямую к роутерам беспроводной сети, используя бот-сети и связки тоннелей, Аннигилятор ломал защиту изнутри, не оставляя следов!
Через вот такие «черные дыры», кротовые норы Всемирной паутины, он добивался своих целей. Ведь благодаря им можно крепко насолить практически любой сверхзащищенной организации, вроде банков, корпораций, и уж тем более, рядовым пользователям…
«Так… что еще?»
Мобильные сети, «синий зуб»… черт! Даже радиоволны можно использовать, чтобы всунуть «червя» в чужую машину, которая вполне может и не быть подключенной к Интернету!
Но самое поразительное, что в оружейных архивах Интерпола есть протоколы, способные свести на нет все усилия киберубийцы остаться анонимным!
«Нужно подумать, проанализировать деятельность киберубийцы. Откуда он может атаковать? Надо пробить по карте. Что это может быть за место? Это должно быть нечто обособленное от внешнего мира. Пока все те мелочи, которые известны об Аннигиляторе, говорили, что он проводит в Сети все свое время. Значит – и его логово отделено ото всех! Максимально изолировано от рилайфа…»
Но Данила отвлекли.
Очки дополненной реальности показали пиктограмму входящего звонка.
Номер был неизвестен.
– Международная ассоциация по защите прав висельников! – ответил на звонок Данил привычной фразой. – Дышите полной грудью!
– Эмм…
Черт! Голос не Леонида и не Галла. Вообще незнакомый. Данил сказал быстро:
– Говорите, вы кто?
– Меня зовут Таро Ямада, мне нужен…
– Я Neo Dolphin! – вскричал Данил. – Таро! Где Даля? Где Дикарь?!
– Они в безопасности, – проговорил японец в затруднении. – Я недавно от них…
– Они в ловушке! Ты где? А, стой, сейчас определю твои координаты! Стой на месте! Я сейчас буду.
– Что сручирося? – Вот теперь японец был испуган.
– Стой на месте! – заорал Данил, страшась, что тот прервет связь. – Вас предали! Аннигилятор знает об этом месте! Таро… Таро?! Не молчи, заяц рисовый!!!
После короткой паузы японец ответил:
– Записывай адрес…

Глава 66
И каждому по терновому венцу…

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

Чудовище хохотало.
«Что на самом деле творится в душе этого человека, если он избрал образ монстра?! – подумала Даля в ужасе. – Эта страшная аватара словно подчинила его себе».
Впрочем, не демоны пугали Далю. А человек с глазами, на дне которых угадывалась скованная морозом кладбищенская земля. Этот человек стоял рядом, всего в нескольких шагах. Что он с ними будет делать, когда закончит беседу со своим подручным – Аннигилятором? Убьет?
Даля закрыла глаза и очень осторожно погладила живот. Впервые в жизни захотелось помолиться. Жаль, что слов она не знала…
– Вот ты к-какой? – проговорил Волошин. Кажется, произнес это с облегчением, словно подозревал ловушку, но все обошлось. – Я уже п-подумал, отчего ты так долго на связь не выходишь? Кстати, мы п-пока не нашли серверов. Где они? Ты говорил, что они здесь…
– Глупец… – прошелестел голос из тьмы, сильно напоминая интонациями шорох змеиных чешуек. – Ты так и не понял еще… Взгляни направо, глиняный солдат!
Даля, Волошин и Дикарь обернулись синхронно. У самой кромки канализационной речки мялся от нетерпения солдат, плотно упакованный в бронекостюм. Секунду он пытался осознать, почему все вдруг сосредоточили внимание на нем, потом что-то изменилось. Затрещало громко, на суставных сгибах костюма мелькнули извилистые туловища молний, резко завоняло палеными волосами и резиной. Наемник заорал в ужасе, забился, как в припадке. А через секунду уже мертвое тело обрушилось в черную воду, расплескав серую пену. Поток подхватил его, поволок прочь.
– Че за херня?!! – взревел Волошин. – Ты что творишь, урод?! Я тебя на куски порежу!
– Пусть это и не Стикс, – прошипел Аннигилятор с ненавистью, – но и твой пес всего лишь отброс человеческого общества. А канализация – хорошее место для отбросов.
На Волошина страшно было смотреть. Лицо потемнело, челюсти сомкнулись так, что кажется, будто слышишь скрежет зубов. Даля и не ожидала, что в такой злобе можно все-таки взять себя в руки. Однако Волошину это удалось.
– Аннигилятор, – выплюнул он. – Это был хороший сп-пециалист. Если ты еще мне захочешь что-нибудь сказать – п-передавай это на словах. П-понятно?
– Ты хороший генерал, глиняный солдат. Есть выучка, выдержка, стержень. Но ты глуп.
– Я не п-понимаю…
– Вот об этом я и говорю – ты глуп.
– Мы же д-договаривались с тобой. Мы тебе – деньги и возможности, ты нам – «Слепки»! Это был…
– Волошин… – прервал голос. – Ты ведь уже понял, что тебя ждет. Зачем ты тешишься пустой надеждой? Доверяй инстинктам. Прочувствуй, как немеет твое сердце. Это оттого, что оно уже слышит смех чертей из ада, которые готовят для тебя местечко.
Волошин оглянулся. Все: и его наемники, и пленники – в диком напряжении. Слушают голос красного демона.
– Но если ты хочешь, я могу пояснить, – продолжал он. – Здесь нет серверов с проектом Internet Hate Machine «Слепки». Они в другом месте. Его местоположение я пока не знаю, но это временные трудности. В моих руках самка Neo Dolphin’а, и он мне все расскажет в попытке сохранить ей жизнь.
– Аннигилятор, – Волошин прочистил горло. – Мы же с тобой заодно. Никаких трудностей не было, все п-просто…
– Все просто чудовищно идеально. Вы, как вышколенные марионетки, исполняли роли в моей пьесе. От А до Я. Нельзя винить вас в этом. Твои хозяева ослеплены вечной жаждой наживы, это божественное проклятие. Я точно знаю это, ибо те грешники, что породили меня, – точно такие же. Они и сами не знают, что уже сгнили внутри, но их мертвые руки все еще тянутся, чтобы пересчитать банкноты. Да и ты – пес, верный, глупый пес. Глиняный солдат, обреченный на вечную службу. Без чувств, без собственного мнения. Голем.
Даля заметила, как Волошин сглотнул. Рука его по-прежнему покоилась на рукояти пистолета.
– Труднее мне было добраться до Neo Dolphin’а и его шайки. К счастью, вы подоспели вовремя. Используя ваших солдат, деньги и возможности, я обрел силу и меч, которым поражу своих врагов.
– Мы тебе не враги, – предпринял новую попытку Волошин. – Ты забыл? У нас д-договоренность…
– Ты мне враг, – мягко исправил Аннигилятор. – Вина лежит на вас с Neo Dolphin’ом поровну.
– Вина за что?!!
– За то, что убили меня…

Глава 67
Старые долги

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

– Что ты несешь? – заорал Волошин.
Он пытался лихорадочно вспомнить хоть одного человека, которого бы приговорил к смерти вместе с Суворовым, но так и не получилось.
Бред! Очевидно же – Аннигилятор спятил!
– Успокойся! – крикнул он. – Ты что-то путаешь. Н-не зря, наверное, говорят, что все гении немного с-сумасшедшие. Опомнись, пока не натворил беды!
– Гений? – сказано было с таким выражением, что Волошин ярко представил, как саркастическая ухмылка ядовитой змеей скользнула по губам Аннигилятора. – Это не про меня. Мне пришлось пройти через смерть, чтобы стать тем, кем я стал. Так что предпочитаю называться не гением, а – Смертью.
«Это полный крах! – пронеслось у Волошина в голове. – Надо выбираться!»
– А раз назвался Смертью, – Аннигилятор тихо засмеялся, – то я как-то должен отмерять жертвам срок. Взгляни, глиняный солдат, как тебе нравятся мои человеческие часы? У всех песочные, а у меня – человеческие, ведь я – Смерть!
Волошин оглянулся, но ничего не заметил. Переспросил нервно:
– Человеческие часы?
Вместо ответа прозвучало:
– Девять…
Наемник, стороживший выход из коллектора, вдруг задергался под укусами молний. По броне заплясали электрические разряды. От безумного напряжения щиток его шлема взорвался, посыпались искры. Мелькнуло изрезанное осколками лицо. В облаке дыма терракотовой куклой тело рухнуло на землю.
– Что за…
– Восемь…
Новый взрыв молний уложил на щебень островка Картонной крепости еще одного наемника.
– Семь…
– А-а-а-а…
И падение еще одной сожженной электричеством фигуры. Обитатели Картонной крепости шарахнулись от наемников, вонь горящего жира и волос поползла по коллектору.
Снова возник голос Аннигилятора:
– Нравятся мои часы? По-моему, очень наглядно и с чувством юмора. На фоне моих часов песочные просто детский лепет. Правда, Волошин? Ты ведь убийца, ты должен оценить!
Лед, сковавший душу Волошина, с треском лопнул. Он заорал, брызжа слюной:
– Ты псих! Остановись!
– Шесть…
Еще одна смерть вдруг привела Волошина в чувство.
«Он использует энергоресурс костюмов! Каким-то образом перегружает систему, вызывая короткое замыкание, – догадался он. – Нужно сбросить броню!!»
– Пять…
Вокруг одна за другой валились закованные в броню фигуры, словно поверженные шахматы на доске.
– Четыре…
Волошин отшвырнул шлем, поспешно дернул застежки, сорвал бронежилет с груди.
– Бесполезно, – оглушительно прошептал Аннигилятор. – Хватаешься за соломинку.
Снять прорезиненную подкладку под панцирем не получилось. Волошин с трудом сообразил, что мешали пластины кевлара на руках. К черту их!
– Четыре…
– Шеф! Нет! Помогите!! Сделайте что-нибудь!!!
– Три…
При свете новой вспышки Волошин отшвырнул в канализационную реку пояс с аккумуляторными пластинами, что крепились за спиной.
– Два…
К черту и мобильник с карманным компьютером!
– Один… И…
Волошин застыл. Новая вспышка в последний раз расчертила тьму.
Теперь не осталось ни фонарей, ни приборов ночного видения. Воняло жженной резиной, озоном и палеными волосами. А из звуков были только биение собственного сердца, надсадное дыхание и плеск сточных вод канализации.
– Ты думаешь, что успел спастись? – В голосе Аннигилятора было искреннее участие. – А что ты будешь делать с этим?
«С чем?» – хотел спросить Волошин.
Но в следующую секунду резкий визг ожег каждый нерв его тела!
Волошин заорал от боли, скрючиваясь и опадая на гравий. Как и каждый в том коллекторе.

Глава 68
Аннигилятор

Япония, Токио 

Здание токийского нейрохирургического института было сплетено с больницей в одно белоснежно-зеркальное целое. Леонид залюбовался величественным творением архитекторов, созданным словно под впечатлением от фильмов в стиле киберпанк. Впрочем, как и большинство домов из новейшей архитектуры Японии.
– Аннигилятор в больнице? – спросил Галл ядовито. – Может, вы еще и за коматозниками гоняетесь?
– Поторопись! – отрезал Леонид.
Чувствуя невероятное возбуждение, словно в крови заговорил тщательно скрываемый цивилизацией инстинкт охотника, Леонид ворвался в холл больницы. Промчался к стойке регистратуры, рявкнул:
– Мне нужно знать, срочно: жилой блок номер четыреста девять, кто в нем зарегистрирован?!
Медсестра даже отшатнулась от его напора. Пролепетала:
– Кто вы?
– Номер четыреста девять! Кто в нем?!
– Я не могу давать эту информацию…
– Интерпол! – Леонид рванул из кармана удостоверение. – Есть сведения, что вы скрываете международного террориста!
«Господи! Да сколько же она тормозить будет?! Диалап работает быстрее, чем ее мозг воспринимает информацию!»
Медсестра пробормотала испуганно:
– Секундочку…

* * *

– Это особое отделение нашего учреждения, – говорил то ли директор, то ли смотритель. Леонид даже не запомнил его имени. – Я уверен, то, что вы сообщили, – какая-то ошибка.
Они двигались через хром и стекло коридора вглубь больницы. Вызванный сестрой милосердия мужчина заметно нервничал, что выражалось в торопливой речи:
– Наше учреждение просто не может быть замешано в подобных… гм… порочных связях. В первую очередь из-за того, что это больница, а не институт разработки вооружений!
Не обратив внимания на сарказм, Леонид поторопил:
– Быстрее, пожалуйста.
Мужчина кивнул и так едва поспевая за французом. Аль-Дагит спросил:
– Что это за особое отделение?
– Это даже не отделение, а скорее – частные квартиры, созданные специально для обеспеченных клиентов. Там пациентам гарантированы постоянный уход и необходимый режим. При этом мы тщательнейшим образом пытаемся сохранить необходимый уют, свободу доступа к информации и…
– Кто лежит в блоке номер четыреста девять?
Несколько метров они преодолевали в молчании, потом мужчина все-таки стал рассказывать:
– Это русский парень, совсем еще молодой. Фамилию и имя, думаю, вам, до выяснения всех обстоятельств, знать ни к чему. Он поступил к нам в невероятно тяжелом состоянии. В России с ним приключилась страшная беда – он стал жертвой террористов. Те подонки применили инфразвуковое оружие прямо на каком-то светском мероприятии. Пострадало много народу, один мальчик даже погиб, – говорил он. Голос дрожал от скорби и сочувствия. – Медики диагностировали у него масштабные повреждения головного мозга, но родители, богатые и влиятельные люди в России, отказались помещать сына в психиатрическую лечебницу. Парня забрали домой. А через три дня он попытался покончить с собой, спровоцировав страшную автомобильную аварию. Только чудом его смогли реанимировать! К сожалению, в России ему не смогли обеспечить надлежащего лечения, поэтому родители и привезли его к нам: слепого, беспомощного, на теле живого места не было. Шестьдесят переломов, черепно-мозговые травмы, многочисленные рубцовые ткани на внутренних органах… он не мог говорить, не мог двигаться! Понадобился не один десяток сложнейших операций, чтобы хоть немного восстановить его организм!
Впечатленный рассказом, Леонид вдруг засомневался. Аннигилятор – калека? А вдруг Суворов что-то напутал?
«Ой, что тогда будет…»
За весь остаток пути они больше не проронили ни слова. Только когда остановились перед дверью жилого блока номер четыреста девять, мужчина попросил:
– Будьте добры, постарайтесь не причинить ему вреда. Ему и так невероятно тяжело!
Леонид кивнул, не отрывая взгляда от двери.

* * *

Леонид осторожно постучал. Не дождавшись ответа, легонько толкнул дверь.
Обыкновенная прихожая, светлый коридор, стерильная чистота. Стараясь не шуметь, робея, Леонид прошел насквозь гостиную. Окинул взглядом обстановку: все было в идеальном порядке, обычная жилая зона. Ничего подозрительного.
Наконец решившись, он распахнул двери спальни. И увиденное заставило его мгновенно уверовать – они прибыли по адресу!
Напротив широкого окна был огромный странной формы стол, заставленный разнокалиберными мониторами. Вдоль стен примостились длинные шкафы со стеклянными створками, внутри было огромное количество дисков, компьютерного «железа», разнообразного хлама, опутанного пуповиной проводов. Картины на стенах, почему-то повернутые изображением к стене. Леонид подцепил одну пальцем, оказалось – икона.
А за столом, в большом инвалидном кресле, тихо покоилось тело. Только пальцы жили своей жизнью, скребли прорезиненную клавиатуру.
Чтобы рассмотреть человека, Леонид зашел сбоку. Сердце его стиснула жалость при взгляде на до прозрачности худого парня лет тридцати. На его белой, как принтерная бумага, коже сине-черные шрамы, нигде нет волос, будто парня вынесли из пожара. На человеке только памперс, вместо нижнего белья, и… виртуальный шлем. Леонид такие штуки уже видел – нейрошлем, пересылающий сигналы от мозга к компьютеру. Только, кажется, этот был подключен к инвалидному креслу.
Подчиняясь непонятному порыву, Леонид качнулся сквозь больничные запахи, всмотрелся в нижнюю часть лица человека, не скрытую шлемом. Лицо больше подошло бы мумии: тонкие губы, впалый рот, кажется, из-за отсутствующих зубов, как у дряхлых стариков.
«Бог ты мой! – подумал Леонид в смятении. – Лучше бы, наверное, он погиб, чем жить вот таким…»
Но жалостливые мысли оборвались после едва заметных движений тонких, проворных пальцев. От их команды на одном из мониторов возникла картинка. Там, словно съемка шла через фильтр, имитирующий прибор ночного видения, показывали нечто, напоминающее канализационный коллектор. И в нем, один за другим, падали, умирая, люди…

Глава 69
Raven paradox

Япония, подземелья Токио 

Японца по имени Таро Ямада он нашел в канализационном коллекторе именно там, где указал Аннигилятор. Пощупав пульс, понял, что несчастный без сознания.
– Хоть одного не убил, – проговорил Neo Dolphin.
– Я же не маньяк, – прошелестел в ушах голос Аннигилятора. – Впрочем, стоило бы убить каждого из вашей братии.
– Нашей братии? Ямада не член Internet Hate Machine.
– Я и не имел в виду вашу секту. Я говорю обо всех, кто возомнил, будто сетевое пространство выше имени Господа!
Neo Dolphin не удивился. Конечно, после того, что пережил Аннигилятор, религиозный бред – не самое страшное. Уход от реальности после всего, что он пережил, – довольно предсказуемый результат. У кого-то, как у Данила, цветет мизантропия, у других – вера в Бога.
Кстати, как же на самом деле звали Аннигилятора? Нет, не вспомнить его имени…
…Едва он закончил говорить с Таро Ямада в рыбацком домике, договариваясь о встрече, как очки дополненной реальности вновь ожили.
На этот раз Данил звонка ждал. Ведь, если Таро, сам не зная, завел Дикаря и Далю в ловушку, Аннигилятор следил за ним. Предположение оказалось верным.
И вот – он здесь. Шагает к полумифическому месту – Картонной крепости.
Данил не знал, что крепость существует на самом деле. Всегда считал, что это романтическая выдумка. Но все это неважно. Главное только то, что там, во власти сбрендившего хакера и убийцы, его любимая женщина и верный друг.
– А сам-то ты, – ухмыльнулся Neo Dolphin, – не причисляешь себя к нашему обществу?
Аннигилятор прошипел:
– Я пришел, мразь, чтобы вас уничтожить! Только и всего! Я не такой, как вы.
– Парадокс воронов…
– Что это?
– Логический парадокс… неважно… если сказать грубо – это значит, что, преследуя свои цели нашими методами… – Данил сделал паузу, – ты не отличаешься от нас.
Голос Аннигилятора пропитался ядом:
– Говори, убеждай, юли. Ты все равно предатель и убийца! И ты умрешь сегодня.
Проходя очередной поворот, Данил проговорил негромко:
– То, что произошло, – случайность…
– Вы пытались меня убить!
– Мы тебя не…
– Вы во всем виноваты! Вы! Вы!!!
В памяти пронеслись события двухлетней давности: знаменитая вечеринка Виктора, которая должна была порвать все шаблоны. Она и порвала, но только совсем иначе, чем остальные себе представляли.
Группа Internet Hate Machine наказывала убийцу, пытавшегося уйти от ответственности. Акция завершилась успехом, месть состоялась. Но под удар, в числе прочих, попал еще и этот несчастный.
Правильно сказал сегодня утром Самурай: «Ничто не покидает этот мир; все наши действия находят отклик в мире, и рано или поздно»… вот это и случилось.
Данил повторил упрямо:
– Ты должен понять: мы требовали справедливости, нашего брата убили…
Аннигилятор завизжал:
– А теперь я убью вас!!! Безбожных тварей! Всех убью!!!
– Да ладно, прямо безбожных? Я люблю истинного Бога, – улыбнулся Neo Dolphin с презрением, хотя мышцы были напряжены до предела. Все мысли только о Дале и Дикаре. Что он сможет сделать, чтобы помочь им и не погибнуть самому? И, пока мозг лихорадочно пытался решить проблему, Данил продолжал тянуть время: – Я люблю Бога. Того, кто создал всю эту катавасию и, в бесконечной любви и понимании, подарил всем свободу. Он не требует помнить его имя, он встретит каждого там , чтобы мы слились воедино со вселенной.
– Ты богохульствуешь!!!
– Не-а, – Данил пожал сведенными судорогой плечами. – Просто Машина-По-Отмыванию-Денег-И-Промывке-Мозгов тебе это внушила. Она раскрасила доски и каменные мешки, украсила их бессмысленной символикой; она внушила миллионам зомби, что надо молить о прощении вечно, что надо жить в страхе. А того, кто не приносит ей деньги, – объявлять врагом и уничтожать.
– Заткнись!!!
– Вам недолго осталось, – проговорил Neo Dolphin с жалостью. – Механизм запущен. Сеть уже изменила человечество, породила тех, кто поведет его в будущее. Мы – цифровое поколение; мы привыкли, что в Сети по-настоящему записываются наши поступки и проступки, а не в сказочной Книге Грехов. И потому очень скоро мы изменим мир навсегда. Протянем ниточку между народами, конфессиями, материками и планетами, чтобы все настоящие  люди вставали плечом к плечу под флагами Internet Hate Machine. А эта Машина ненавидит все, что желает оставаться в грязи и в жестокости.
– Ты даже сейчас врешь! Ведь все равно в это ваше счастливое будущее вход будет не для всех. То, как живут в Москве, Нью-Йорке или в Берлине, и то, как живут в провинции, – разница минимум в век, а то и больше!
– При чем здесь уровень жизни? Уровень жизни человек определяет сам. Или он стремится узнать новое и делает это в то время, когда его друзья пьют и развлекаются, или он вместе с ними формирует собой слой удобрения для жизни политиков.
Смех сообщил о конце спора.
– У тебя на все есть ответ… жаль, что вы тратите столько усилий на ложь…
Данил не ответил, осторожно ступая по узкому бетонному бордюру, за которым бурлила грязная серая каша. С каждым шагом отчаяние овладевало им все больше. Достойного выхода он пока так и не нашел…
– Поторопись, – сказал Аннигилятор.
– Прямо уже не терпится?
– Не мне, – засмеялся Аннигилятор зло. – Нашему общему знакомому. Ты ведь знаешь, он, как и вы, – убийца. И ты можешь не только женщину и друга потерять, а лишиться вообще всего.
– В смысле?
– Неужели ты думаешь, что я не мог дотянуться до твоей девки так же легко, как и до тебя? И если прикончить тебя в гостиничном номере мне помешала случайность, убить ее – легче легкого.
Чувствуя неладное, Данил спросил с угрозой:
– И что тебе помешало?.. Говори!
– Электронное письмо от ее врача, – произнес наконец Аннигилятор. – Я просто не смог бы убить беременную, пусть и…
Окончание фразы потонуло в гуле крови в ушах. Мир закачался у Данила перед глазами. На него словно обрушился ледяной водопад.
«Беременна?!!»
Уже ничего не слыша от белой ярости, он побежал…

Глава 70
Грань

Япония, подземелья Токио, Картонная крепость 

– В воду!!
Даля слышала, но отреагировать на крик не могла.
Боль была везде, во всем теле. И тогда Дикарь, страшно кривясь, схватил ее, и они вместе обрушились в зловонный канализационный поток.
Мерзко, противно… и…
Даля вдруг поняла, что чудовищное излучение, пронзающее каждую клетку ее организма, ослабло. Однако это длилось недолго, через несколько секунд легкие стало жечь от недостатка кислорода. Она вынырнула, хватанула ртом воздух и вновь нырнула, прячась от безумия мгновенно вернувшейся боли.
Она не помнила, как долго это продолжалось. Однообразное действо заморозило разум…
И когда боль, даже под водой, слабая, но – боль, прекратилась, Даля еще по инерции продолжала прятаться. Пока ее за шиворот не вытянул Дикарь, не выволок на бетонную отмель.
Некоторое время они лежали прямо в воде, жадно дыша. В темноте ничего не было видно. Потом Дикарь спросил недоверчиво:
– Неужели закончилось?!
И правда. Невидимое излучение пропало. В подземном гроте мертвецки было тихо. Только шум воды и негромкие стоны.
– Он что, ушел? – прошептала Даля, с трудом выговаривая слова. Вода оказалась неожиданно холодной. Каждая мышца в теле дрожала, зуб на зуб не попадал. – Дикарь, он ушел?
Хакер молчал.
В том месте, где раньше была Картонная крепость, послышались голоса, стоны, плачь, первые робкие вопросы.
Не выдержав, Даля с помощью хакера поднялась, выбралась на остров. Голоса тут же затихли, словно не Аннигилятора боялись, а диких зверей.
– Эй! – крикнул Дикарь. – Что случилось?
Пару минут ему никто не отвечал. Потом донесся осторожный ответ:
– Мы не знаем…
– Все просто закончилось…
Хакер уточнил:
– Само по себе? Где солдаты?
Ему не ответили.
Далю колотило. Дикарь, хоть и сам был насквозь мокрый, стеснительно обнял ее. И, то ли от его тепла, то ли от чувства защищенности в его объятиях, Даля стала постепенно успокаиваться. А когда в темноте вспыхнул луч фонарика, и вовсе захотелось засмеяться. Неужели и в этот раз все обошлось? Господи… спасибо!
Но потом луч фонаря приблизился. И в его отсветах она увидела перекошенное гримасой ненависти лицо Волошина…

* * *

Волошин приближался, и, кажется, она слышала его рычание.
Господи! Так и есть – он рычал! Словно зверь какой-то!
Даля хотела закричать, но вместо этого медленно отступила.
Волошин и не думал кидаться на них с Дикарем. Похоже, что и ему туго пришлось. Он едва волочил ноги, шатался, тяжело дышал, фонарь подрагивал в ладони.
Оскалив зубы, Волошин остановился. В свете фонаря было видно, как медленно поднималась его рука, как заиграли блики на вороненой стали пистолета в его ладони. Потом она услышала то ли хрип, то ли шипение:
– Да сдохни же, наконец!!!
– Даля!
«Ей это почудилось?!»
Нет! Вон и у Волошина взлетели брови, а Дикарь закричал:
– Суворов?!
Дале показалось, что Волошина сбил скоростной поезд. Его буквально смело! Только фонарик крутанулся в воздухе. Дикарь тут же метнулся туда, подхватил фонарь и направил во тьму.
«Мамочка…»
Даля никогда еще не видела Данила в бешенстве.
Худой, особенно в сравнении с Волошиным, он дрался как разъяренный волк. Пусть и неумелые, но удары сыпались на ошалевшего наемника с такой скоростью, что тот даже не пытался блокировать, тупо укрыл голову руками и скрючился, пытался отползти. Но Данил навалился сверху, молотил кулаками, локтями, едва не кусал. В его глотке клокотал рык, глаза были страшные.
Волошин внезапно развернулся, в свете фонаря мелькнуло его избитое в кровь лицо. Он попытался сбросить Данила, они покатились, не прекращая схватки. В сплошном клубке невозможно было ничего разобрать.
– Нужно помочь… – прошептала было Даля.
И вдруг выстрел разодрал тьму.
Она видела, как вздрогнул Дикарь, как фонарик выпал из рук хакера. Гром ударил по барабанным перепонкам, отразился от стен, разбился эхом где-то у вершины коллектора.
Дале показалось, что сердце остановилось и больше никогда-никогда не станет биться, если…
– Данил!! – закричала Даля в слезах. – Данил!
Во внезапно расплывшемся мире она увидела, как одна из теней медленно выпрямилась.

Эпилог
Узелки на память

Глава 71
Звонок напоследок…

Япония, Токио 
Солнечный свет показался непривычно ласковым. Впервые в жизни хакер по кличке Дикарь встречал зарю так радостно! Он и не думал, что солнце может быть не раздражающим, после бессонной ночи, не слепящим, а – желанным, теплым и успокаивающим. Его свет высушивал пропитавшуюся канализационной водой одежду, испарялся и пережитый ужас.
Минут пять Дикарь просто стоял, подставив лицо солнцу. И постепенно все чудовищные призраки минувшей ночи теряли свой адский облик.
Дикарь со вздохом открыл глаза. Набрал номер, поднес одноразовый мобильник к уху. Когда после гудков ответили, он спросил устало:
– Все нормально?
– Дикарь? Рад слышать, что все обошлось.
– Ни хера не обошлось, – огрызнулся хакер. – Ты не представляешь, мать твою, что тут творилось!
В трубке помолчали, потом Дикарь услышал вежливое:
– Сожалею…
– К черту… тебе передали координаты?
– Да. Серверы «Слепков» теперь у нас, – отозвался Самурай. – Только, Дикарь, тебе не кажется, что это несправедливая сделка: мы вам помогли, а использовать «Слепки» не можем…
– Сможете, – усмехнулся Дикарь, – но не сейчас. Еще настанет время…
Он задумался на миг о будущем.
Настанет ли то время, о котором он говорил Самураю? Когда вся существующая в Сети информация вдруг начнет порождать самое себя. Время, когда данные станут принимать все новые и новые формы, изменяясь и преображаясь, когда Сеть превратится в прошлое, настоящее и будущее одновременно? В единый миг, когда прошлого и будущего станет бесконечно много?
Откровенно говоря, Дикарь боялся этого мига.
– И когда время придет? – спросил Самурай мрачно. – Все-таки мы прилично заплатили за все это. Долго нам ждать?
Дикарь ответил честно:
– Надеюсь, что этот миг вообще не наступит. А до того – храните серверы как зеницу ока! Многие уже положили на них глаз.
– Я догадываюсь…
«Догадывается он…»
Знал бы, какую катавасию спецслужбы устроили из-за Аннигилятора, дважды бы подумал. А что будет, когда им станет известно, что «Слепки» не обыкновенный проект, не простая социальная сеть, а – предсказатель и конструктор, выстраивающий из фактологических парадигм наиболее вероятный вариант развития человеческой истории будущего?! Подумать страшно…
Впрочем, кто-то уже об этом пронюхал. Появление наемников и Волошина тому прямое доказательство. Откуда узнали? Еще предстоит решить этот вопрос. И желательно сделать это как можно быстрее. Долго скрывать истинную природу «Слепков» не получится. Слишком мощная сила. На нее уже стали обращать внимание и другие игроки. Они знают правду, что «Слепки» не просто банк данных, а – оракул, способный в совершенстве предсказать будущее. Составленный из почти всех фактов, событий и логических цепочек земной истории, он сможет предугадать будущее на десятки лет вперед, от политических событий, до вкусов моды завтрашнего дня.
Что будет, если развязать войну с одной из стран? Если разрушить экономику Китая? Если объединить государства в единое целое? Оракул ответит на любой вопрос с точностью, близкой к абсолютной. Уж Internet Hate Machine постарались наполнить его банки данных под завязку! И тот, кто овладеет подобным оружием, – станет всемогущим.
«Не-ет… запускать их в работу пока рано. Пусть уж люди просто наполняют „Слепки“ знаниями, при этом не давая закрасться туда ошибке. Это оружие нужно хранить пока в самых глубоких бункерах, похлеще атомных бомб. Оружие сдерживания и устрашения одновременно…»
– Кстати, а почему именно додекаэдр? – спросил Самурай.
Дикарь сказал:
– Двенадцать граней додекаэдра практически идеально символизируют правильное построение медиавируса. К каждой его грани примыкает новая информация, порождаемая уже самим явлением. В конечном итоге, объединяясь, данные занимают все возможное пространство.
– А с этим медиавирусом вы лихо придумали. Назвать все это социальной сетью, и на тебе – все население земного шара работает на вас, вкладываясь в проект.
– На то и был расчет, – отозвался Дикарь польщенно. – Заниматься «Слепками» самому – большая ответственность. Во-первых, в анализ информации и базы данных обязательно попадет фактор предвзятости. А во-вторых – физического носителя очень легко устранить. Вон у некоторых даже боги страшатся девятидюймовых гвоздей и копья легионера.
Самурай хмыкнул, но промолчал.
– Ладно, – проговорил Дикарь, – будем закругляться. Надеюсь, если не настанет какой-нибудь апокалипсис, не взорвется Йеллоустон или еще что, мы все когда-нибудь увидим технологическую сингулярность… Без информационной… ну ее к дьяволу, только криптоанархии нам не хватало…

Глава 72
Wunderwaffe

Япония, Токио 

Леонид лично следил за погрузкой вещей и улик по делу Аннигилятора. Частный самолет, присланный месье Бенуа, уже ждал, готовый унести героя на родину, к почестям и медалям. Конечно, копии жестких дисков будут и в официальном отчете, у ЦРУ и Европола, но эксклюзив – только у них. Пока.
«Жаль, – подумал Леонид, – что самого Аннигилятора взять не удалось…»
Вспомнить стыдно!
Увидев, что творится на экране, Леонид в бешенстве сорвал нейрошлем с Аннигилятора. Его лицо теперь будет всю жизнь преследовать Леонида: растерянное, бледное, как у мертвеца, с глазными имплантами, вокруг которых покрасневшая, воспаленная кожа.
Вдвоем с Галлом они отключили электричество, обесточили компьютеры виртуального убийцы…
Кто же знал?!.
Оставив Галла, Леонид выскочил наружу. Позвонил месье Бенуа, требуя немедленного приезда полиции, правозащитников, специалистов. Кого угодно, только чтобы арестовать Аннигилятора, сделав это так, чтобы он не достался ЦРУ первым.
И вроде бы недолго разговаривал, вроде бы Галл из комнаты не выходил…
Как Аннигилятор умудрился пистолет достать?!
«В любом случае, – утешился Леонид, – хоть выстрел в рот и прервал жизнь этого бедняги, но печенкой чую – история только начинается…»
Когда он привезет домой это чудо-оружие, бесценную информацию на жестких дисках Аннигиляторовых компьютеров, начнется новая эпоха истории в компьютерной безопасности. Конечно, большинство своих акций Аннигилятор проворачивал с помощью людей Волошина, но и тех, которые готовил сам, не выходя из больничной палаты, хватит, чтобы посеять в обществе панику.
– Месье Аль-Дагит, – к Леониду приблизился один из грузчиков, укладывающих коробки в машину, – мы закончили.
– Ну, – проронил он со вздохом, – тогда мы можем ехать.

* * *

Покачиваясь в такт езде на заднем сиденье автомобиля, Леонид попытался вздремнуть. Только закрыл глаза, как, по закону подлости, затрезвонил блэкберри.
На экране отразился номер главного офиса Интерпола Японии.
– Аль-Дагит слушает.
– Здравствуйте, Аль-Дагит-сан. Извините, что побеспокоил. Я понимаю, что вы улетаете и вам некогда, но я много времени не отниму.
– А в чем, собственно, дело?
– Я звоню по поводу недавнего взрыва автомобиля в Токио.
Леонид усмехнулся. «Взорванный» Суворов уже, наверное, в Москве.
– А что вас интересует?
– Вы не подскажете, это действительно по приказу работника Интерпола России, Дмитрия Волошина, было кремировано тело Данила Суворова? Просто мы не нашли никаких бумаг.
Леониду показалось, что он ослышался.
– Что-что?
– Я спрашиваю: вы случайно не знаете, по какой причине Волошин приказал кремировать тело погибшего Суворова? Это же нарушение всех протоколов и предписаний!
Чувствуя себя неуютно, Леонид все же сказал:
– Извините, я не знаю.
Японец помолчал. Потом сказал вежливо:
– Понимаю, аль-Дагит-сан. Извините и вы. Приятного полета. До свидания!
Леонид в растерянности отключился, но телефон остался в ладони.
«Надо же! – подумал он. – Когда он успел-то!»
Все-таки Суворов не удержался. Всунул нос, гад, в файлы Интерпола. «Кремировали по приказу Волошина…» Ловко он это провернул, хитрец. Ни данных теперь, ни бумаг, ни самого Волошина. Поди докажи, что мертвый по всем официальным базам данных Neo Dolphin – жив!
Леонид покачал головой.
«Чертов прохвост!» – подумал почти с восхищением.

Глава 73
Домой!

Япония, Токио, аэропорт Нарита 

Сердце не билось, пока телефонная трубка с невероятной медлительностью отсчитывала гудки. Зато, когда Андрей услышал родной голос, встрепенулось, как воробей!
– Оля, привет, родная.
– Андрюша! Слава Богу, ты позвонил! Я вся извелась уже, гадаю, куда ты пропал?
– Да, понимаешь, осложнения тут были, – Андрей засмеялся беспечно. – Заказчик, гад, кинуть попытался.
– Кинуть? – В голосе Ольги прорезалось беспокойство. – У тебя там все хорошо?
– Да не волнуйся. Обычное дело: хотел по заниженной цене товар забрать. Не вышло. Ты же знаешь, зайчонок, со мной такие штуки не прокатывают.
– Нужно заканчивать эти поездки, – Ольга вздохнула. – Я места себе не нахожу, когда тебя нет рядом.
– Значит – эта была последней. Больше я от тебя никуда не уеду.
– Обещаешь?
Андрей коснулся пальцами серебряного кулона в виде скрещенных лопаты и металлоискателя, сказал с чувством:
– Обещаю!
– Хорошо, – шепнула Оля. – Тогда садись на самолет и дуй к нам. Дети уже заждались.
– Не успеете и глазом моргнуть.
Когда объявили посадку, Андрей поднялся и подхватил сумку. Держа наготове воссозданные Леонидом документы (паспорт с визой), двинулся к трапу.
Проходя дотошные японские проверки, через датчики и под взглядами камер наблюдения, он вдруг подумал, что это, возможно, уже последние годы старого, привычного мира. Какими бы способами ни пытались удержать политики и нечистые на руку бизнесмены конструкцию разделенного на государства и зоны влияния статичного мира, это уже не поможет. Когда есть способы одному человеку влиять на мир, когда он может из своей спальни дотянуться до любой точки глобуса – это перевернет все. И нет возможности избежать лавины. Особенно когда ее приближение видят немногие. Пусть люди зачастую и боятся что-то менять, им не хватает пороху, но всегда достаточно одного человека…
Только одного. И он сможет изменить все!
По длинному коридору, напоминающему хрестоматийный тоннель со светом в конце, Андрей шагал к самолету. Мысли продолжали вращаться вокруг будущего. Но Андрей не мог бы сказать, какое оно будет и что принесет. Зато он был уверен в другом: изменения – это необходимость. Накал абсурда уже достиг критической отметки, когда в современности уживаются догматы и суеверия Средневековья и фундаментальная наука, подпитанная невиданно высокими технологиями, достигшими почти волшебного уровня. Это не может продолжаться долго.
– Здравствуйте! – вывел его из раздумий приятный голос стюардессы. – Мы рады приветствовать вас на борту нашего авиалайнера.
Андрей улыбнулся в ответ, и эта улыбка кардинально сменила вектор его мыслей.
Будь что будет! На то оно и будущее, чтобы быть где-то там, далеко. А сейчас он летит домой.
Домой!

Глава 74
Долг

Российская Федерация, Москва 

Первый завтрак по возвращении в Москву проходил в молчании. Даже хороший здоровый сон, дневной свет и стены их новой квартиры, где совсем недавно закончили ремонт по их общему проекту, даже это не могло стереть круги под глазами у Дали.
– Знаешь… – проговорил Данил виновато. – Я тут кое о чем подумал.
Даля спросила бесцветно:
– Информационная сингулярность?
– Нет. Гармония.
Даля с недоумением подняла взгляд. Данил заторопился:
– Чтобы воцарилась гармония, нужно сделать все, что обещал, отдать все долги.
– Долги? Ты кому-то должен?
– Тебе, Далечка.
– Мне?
– Да. Есть кое-что, что я должен был сделать уже давно.
Он увидел, как чудесно и чувственно вздрогнули реснички Дали. Нет, все-таки есть что-то волшебное в обыкновенных человеческих чувствах, которые, впрочем, никогда не бывают обыкновенными.
– И что же это?
Пару секунд Данил молчал, любуясь реакцией Дали. Он видел: женская интуиция уже подсказала ей ответ, но упрямый разум не желал поверить.
Наконец, он кивнул:
– Посмотри в «тайном саду». Технологии синтезировали в нем подарок для тебя.
Легкая дрожь промелькнула на ее губах, пытающаяся расцвести улыбкой; блеск в глазах, означающий, что их обладательница все еще верила в чудо. Данил ответил Дале такой же счастливой улыбкой.
Даля шагнула к медитационной комнате, ее пальчики легли на дверную ручку, надавили. Она прошла между пышных зарослей, уже хотела спросить, что за подарок ей уготован, когда заметила под листьями папоротника небольшой квадратный конверт из простой газеты.
«Упаковка в духе Данила», – подумала Даля с улыбкой.
Neo Dolphin подсказал:
– Она не заклеена, разверни. Только не потеряй.
– Не потерять что?..
Даля осеклась, когда в газетном свертке блеснул кусочек солнца.
Теперь уже Neo Dolphin не смог сдержаться и заулыбался во весь рот, когда Даля бросилась ему на шею, сжимая в кулачке обручальное кольцо.

КОНЕЦ

Начало 2.0
Криптоанархия

Операция «Криптоанархия» проходила в лучших традициях скрытосетей. Мир жил, обсуждал новости политики и тренды грядущего сезона, одни брокеры обогащались, торгуя воздухом, другие выпрыгивали из окон пентхаусов, чью ренту больше невозможно было оплачивать, еще одна держава попыталась запретить биткоин. А в девяноста пяти точках земного шара, с точностью до секунды, началась спецоперация контор, названия которых принято не афишировать.
Нужный участок города блокировался: пропадала мобильная связь, отключались Интернет-провайдеры и спутниковые каналы, «глючили» беспроводные сети. Потом у подъездов или на придомовых территориях появлялись группы спецназа. Точечные атаки редко кто мог заметить, кроме самих объектов агрессии. Система годами тренировала своих бойцов для подобных ситуаций.
Алгоритм «отчуждение объекта – проникновение в дом – захват – восстановление связи» занимал не более шестидесяти секунд. Потом жертву, с мешком на голове, увозили в неизвестном направлении, а на место операции приезжали под видом ремонтников или «службы поддержки абонентов» технические специалисты, чтобы реквизировать оборудование.
Для соседей все было предельно неинтересно.
Куда любопытней для зевак выглядел следующий этап операции, когда по полученным данным уже вполне открыто и официально стали действовать полицейские.
Родственников, знакомых или коллег «объектов» брали под стражу прямо из спальни, с работы, учебы или даже забирали из больниц. Железный гребень Системы, если уж начинал прочесывать, то не заботился о таких мелочах, по шерсти скребет аль нет. Работали на результат. А результат был следующим: девяносто пять участников террористической группировки Internet Hate Machine были задержаны; завели триста два досье и уголовных дела на подозреваемых в «соучастии» или «оказании помощи».
Система методично и уверенно добивала Internet Hate Machine. Такова уж была ее суть: если маховик запущен, Систему ничто не остановит…

Послесловие

По уже сложившейся доброй традиции хочется сказать несколько слов о людях, которые помогли написать эту книгу.
Юрий Александрович Никитин дал немало ценных советов, в целом и общем помогая двигаться вперед и не терять оптимизма. В очередной раз на высоте оказался мой редактор Петр Разуваев, настоящий профессионал и хороший человек. Особенно помогли подсказки Марианны, бесспорно улучшившие книгу.
Конечно же, отдельная благодарность Ирине Лукониной, Владимиру «Яфету», Сергею и Елене Максименко.
И наконец, огромное спасибо Инне, стоически выдерживающей все мои затворничества и прочие «радости» писательства.